Наталья Сергеевна Жильцова 
Марья-Царевна

Марья Бессмертная – 2

«Наталья Жильцова «Марья-Царевна»»: АСТ; Москва; 2020
ISBN 978-5-17-117068-4
Аннотация

Не думала, не гадала, а из сказки пропала. Да как пропала! Собственным папочкой вместо благодарности за спасение обратно к Яге отправлена! Не повезло, скажете?
Ага, еще как! Если бы не магическая сделка, не видать мне ставшего родным мира во веки веков. Причем и после побега из ледяного дворца проблемы не кончились. Отцу не терпится меня «непокорную» изловить, жених обсуждает свадьбу с другой, а тут еще и с магией Источников проблемы возникли.
Поэтому надо и от Кощея спрятаться, и с личной жизнью разобраться, и мир спасти, причем, кажется, весь.

Наталья Жильцова
МАРЬЯ-ЦАРЕВНА

Глава 1

Ваш мир когда-нибудь переворачивался с ног на голову? Так, чтобы даже дыхание перехватило от переизбытка эмоций?
Лично я испытала это чувство дважды. В первый раз, когда очнулась в ледяном гробу во дворце Кощея Бессмертного и осознала, что нахожусь в другом мире. А во второй — сейчас, в этот самый момент, на собственной кухне, глядя на бабушку. Бабушку, которую знала с детства и которая оказалась вовсе не бабушкой, а Бабой-ягой.
Чувствуя, что нервы начинают сдавать, я крепко зажмурилась и глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Нож выскользнул из рук и, звякнув, упал на пол, но я не обратила на это внимания. В душе бушевали одновременно радость и злость.
Радовалась я тому, что все произошедшее не привиделось, не приснилось. Все это было! И Конь с Костопрахом, и Ланселот, и поход в Китеж-град за папочкой Кощеем… Ну и Белогор-Наволод тоже существовал на самом деле.
А вот злилась я на родню, которая за меня решила, как и, самое главное, где мне будет лучше жить. При этом мои желания в расчет не принимались совершенно! Подумаешь, освободила Кощея из тюрьмы Гвидона. Подумаешь, чуть не погибла при атаке соломоновых джиннов и волколачьей засаде. Это я еще про сестрицу Аленушку и братца Иванушку молчу!
Все эти заслуги папочка проигнорировал! Просто взял и по собственному усмотрению выставил меня прочь из своего мира, словно дочь ему только для вызволения из темницы нужна была. Василису-то хоть просто доступа к Источнику лишил, но личную жизнь не разрушал!
Ладно, Маша, спокойно. Нервы тут не помогут.
Я еще раз вздохнула и открыла глаза. Бабушка, прямо-таки на глазах неуловимо изменившаяся, смотрела на меня спокойно и внимательно. Черты ее лица, прежде такие милые и мягкие, заострились, посуровели.
— Осознала, значит? — Изменился даже ее голос, став более скрипучим, властным и строгим.
А еще от бабушки… нет, от Бабы-яги ощутимо веяло опасностью.
Я медленно кивнула, не сводя с нее взгляда. Очень хотелось закричать, потребовать объяснений и немедленного перемещения меня обратно в другой мир, но… я сдержалась. Внезапно обострившееся чувство самосохранения буквально кричало, что той, прежней, бабушка больше не станет. А с древней сильной колдуньей следует вести себя крайне осторожно. Во избежание всякого.
— Что ж, ладно, — сказала она. — Конечно, я бы предпочла, чтобы подобной ситуации не возникло, но уж что случилось, то случилось. На твоей дальнейшей жизни это никак не отразится.
— Значит, вот как? — произнесла я. — Перемещать меня обратно к отцу ты не станешь?
Яга пожала плечами:
— Тут ты на своем месте. Все привычно и ровнехонько. А там не твой мир, Маша. Другие люди, другие законы…
— С которыми я успешно справлялась, кстати, — отметила я. — Да и вообще, почему меня не спросили, чего хочу я? Почему не спросили, какой мир мне нравится больше?
— Да перестань. — Яга хмыкнула. — Ну что там хорошего? Антисанитария сплошная и питание нездоровое.
— Очень даже здоровое, — буркнула я. — Никаких ГМО и пищевых красителей.
Но Яга, словно и не слышала меня, продолжала:
— А здесь-то, здесь! Все, что душе угодно, и все рядышком! Телевизор заскучать не дает, магазины близко, живем в квартире со всеми удобствами. Печь, опять же, топить не надо.
— А избушка по тебе скучает, — сказала я тихо. — Не уходит от Калинова моста. Вся мхом поросла, но никого к себе не подпускает, хозяйку ждет.
Все красноречие Бабы-яги разом кончилось. Она посмурнела и нахмурилась.
— И пусть ждет, — резко сказала она. — Что мне избушка, пусть и ходячая? Никаких удобств, да скрипит так, что спать невозможно. И трясет в ней хуже, чем в троллейбусе. Опять же, скукота там смертная!
— Тебе, может, и скукота, а у меня там друзья появились и жизнь личная, — не собиралась сдаваться я. — Жених даже был!
— Был, да весь сплыл, — отрезала бабка. — Рассказал мне Кощей о твоем женихе. Смотри, что удумал навий князь! С одной сестрицей не срослось, так он другую охмурил. Путь ровный к Источнику Мертвой воды проторил да и присосался, словно пиявка какая!
— Не так все было!
— Ой ли? Уверена? — Яга прищурилась. — Давно ли ты в мужчинах разбираться стала? У князя-то опыта в сердечных делах, поди, намного больше будет.
— Не…
— Обманул он тебя, Машенька, — с нажимом, уверенно перебила Баба-яга. — Охмурил да использовал. Тут и думать нечего. А мы с твоим отцом сделали, что должно: спасли тебя, переместив обратно в этот мир. Здесь забудешь ты Наволода проклятущего и найдешь нормального жениха, вот мое слово! Менеджера там какого или программиста Чтоб и при доме был, и умом не обделен. Нарожаешь детишек да и думать забудешь про мир тот. Кощей обещал даже с деньгами помочь, если потребуется.
Вот уж спасибо! Расщедрился!
Я ощутила внутри настоящую пустоту. А ведь, скорее всего, так оно и будет. Не уверена насчет программиста, но шансы увидеть Белогора еще раз катастрофически малы. Если вообще есть.
В глазах защипало, а в горле встал горький комок. Я сдерживалась изо всех сил, но предательские слезы сами прочертили мокрые дорожки на щеках.
— А вот и верно, вот и правильно, — тут же поддержала Яга. — Ты пореви, Маша, поплачь. Хочешь, могу даже чайку заварить своего, травяного. На душе враз полегчает, точно тебе говорю. Что девке простой надо, коли не по ее выходит? Поплакать да успокоиться.
И слезы мигом высохли! Зато злость, напротив, вернулась.
Что девке простой надо, говоришь? Так я — не девка! Я — Марья Бессмертная! Пусть и узнала об этом совсем недавно, но…
При воспоминании о том, с чьей помощью я об этом узнала, в душе внезапно вспыхнула надежда. Сердце забилось быстрее, а мысли понеслись с сумасшедшей скоростью, разрабатывая план возможных действий. Я тотчас закрыла лицо ладонями и незаметно надавила на глаза, чтобы они оставались набухшими. Нельзя бабуле показать, что на ее слова мне как-то разом стало наплевать. Нельзя, чтобы она что-то заподозрила!
— Значит, бабушка, все останется как есть? — старательно всхлипывая, спросила я.
— Смирись уж, внученька, — разулыбалась Яга при слове «бабушка». — И тебе так лучше, и всем остальным.
— Но все-таки почему меня сюда отправили? Кому я там мешала?
Баба-яга покачала головой:
— Ох, Маша, и вопросы у тебя. Сама подумай: ты кольцо Наволода приняла, невестой назвалась и к Источнику Мертвой воды доступ ему открыла. А кольцо непростое, его снять никто не может, только ты. Отлучить тебя от Источника Кощею не удалось, значит, и от князя навьего избавиться. Кощей такого терпеть не будет. — Она вздохнула и поправила волосы. — Ваша связь с Источником и Наволодом только в этом мире оборвалась, а кольцо незримым стало.
— Потрясающе, — пробормотала я. — А если я пообещаю все-таки снять кольцо? Что тогда? Обратно пустите?
— Увы. — Бабуля развела руками. — Кощей тебя слишком своевольной считает, ему спокойней, когда ты здесь. Да и хорошо в этом мире. Я вот совсем возвращаться не хочу. Так что скажешь, внученька?
— А что я скажу? — Я уныло вздохнула. — Вы уже и без меня все решили. Жизнь продолжается.
— Вот это правильные мысли, — заулыбалась Яга. — Сейчас еще чайку моего попьешь, сердце окончательно и успокоится.
— Лучше пойду пройдусь, — отмахнулась я. — Воздухом подышу.
— Так поздно уже!
— Всего десять вечера, — бросив быстрый взгляд на часы, с деланым равнодушием отметила я. — Для дороги до магазина и обратно вполне пойдет. Вон тортик к твоему чаю куплю. Шоколадный.
Бабуля задумчиво посмотрела на меня. А я изо всех сил постаралась сделать лицо преисполненным вселенской печалью. Наверное, получилось, так как она кивнула;
— Хорошо, сходи. Но быстро. А я пока чай свежий заварю.
— Угу.
Едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя, я прошла в комнату и неспешно переоделась из домашней одежды в джинсы и свитер. Затем воровато оглянулась на дверь, проверяя, не наблюдает ли за мной Яга, и тихонько достала из шкатулки золотую цепочку. На всякий случай! Ведь если план сработает и я окажусь в другом мире, первое время точно надеяться будет не на кого. А без денег даже поесть нормально не получится. Так что цепочка — пусть и невеликое богатство, но хоть какой-то стартовый капитал.
Потом так же неспешно переместилась в прихожую, надела удобные кроссовки и под очередным острым взглядом бабушки вышла из квартиры.
И тут же сорвалась с места! Даже лифта ждать не стала — помчалась вниз по лестнице. Действовать нужно было как можно быстрее, пока Баба-яга ничего не заподозрила. Вылетев из подъезда, я судорожно огляделась, выискивая взглядом самое безлюдное место. Таковое обнаружилось на краю дома между мусорными контейнерами. Самое то!
Никакой уверенности в том, что план сработает, не было, но мы, царевны, вообще девушки доверчивые. Поэтому, едва подскочив к контейнерам, я заставила себя сосредоточиться и быстро, отрывисто произнесла переданные Баюном в благодарность за золотую цепь слова вызова:
— Мертвым ветром обернись, Карачун ко мне явись!
Я действительно надеялась договориться с Дедом Морозом. Не за просто так, разумеется. Передавая свиток с заклинанием, Баюн также отметил, что дочь Карачуна Снегурочка очень любила посещать разные места. Но просто так делать этого не могла, поскольку тепло было для нее губительно. Существовала лишь одна возможность защититься: выпить немного крови чародейки, отданной добровольно, безо всякого тайного или явного принуждения.
А поскольку чародеек было мало и еще меньше из них жаждали делиться своей кровью хоть с кем-нибудь, гуляла Снегурочка о-очень редко. Не так и много у Карачуна было богатств, чтобы кровь выкупать. Так что шанс перейти в другой мир для меня был весьма вероятен.
Я даже составила в голове убедительную речь!
Но Карачун на призыв не отозвался. И почему, спрашивается?
«Слова, чародейкой или колдуном сказанные, другую силу имеют, нежели слова, сказанные обычным человеком», — вспомнились слова Яра.
А значит, он должен меня услышать! Обязан!
— Карачун! Кровь моя в обмен на желание! — крикнула я, стараясь унять бешено стучащее сердце.
Мне показалось, или вокруг резко похолодало, а изо рта вырвался пар?
От неожиданности я замолчала, наблюдая, как по земле и мусорным контейнерам поползли дорожки морозных узоров. Правда, почти тотчас опомнилась, а сердце бешено застучало — вот оно!
Наплевав на заготовленную речь, я зачастила:
— Карачун! Кровь дам тебе для Снегурочки! Исполни мое желание! Верни меня в тот мир!
И морозные змейки ускорились. Спустя считаные секунды вся стена из контейнеров была покрыта коркой льда, а затем раздался голос, суровый и властный:
— Иди сюда, Марья!
Вслед за этим лед словно ожил и с легким треском «отполз» к краям, открывая воронку, в которой крутилась непонятная жуткая темная хмарь.
Я несмело подошла поближе и протянула руку, коснувшись туманной поверхности. И не ощутила ничего. Рука прошла сквозь поверхность, не встретив никакого сопротивления!
— А тебе слабо, Дэвид Копперфильд? — пробормотала я, собираясь с духом.
Однако собраться не успела. Кто-то крепко ухватил мою ладонь по ту сторону хмари и рванул на себя с такой силой, что я, словно шар в кегельбане, буквально влетела в воронку. Миг, и меня полностью поглотил густой, осязаемый мрак.
К счастью, паническое парение в «нигде» оказалось недолгим. Уже через несколько мгновений я ощутила, что твердо стою на ногах, которые хоть и ослабли от страха, но держали. Я тихонько приоткрыла глаза и обнаружила, что оказалась в огромном, искрящемся инеем зале. Прямо перед возвышением с ледяным троном, на котором восседал знакомый Дед Мороз!
Сработало!!!
От избытка чувств я едва не взвизгнула, но, заметив мрачный взгляд Карачуна, вовремя прикусила язык.
— Довольна, значит? — спросил тот, сверкнув глазами из-под кустистых седых бровей.
Радость после этого вопроса как-то сразу поутихла, а в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Чего это дедуля такой нерадостный? Ну да, позвала я его на ночь глядя, однако ж не просто так, а с честным бартером. Тем более ничего особенного не попросила. Подумаешь, из мира в мир переместить?
Однако ж Карачун явно сердился.
Так, Маша, соберись. Главное — перемещение уже произошло, а в остальном договоримся. Тем более я все ж дочь Кощея, хоть и нелюбимая. И чародейка, пусть и необученная. Сделать мне что-то совсем плохое Карачун не сможет. Верно? Главное — диалог наладить.
Чем я и занялась незамедлительно, самым медовым голосом сказав:
— Здравствуй, дедушка Карачун. Спасибо, что услышал и желание мое выполнил.
Тот кивнул, но промолчал, ожидая продолжения.
— За то тебе моя вечная признательность, — продолжала я молоть языком, одновременно судорожно соображая, что делать дальше. Изо рта при каждом слове вырывался пар, но, что приятно, холода я особо не ощущала. — Вовек не забуду твоей милости, а век мой до-о-олгий…
Черт, ну что он все так смотрит-то? Был бы это не Дед Мороз, а, скажем, моя бабушка, я бы точно начала опасаться быть немедленно съеденной.
— Теперь покажи, будь любезен, куда кровь по договору сцедить, да пойду я. Дела ждут. Надо с Белогором встретиться, с Костопрахом переговорить…
Карачун поднял руку, и я умолкла на полуслове. Надо сказать, умолкла даже с некоторым облегчением, так как поймала себя на том, что уже начинаю повторяться. Ведь как раз собиралась снова перейти к «спасибо тебе, дедушка Карачун».
— А ну, подожди, Марья, — произнес он и усмехнулся. — Ответь-ка мне вот что, девонька. Я желание твое исполнил?
Я только кивнула.
— Исполнил, — удовлетворенно утвердил тот. — Сюда тебя перенес. Только вот о том, что будет дальше, никакого уговора у нас с тобой не было. Так?
Я судорожно сглотнула, но вынуждена была вновь кивнуть.
Что этот дедуля задумал? Уж больно довольный вдруг стал, хоть и встретил неприветливо.
— А значит, на то, что будет дальше, моя воля! — Карачун пристукнул резным посохом. — Как скажу, так и будет!
Я резко вздохнула. Вот оно! Слишком все хорошо начиналось, чтобы обойтись без пакости!
— И как будет дальше? — осторожно уточнила я.
— А дальше, Марья, я еще не решил. Вот подумаю лет пятьдесят, там разговор и продолжим, — заявил он. — Так что за пределы дворца тебе хода нет. Располагайся, обживайся, обслуга все тебе покажет.
Я чуть воздухом не подавилась.
— Э! Э-э! Что значит «нет хода»?! Как это «располагайся»?! А если я не хочу? Я свободный чело…
— С этого момента уже нет, — оборвал Карачун. — Мне, знаешь ли, не нужны лишние хлопоты. Мы только-только на мировую с Кощеем пошли, а он не имеет желания тебя тут видеть. И раз так, не будем огорчать уважаемого царя мертвых. Для пущей безопасности я вьюгой незримой тебя окутал, она чужой колдовской глаз к тебе не пропустит. Так что и не узнает никто, что ты снова в нашем мире объявилась.
Ну это… это вообще офигеть! Да какое он имеет право меня тут удерживать?! Да я…
Я вдруг осознала, что капитально попала.
— И чем прикажешь заниматься? — со смесью растерянности и злости выдохнула я. — Сколько ты там сказал? Пятьдесят лет?
— Через пятьдесят лет я только подумаю, что с тобой дальше делать, — поправил Карачун. — Так что ты в сроках меня не ограничивай. А чем заниматься? Ну, можешь вон из льдинок слово «вечность» повыкладывать…
— А слово «жопа» можно? Оно короче, — огрызнулась я.
— А можешь с дочкой моей пообщаться, — проигнорировав мои слова, как ни в чем не бывало продолжил он. — Снегурочка — та еще затейница, велела себе из вашего мира телевизор притащить. Целыми днями кино смотрит. Да не только смотрит. Она у меня этот, как его… ре-жис-сер она у меня.
Я несколько оторопело посмотрела на Карачуна:
— То есть как — режиссер? У нее здесь театр, что ли, свой? Или киностудия?
— Зачем киностудия? — Дед довольно откинулся на спинку ледяного трона. — Чародейка она с фантазией, колдовство такое учудила хитрое, что я аж диву дался. Мысли свои да желания прямо в ваш мир передает. Как раз в головы тем, у кого театры и киностудии.
Вот тут я окончательно потеряла дар речи от масштаба окружающего сюрреализма. Это что ж получается?..
— Так что, глядишь, и ты себе забаву какую найдешь. А то, честно признаться, все эти ее супергерои мне уже в печенках сидят. Чего только не выдумает! То человека с пауком скрестит, то с осой, а то вообще выдумает, будто кто-то из старых богов с тропы вернулся и по миру шастает с молотом заколдованным. И ладно бы себе развлекалась, так она мне это все пересказывает да фильмы потом смотреть заставляет. Успехами хвастает. А дочь ведь — отказываться нехорошо… н-да.
Я с усилием закрыла рот.
— Так что пусть уж лучше она тебе все это показывает и рассказывает, — подвел итог Карачун. — А то у меня тут дел по горло. — Он провел ребром ладони в вышитой рукавице по белоснежной бороде. — Недосуг мне с тобой более разговоры вести. Иди давай к дочке, через пятьдесят лет увидимся.
С этими словами Карачун хлопнул в ладоши, и вокруг меня взвихрился снег. Я отступила на шаг, заслоняя от колючих снежинок лицо рукой. А когда посмотрела снова, то увидела, как прямо ко мне подходят…
Вы серьезно? Снеговики? С морковками вместо носа и ведрами на голове?
Однако, когда я пригляделась, поняла, что это не морковки, а носы, хоть красные и огромных размеров. А на снежных головах красовались самые настоящие стальные шлемы, издалека действительно походившие на ведра.
Снеговики были классическими такими, трехшаровыми. На первом, большом, шаре снега помещался второй, поменьше, а третий играл роль головы. Ростом снеговики превосходили меня раза в полтора. Нижний, «двигательный», снежный шар был мне как раз по грудь. Катились снеговики весьма резво, сжимая в снежных руках, выраставших из вторых шаров, грозные на вид и остро заточенные грабли-трезубцы. Глаза и рты из угольков антрацитово блестели.
Намек был понятен и недвусмыслен: не пойду сама — заставят. Так что я напоследок мрачно взглянула на Карачуна и поплелась к выходу из зала, сопровождаемая боевыми снеговиками. А что оставалось делать?
Ледяной дворец Карачуна был огромен и величественно прекрасен. Неизвестные мастера, а может, и сам Карачун, разукрасили его резьбой и удивительными узорами. Свет играл и искрился на покрытых инеем гранях. Воздух был наполнен морозной свежестью.
Но несмотря на то что кожей я чувствовала холод, он не проникал внутрь и дискомфорта не доставлял. А еще лед не скользил под ногами, чего, признаться, я поначалу опасалась.
В общем, это удивительное место действительно стоило того, чтобы его посетить. Если бы еще не предстояло жить здесь следующие пятьдесят лет!
Миновав несколько коридоров, снеговики остановились перед искусно вырезанной изо льда дверью. Пришли, значит. Ладненько.
Я вежливо постучала. Ну да, идея не самая удачная: стук по льду мог расслышать разве что человек с очень острым слухом Тем не менее дверь плавно открылась, и из глубины ледяных покоев раздался звонкий девичий голос:
— А кого там метель принесла? Заходи, гость нежданный!
Я осторожно переступила порог и огляделась.
Это оказалась небольшая, в сравнении с Карачуновым залом, комната. С некоторой натяжкой ее даже можно было назвать уютной. Пусть вокруг был все тот же лед, пол здесь устилали пушистые ковры, на стенах висели гобелены, а кресла были не ледяные.
Но самое интересное — на противоположной стене висел огромный, с диагональю не меньше двух метров, телевизор. Удерживали его четыре искусно выкованных крепления, инкрустированные большими кристаллами, которые светились ровным зеленым светом. По самому краю экрана каталось спелое красное яблоко, неведомым образом не падая с вертикальной поверхности. И показывал этот телевизор известный канал международных новостей!
Я даже на месте замерла от удивления. Пусть Карачун и говорил об этом, до последнего представить не могла, что такое возможно!
— Ну, здравствуй, Марья Бессмертная! — отвлекая меня от разглядывания местного чуда, раздался все тот же голос, и навстречу из глубины комнаты вышла ее хозяйка — улыбчивая девушка в голубом, расшитом серебром платье. Толстенная снежно-белая коса спускалась ей на грудь, а в ярко-синих глазах вспыхивали ультрамариновые искорки. — Я столько о тебе слышала, что давно мечтала познакомиться!
— И тебе привет, Снегурочка, — поприветствовала я и обреченно вздохнула.
Хоть у кого-то мечты сбываются правильным образом. Что ж мне-то постоянно так не везет?

Глава 2

Снегурочка оказалась довольно милой девушкой. Она закидала меня вопросами о моем прошлом визите в этот мир, сочувственно ахая и охая в нужных местах. Так что я как-то незаметно полностью пересказала все свои приключения и злоключения. Впрочем, что-либо скрывать я не видела смысла. За скобками остались только мои отношения с Белогором, которых, по сути, все равно не было.
Когда я закончила, Снегурочка тихонько стукнула пальцем по небольшому столику, за которым мы устроились, и на нем появились два кубка, исходящие паром Аромат горячего красного вина со специями разлился по комнате. Она пристукнула еще раз, и на столике добавились разнообразные закуски — от красной рыбы до засахаренных орешков.
— Угощайся, Марья, — улыбнулась Снегурочка. — Коли захочешь, я могу прямо сейчас показать тебе во дворце все. Хотя, признаюсь по секрету, смотреть тут особо нечего. Разве вот сияние северное, да в сад ледяных скульптур сходить можем.
Я махнула рукой и отпила из кубка. Горло после длинного рассказа пересохло и легкое подобие глинтвейна было очень кстати.
— Давай попозже? — попросила я. — Мне еще надо смириться с мыслью, что я здесь надолго.
Улыбка Снегурочки потускнела:
— Мне так жаль, Марья, что так все получилось. Но тем не менее я рада, что ты здесь. Спасибо тебе за ценный дар.
— Какой дар? — не поняла я. — А, ты про кровь, что ли? Да сколько угодно!
— Ух ты!
— Эй, я пошутила! — Я тотчас дала себе мысленный подзатыльник за несдержанный язык. — У нас с твоим отцом уговор был на… на одну порцию.
Снегурочка кивнула:
— Понимаю. Это дорогой подарок. Мне так редко удается покинуть дворец, и я ценю каждую возможность. Каждая такая прогулка дарит мне воспоминания на долгие годы.
— А сейчас куда направишься?
— Хочу просто погулять. — Она мечтательно прикрыла глаза. — Хочу попасть в Нью-Йорк, погулять по Бродвею. А то в мой последний раз еще и Нью-Йорка никакого не было. Жили на том месте люди нравом дикие, обликом странные и в перья одетые.
— Индейцы? — Я хмыкнула.
— Да-да, именно, — подтвердила Снегурочка. — По телевизору я много мест новых увидела. Отец и раньше рассказывал, а вот теперь своими глазами посмотрю.
В таких вот никчемных разговорах пролетел час, и я заметила, что Снегурочка начала все чаще посматривать на дверь. Невтерпеж ей, видимо, было по Нью-Йорку походить, да вежливость благодарной хозяйки сдерживала.
Что ж, кажется, это самый подходящий момент, чтобы осторожненько начать выяснять то, что меня действительно интересует. Пока она мыслями уже на Медисон-авеню, глядишь, и не обратит внимания особого на мои вопросы.
— Хорошо тебе, — вздохнула я. — Я вот вообще, кроме Москвы, нигде не была. А теперь и тут застряла. И за что, спрашивается?
Снегурочка укоризненно фыркнула:
— Действительно, вообще не за что! Взяла и доступ к Источнику чужому колдуну открыла Мелочь какая!
— Так выбора-то не было особо, — напомнила я. — Там мой друг погибал. За меня бился, между прочим. Неужели надо было его так оставить?
— Ну, многие бы так и сделали. — Она пожала плечами. — Это реальная жизнь, Марья. И благородство тут не всегда в помощь.
Н-да, дожила. Сказочный персонаж мне про реальную жизнь рассказывает.
— Ну так я не такая. Как у вас говорят, долг платежом красен.
— Вот этим вы с Кощеем друг от друга и отличаетесь, — отметила Снегурочка. — Твой батюшка с этим утверждением никогда не согласится. Он вообще сильно кредиторов недолюбливает. Я бы сказала, смертельно недолюбливает.
Я как можно безразличней вздохнула:
— Жених тоже хорош оказался. Даже найти меня не попытался. Где его сейчас носит, интересно? Хотя, может, он и не понял, что меня обратно отправили?
— Как это не понял? — всплеснула руками Снегурочка. — Наволод, говорят, тебя высмотреть через зеркало Белоснежки пытался. С гномами ейными поругался даже. Зеркало и сказало ему, что нет тебя здесь больше. Так что не оправдывай его!
Представив, как Белогор ругается с гномами, я невольно усмехнулась.
— Хотя лично твою выгоду я, пожалуй, понимаю, — продолжала меж тем Снегурочка. — Ведь когда Наволод через тебя доступ к Кощеевой Мертвой воде получил, то и тебе путь открыл к огню своему. А Источник Медной горы…
Так, стоп! Это уже интереснее!
— Погоди, — перебила я. — Как это открыл? А почему же я ничего не почувствовала?
— А ты пыталась? — вопросом на вопрос ответила Снегурочка. — Если с водой связь найти относительно легко, ведь, знамо, Источник тебя и так признал, то Мертвый огонь просто так не ухватить. Хотя, конечно, навий князь мог схитрить и эту связь незаметной сделать. Ты-то необученная волшебница, а ему такое провернуть легко.
Она многозначительно замолчала, а я задумалась. Верить в то, что Белогор самолично от меня свой Источник скрыл, не хотелось. Так что спишем все на то, что волшебница из меня, как… как из Киркорова солист «Рамштайн». То есть никакая. И тем не менее силу Мертвой воды я почувствовать смогла. Нашла тропинку, так сказать. Так почему бы…
— Ах ты ж! — вырвалось от неожиданно пришедшей на ум идеи.
— Что? — Снегурочка с тревогой посмотрела на меня.
— Ничего, — пробормотала я. — Эмоции. Вот ведь гад какой! Я и подумать не могла о такой подлости.
Фух! Кажется, она ничего не заметила. Я тихонько скосила глаза вниз. На безымянном пальце правой руки как ни в чем не бывало красовалось Белогорово кольцо. А значит, шанс сбежать отсюда у меня действительно есть!
— Марья, заболтала я тебя совсем Ты, поди, устала. Но хороший отдых восстановит твои силы и поможет легче перенести новости… все. — Снегурочка улыбнулась, стараясь выглядеть виноватой.
Получилось у нее не очень, но мне уже и самой не терпелось остаться в одиночестве, так что я согласно кивнула:
— Ты права. Отдохнуть мне действительно надо. Давай с формальностями разберемся, да я пойду смотреть, какие апартаменты мне Карачун выделил.
— Не беспокойся, самые удобные, — заверила Снегурочка и достала из ящика небольшого комода самую банальную упаковку с одноразовыми шприцами.
— Ого! — впечатлилась я.
— Они намного удобнее, чем наши костяные иглы, — поделилась та. — И не волнуйся, больно не будет.
Так и оказалось. Снегурочка лишь слегка дунула мне на руку, и кожа вмиг потеряла всякую чувствительность. С меня быстро и профессионально сцедили пробирку крови, после чего еще одним дуновением вернули все как было. После этого Снегурочка заботливо заставила меня выпить еще одну чашку глинтвейна и заесть сладостями, чтобы головокружения от кровопотери не образовалось. А потом хлопнула в ладоши, и двери открылись, пропуская уже знакомых снеговиков.
— Проводите Марью, царевна отдыхать изволит! — приказала она. — Да со всем почетом и уважением Коль узнаю, что гостья недовольна чем, самолично скажу отцу отправить вас в ее мир. Будете там где-нибудь во дворах стоять, безмолвные и недвижимые, на потеху детишкам.
Снеговики, клянусь, даже выше стали. Подтянулись, будто выполняя команду «смирно», и всем своим видом дали знать, что уж они-то, не извольте сомневаться, все выполнят по высшему разряду.
— Тебе, кстати, ничего в Нью-Йорке не надобно? — провожая до выхода, спросила Снегурочка. — А то могу гостинцев принести.
— Нет, спасибо. — Я отрицательно качнула головой. — Отдохни там получше. Потом про Бродвей расскажешь.
— Обязательно. — Она в который уже раз мечтательно улыбнулась. Но потом вдруг, словно вспомнив что-то, посерьезнела и посмотрела на меня совсем другим, цепким и неожиданно льдистым взглядом. — Ты, Марья, одно запомни: дворец наш находится в самом центре северных земель и тайной тропой сюда не дойти. Только лететь надо с помощью батюшки моего. Понимаю, срок здесь тебе предстоит долгий провести, но это все ж лучше, чем попытаться сквозь защиту дворца пробиться и замерзнуть в снегах. Ты хоть и бессмертная, но вряд ли захочешь те же лет пятьдесят, а то и дольше, лежать морозным ледяным кубиком, пока тебя найдут. Искать-то придется долго — на тебе вьюга батюшкина Она ото всех чародейских глаз тебя скрывает. И снять ее отец, только находясь рядом, может. В общем, не соверши глупости от безрассудства.
— Не совершу, — заверила я и вышла из Снегурочкиных покоев.
Между прочим, обещание дала совершенно искренне: тайную тропу я и впрямь открывать не собиралась. То, что я хотела сделать, было намного безрассуднее.
Путь до моих апартаментов на ближайшие полвека оказался недолгим. Снеговики остановились у двери сразу за вторым поворотом коридора. Видимо, Карачун и впрямь решил поспособствовать нашему со Снегурочкой частому общению.
Впрочем, как она и утверждала, выделенные мне комнаты оказались весьма комфортными и просторными. В большой гостиной обнаружился камин, в котором весело трещали дрова. Приглядевшись, я увидела, что дерево не сгорает в пламени, но тепло все равно ощущалось кожей. Странно, но лед при этом не таял.
Еще один камин находился в спальне с большой мягкой кроватью, а третий, небольшой, в комнате, которая являлась одновременно кабинетом и библиотекой.
Кроме этого, разумеется, не обошлось и без отдельной купально-туалетной комнаты. Там, прямо в ледяном полу, хоть и укрытом медвежьими шкурами, была настоящая полынья. С горячей водой и мраморной лесенкой, помогавшей спуску.
Снеговики терпеливо ждали у порога, пока я пройдусь по всем комнатам.
— А как в этом санатории с едой дела обстоят? — уточнила я.
Один из них тут же быстренько подкатился к небольшому шкафчику, распахнул дверцы и указал на аккуратно сложенную скатерть.
— Самобранка? — Я понятливо кивнула. — Полноценная, или снова один лоскуток в ткань вплели?
Снеговик всем своим видом дал понять, что ему сие неведомо.
— Ладно, можете идти. Хочу остаться одна. Устала.
И я изо всех сил зевнула. Демонстративно и со звуком.
Снеговики, словно по команде, одновременно развернулись и выкатились из гостиной, аккуратно притворив за собой дверь.
Я тут же сорвалась с места, подскочила к порогу, приложила ухо к двери и прислушалась. Тишина. Вот и отличненько! Пора приниматься за дело.
Конечно, никто меня не торопил, и можно было бы переночевать здесь. Но усталой я себя не чувствовала, напротив, адреналин и выпитое вино требовали действия.
Единственное, о чем задумалась, — не взять ли с собой самобранку, но после недолгих сомнений все же не стала. Артефакт все-таки, и весьма сильный. Меня-то заклинание невидимости скрывает, а вот его Карачун, возможно, почует. Лучше не рисковать.
Я отправилась в спальню, села на кровать и несколько минут просто смотрела на несгорающие поленья в камине, изо всех сил стараясь успокоиться. То, что мне предстояло сделать, требовало полного сосредоточения на задуманном, ведь шансы на успех были малы. И это только шансы на успех первого шага. Шаг второй вызывал во мне легкий озноб от страха. Но иного пути я не видела. Оставаться в гостях Деда Мороза на ближайшие полвека в мои планы не входило совершенно.
Наконец, решившись, я легла, закрыла глаза и глубоко вздохнула, очищая голову от посторонних мыслей. Получилось не сразу, но через некоторое время мне удалось отогнать от себя Белогоров, бабушек и Карачунов со снеговиками.
Сознание стало погружаться в легкую дрему — то самое состояние, когда ты понимаешь, что вроде как спишь, а с другой стороны, еще можешь контролировать сон. Обычно так бывает утром, когда будильник звонит первый раз и ты, отключая его, с некоторым облегчением понимаешь, что есть еще минут десять — пятнадцать перед вторым звонком, когда вставать уже точно надо.
И вот в этом состоянии полуяви-полусна я изо всех сил мысленно потянулась к легендарной Медной горе, которую никогда не видела, а лишь смутно представляла по рассказам Белогора да прочитанным в детстве сказам Бажова. Я отдавала себе отчет, что в реальности она может выглядеть совершенно иначе, но сейчас это не имело значения. Главное — ощутить.
Видение возникло неожиданно. Только что перед закрытыми глазами плавали какие-то пятна, и вдруг я словно оказалась в нескольких километрах от горного кряжа. А чуть в отдалении от него возвышалась гора. Заходящее солнце так сильно отражалось от снега, покрывавшего ее вершину, что она действительно выглядела медной.
Возникшую откуда-то мысль, что Уральские горы не могут быть такими высокими, я отмела как лишнюю и вредную. Вместо этого рывком приблизилась к горе и заставила свой разум погрузиться прямо в нее. В нее и вниз. Мне нужен был Источник. И я с усилием двигалась в толще горы, словно этакий астральный крот.
Кольцо на пальце заметно потеплело. Это я ощутила даже сквозь тягуче-медленное продирание сквозь гору. Вниз, еще ниже!
Перед внутренним взором мелькали рудные жилы, переходы и штольни. А потом я ощутила столь сильное сопротивление, что чуть было не остановилась там и не открыла глаза здесь. Однако минута слабости прошла, и я, сделав последний рывок, стоивший мне прокушенной губы, очутилась в огромном темном зале, к созданию которого люди совершенно точно были непричастны. Зал был столь велик, что я ощутила себя не более чем муравьем Мелкой букашкой.
Смутная угроза, висевшая в воздухе, теперь давила на меня буквально с физической силой. Но сам зал был пуст. Лишь в центре, прямо из вырубленного в полу колодца вверх било знакомое бледное пламя. Мертвый огонь, который своей мощью заставлял пульсировать пространство вокруг меня. И который бросил в лицо взвихрившийся сполох, когда я посмела «подойти» поближе.
Бух! Я открыла глаза. Перед ними плавали яркие пятна, а прокушенная губа нещадно саднила. Меня всю трясло, а дыхание было свистящим и сиплым, поэтому подниматься с кровати я не спешила.
Кольцо Белогора оставалось теплым и едва заметно пульсировало, словно обладало собственным маленьким сердцем. А еще через него я теперь чувствовала что-то… темное. Что-то одновременно горячее и ледяное. Живое и вроде как совершенно мертвое.
А еще эта сила явственно рвалась наружу. Мертвый огонь жаждал обрести свободу, и удерживало его только подчинение Белогорову кольцу. Теперь главное, чтобы мне хватило воли этим кольцом управлять!
Восстановив дыхание, я медленно поднялась с кровати и вышла в гостиную. Взяла со стола нож для фруктов, а затем, словно бросаясь в омут с головой, медленно провела им сверху вниз, словно разрезая ткань.
Движение было инстинктивным повторением жеста Белогора, а желание покинуть это гостеприимное место — столь огромным, что огненное кольцо откликнулось. Ткань реальности послушно разошлась передо мной черной неровной прорехой.
И тотчас потянуло знакомым холодом. Нет, не тем холодом, что источают лед и снег. Не холодом свежего мороза. На меня дыхнуло стужей неизмеримо древней и всегда голодной.
— Марья!!! — Голос Карачуна громом прокатился по всему дворцу так, что тот содрогнулся, словно был сделан не изо льда, а из тонкой бумаги. — Не смей, девчонка! Погибнешь!
От неожиданности я перепуганно взвизгнула и прыгнула в открывшуюся прореху. Зрение на мгновение заволокло мраком, а когда он рассеялся, я обнаружила, что стою на знакомой территории. Если постоянно меняющуюся Навь вообще можно назвать знакомой.
Вокруг все та же тусклая сумеречная пустошь, подернутая инеем, и темное небо, изредка озаряемое алым заревом. Вот только безопасной, защищаемой Мертвым огнем тропы, как в прошлый раз, под ногами не было. И сила Наволода не скрывала от меня огромных, парящих высоко над головой жутких змей. Бескрылые тела размером с небоскреб купались в облаках, а по их чешуе пробегали огненные сполохи.
Брр! Я быстро опустила голову, чтобы не смотреть на эту мерзость, и передернула плечами. А потом зябко поежилась, и уже не только от страха. Холод Нави становился все нестерпимей, и я ругнулась на себя за то, что не догадалась запастись перед задуманным предприятием теплой одеждой.
Вот ни к чему хорошему спешка не приводит! И как я могла о таком забыть?
Надо было идти, чтобы не закоченеть окончательно. Я не Наволод, чтобы путешествовать по Нави, словно по простой земле. Долго здесь не протяну.
Направление выбрала наугад. Главное, подальше от Северного полюса выбраться, а там разберемся.
Тем более краем глаза я начала замечать, что то тут, то там мелькают какие-то тени. В прошлый раз со мной был Наволод, и местные обитатели держались на безопасном расстоянии, не смея пересечь границы колдовской тропы. Сейчас никаких границ не было, а тени были голодны. Очень и очень голодны. Удержит ли их на расстоянии магия лишь одного кольца?
Ноги сами ускорили шаг, и еще, и еще. Страх охватывал меня медленно, но верно. Очень хотелось сейчас же вырваться из Нави обратно в наш мир. Останавливало лишь понимание того, что окажусь я среди снежной пустыни и замерзну окончательно. Нет уж, я должна пройти дальше!
Внезапно откуда-то слева ко мне бросилось клубящееся облако мрака, окруженное, дымными щупальцами. Взвизгнув от неожиданности и разом накатившей паники, я инстинктивно вскинула руки в жесте защиты. И тут на безымянном пальце вспыхнуло кольцо Белогора. Мертвый огонь на миг обрел желанную свободу и рванулся к надвигающемуся бестелесному кошмару.
Треск и низкий зубодробительный вой раздались одновременно. Порождение Нави резко изменило траекторию своего полета, отпрянув от меня, как от чумы, втягивая сотканное из скрученного дыма обожженное щупальце.
— Иа-хуу! — заорала я от страха и облегчения и вновь бросилась вперед, изо всех сил мысленно умоляя кольцо не оставлять меня без защиты. А заодно подсказать дорогу к самому близкому сейчас человеку.
И оно откликнулось! Правую руку словно дернуло вперед невидимой нитью. Окрыленная удачей, я еще больше ускорила бег. Двигающиеся параллельно со мной тени способствовали этому неимоверно.
Сколько я так бежала, сказать не могу. Время, как и расстояние, в Нави не имело точных законов. Только лицо начал заливать пот, в груди саднило, а сердце стучало как сумасшедшее. Дыхание стало хриплым и уже с трудом пробивалось сквозь пересохшее горло. Навья стужа теперь казалась приятной прохладой.
Я бежала сквозь Навь, ведомая кольцом, и старалась думать только о том, чтобы не споткнуться и не упасть. Потому что не уверена, что смогла бы после этого подняться.
Зов кольца пропал так неожиданно, что я по инерции пробежала еще несколько шагов перед тем, как остановиться. А потом вернулась назад, постаравшись встать там, где перестала ощущать хватку моего «поводыря». Мало ли? Отойдешь на пару метров от нужной точки, а в реальном мире эта пара метров обернется парой тысяч километров. И окажешься где-нибудь посреди океана на радость Морскому Царю, а то и просто банальной акуле. Если бы я шла наугад, то риск мог бы быть оправдан, но сейчас полагаться на удачу глупо.
— Ну, спасибо вашему дому, пойду к другому, — пробормотала я и взмахнула рукой, открывая переход…
Вот только он не открылся!
Что за ерунда?!
Тени вокруг засуетились и с явной заинтересованностью подступили немного ближе. Вокруг что-то зашелестело.
Фантазия тотчас дорисовала, как осьминогоподобные твари обсуждают, стоит ли на меня напасть всем вместе прямо сейчас или немного подождать, пока я тут окоченею. А потом сумеречный мир накрыла огромная тень, и я, даже не поднимая головы, поняла, что это означает.
Меня хочет сожрать змей!
В кровь хлынул адреналин, и я, сконцентрировавшись на кольце из последних сил, выпустила Мертвый огонь.
Полыхнуло так, что глаза на мгновение ослепли. Столб синего пламени взвился вверх, с треском пожирая змею и часть окружающего пространства, заодно пробивая прореху между мирами.
Завидев зеленые деревца, я молниеносно прыгнула вперед. Домой!
И кубарем покатилась по земле. Правда, почти тотчас вскочила, испуганно обернувшись: не пробралась ли какая из тварей за мной? Но нет. Прореха быстро затягивалась, оставляя порождения Нави и мертвое пламя на той стороне. Секунда, другая, и вокруг меня осталась только солнечная рощица.
Уф-ф! Выбралась!
От облегчения накатила неожиданная слабость, и я подрагивающей рукой оперлась на ближайшую березку. Экстремальный побег получился! Ближайшие пару недель кошмарные сны мне точно обеспечены.
Ну да ничего. Главное — все получилось.
Я несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание и успокаивая сердцебиение, а затем огляделась. Надо было понять, куда завело меня обручальное кольцо. Судя по всему, Белогор должен был быть где-то рядом…
Мысль оборвалась, не оформившись до конца. А я поняла, что надо все-таки научиться грамотно формулировать желания!
Потому что кольцо исполнило мою просьбу буквально. Никакого Белогора рядом не оказалось, зато за деревьями огромным зеркалом раскинулось озеро Ильмень, в центре которого сверкал на солнце золотом куполов белоснежный Китеж-град. Город, где правил царь Гвидон, из-под носа которого я смогла вытащить Кощея Бессмертного. А еще — царевич Иван, чьего приятеля-волка я сожгла волшебным посохом в нашу первую и последнюю встречу.
Ну и самое главное, в Китеже жила его жена, моя родная сестра-близнец Василиса Премудрая.
Вот уж действительно самый близкий человек!
А о том, что она одно время активно хотела сжить меня со свету, насылая то оборотней, то богатырей, то сестрицу Аленушку и братца Иванушку — признанных охотников на нежить, лучше не вспоминать. Мы ведь вроде этот момент уладили, верно? От влияния Морганы ее освободили, помирились и все такое.
Я нервно облизнула губы.
Надеюсь, сестренка будет рада меня видеть.

Глава 3

Я волновалась. Мысленно прокручивала в голове нашу предстоящую встречу и разговор. Пыталась предугадать реакцию Василисы… ровно до того момента, пока не вышла к длинному причалу у парома, где толпилось приличное количество народа, и не осознала: чтобы попасть в город, надо очень постараться.
Как я и помнила по прошлому разу, стража парома была дотошной. Телеги всех купцов, которые приехали по торговому тракту, подвергались тщательному досмотру, а одиноких путников дотошно расспрашивали о цели визита в столицу. Как на таможне, честное слово!
Я нерешительно замерла в отдалении.
Интересно, поверят ли они, если я скажу, что являюсь сестрой Василисы Премудрой? Наши лица, конечно, похожи, но будет ли этого доказательства достаточно? Марью Бессмертную-то тут запомнили в эксклюзивных доспехах с черепушками, на коне удивительном и с посохом магическим. Невзрачная простоволосая девчонка, у которой даже мелкой монеты нет, чтобы за проезд заплатить, этому образу вообще не соответствует.
Конечно, в отличие от местного люда в кафтанах, рубахах и холщовых штанах с сапогами на мне по-прежнему были надеты джинсы, свитер и кроссовки. Но вряд ли в торговом городе кого-то можно удивить странной одеждой.
В конце концов, мало ли двойников на свете?
«Не поверят, — с досадой резюмировала я. — И доказывай тут потом до ночи, что ты это ты…»
Но в Китеж-то попасть надо!
Я в очередной раз оглядела пристань, мучительно размышляя, как быть. Эх, мне бы хоть немного денег! Прибиться к каким-нибудь купцам и… стоп! Погодите-ка! А ведь у меня есть что им предложить!
Руки сами потянулись к шее и отстегнули золотую цепочку, которую я предусмотрительно забрала из дома. Иллюзий насчет ее великой ценности я не питала, но уж на оплату небольшой услуги цепочки точно должно было хватить. В общем, набравшись храбрости, я выбрала самого приличного на вид торговца и отправилась к нему.
Просьбу присоединиться к обозу оформила в правдоподобную историю о бедной сиротке, сбежавшей от злой мачехи к суженому. В качестве доказательства продемонстрировала обручальное кольцо, ну и всучила цепочку, разумеется.
Не знаю, поверил купец рассказу или нет, но цепочку принял. Даже языком прицокнул довольно, отметив, как качественно выполнен замочек, и на горсть медяков вдобавок расщедрился. Так что теперь у меня появилась хоть какая-то наличность!
А спустя час я уже входила в Китеж-град.
Дорога до дворца была мне знакома, хоть в прошлый раз и пришлось скакать по ней бешеным галопом в компании с безголовым Кощеем, освещая путь светом глазниц ворчливого черепа. Так что по мощеным улицам шла уверенным быстрым шагом.
Не сбавила я его и когда пересекала городскую площадь, приближаясь к стражникам у дворцовых ворот. Здесь в отличие от пристани у стражи не было проблемы связаться с Василисой. А значит, я могла действовать напрямую.
Так и вышло. Едва я озвучила караульным свое имя, те, хоть и переглянулись с сомнением, все же позвали старшего. А тот, едва взглянув на меня, отправил гонца во дворец.
В итоге не прошло и четверти часа, как гонец вернулся с наказом царевны сопроводить меня к ней со всеми почестями. Что и было проделано незамедлительно.
— Марья!
Едва я вошла в просторные покои с расписными под хохлому потолками, Василиса бросилась ко мне и заключила в объятья.
— Как же я рада тебя видеть!
— А уж я-то как, гм, рада, — выдохнула я, растерянная от столь бурной встречи.
— Как ты оказалась здесь? Батюшка ведь тебя обратно в твой мир отправил с наказом, чтоб не возвращалась никогда! — обеспокоенно принялась расспрашивать Василиса.
Попутно меня потянули мимо шкафов и большого настенного зеркала со странной замутненной поверхностью и усадили в кресло рядом с дубовым столом, заваленным свитками и книгами.
По-видимому, мы находились в ее рабочем кабинете.
Я нейтрально пожала плечами:
— Ну, я девочка уже взрослая, так что сама в состоянии решать, где жить. И в данный момент мне хочется жить именно здесь. В этом мире.
Взгляд Василисы стал задумчивым.
— Значит, сама вернулась? Без его дозволения? — уточнила она.
— Да.
— Ох и разгневается Кощей. Ох и зол будет…
— Да и плевать мне на его злость с высокой колокольни. — Я скривилась. — Я на папочкин трон не претендую. В конце концов, у меня жених есть, и не из самых бедных, так что уж проживу как-нибудь.
— По поводу жениха твоего я бы особых надежд не питала, — протянула Василиса и недовольно качнула головой. Белогора она, помнится, и раньше недолюбливала — Наволод только выгоду ищет, а зачем тебе расчет без любви-то?
— Вот только нотаций не надо, — сразу пресекла я. — Поверь, все, что ты можешь сказать, мне уже Яга обстоятельно по полочкам разложила. Да только пока самым расчетливым из всех, кого я встречала, вовсе не Белогор оказался, а мой собственный отец. И уж кому, как не тебе, об этом знать, ведь твое замужество он тоже не одобрил. И ты так же, как и я, против его воли пошла.
— Верно… ладно, не будем о том. — Василиса миролюбиво подняла руки. — Расскажи лучше, как тебе удалось вернуться? Ведь между мирами очень мало ходоков.
Я открыла было рот, чтобы обстоятельно пожаловаться на все свои злоключения… а потом легко улыбнулась и сообщила:
— Так мне Карачун желание задолжал еще с нашего с ним знакомства. А я девушка предусмотрительная, на абы что его не тратила. До последнего берегла. Вот и пригодилось, как видишь.
Почему не стала рассказывать правду? Сама не знаю. Вроде и встретила меня сестра ласково, и сопереживала всячески, а что-то в глубине души все ж заставило не выдавать истинную сделку с Карачуном и путешествие через Навь. Так, на всякий случай. Мало ли?
— Да, вижу, — рассеянно произнесла Василиса. Затем слегка нахмурилась, и глаза ее на мгновение вспыхнули, словно просветив меня рентгеном. — Точнее, не вижу. Защита на тебе какая-то? Тоже Карачун расстарался?
— Ну, он не очень-то и хотел. — Я со значением хмыкнула. — Однако грамотно сформулированное желание не оставило выбора.
— Ясно. Ты и впрямь на редкость предусмотрительна, сестренка, — похвалила она. — Колдовским взором тебя никак не увидеть. Отец не отыщет.
Вот! Заодно хоть в глазах Василисы я выгляжу уверенной и расчетливой, а не импульсивной и рискующей почем зря.
— Именно, — подтвердила я. — А после того, как я встречусь с Белогором, до меня ему и вовсе не добраться будет. Главное, узнать теперь, где он находится. У тебя ведь есть какое-нибудь блюдечко с яблочком? Или еще что?
— Есть. И куда лучше блюдечка. — Василиса хитро прищурилась, поднялась со своего места и подошла к мутному зеркалу. Повела перед ним руками и зашептала что-то неразборчивое. Поверхность зеркала заволновалась, пошла рябью и начала светлеть.
— Иди сюда, — позвала она. — Сейчас посмотрим, где нынче Белый Князь обретается.
Дважды звать меня было не надо. Я мигом подскочила к сестре и, встав рядом, вгляделась в мутную серость. Сердце дрогнуло от внезапного волнения. Неужели сейчас я увижу Белогора? Вот прямо сейчас!
Но нет. Прошла минута, вторая, а мутная рябь так и исчезла. Единственное, чего удалось добиться от зеркала, — каких-то темных размытых контуров.
Василиса тяжело вздохнула и покачала головой.
— Не выходит волшба, сестренка, — огорченно сказала она. — Видать, Наволод сейчас у себя дома находится. У Источника Мертвого огня.
— И что? — не поняла я. — Это проблема?
— Осторожен он да недоверчив, — пояснила Василиса. — Источник круговым заклинанием зачаровал от прогляда чужого. Я попробовала было силой пройти, да почуял он. Не стал разбираться, отсек меня сразу же. Осуждать не могу, сама бы так сделала. Впрочем, ничего страшного. Не век же он там сидеть будет? Обождем маленько да снова попробуем. Ты, думаю, голодна? И устала с дороги? Приказать слугам трапезу готовить?
Я кивнула, только сейчас ощутив, что Снегурочкиных легких закусок мой организм уже не помнит, требуя что-то более существенное.
А вот усталости, несмотря на вторые сутки без сна, я все еще не ощущала. Все-таки связь с Источником Мертвой воды, которая восстановилась, едва я оказалась в этом мире, намного продлевала бодрость тела и духа.
Быстро ополоснувшись и сменив пропотевшую одежду на предложенный Василисой льняной сарафан с расшитой блузой, я была проведена в небольшую, залитую солнечным светом трапезную. Причем кроме Василисы да пары слуг в ней никого не оказалось. Это было вдвойне приятно, поскольку ни с царем Гвидоном, ни с ее мужем Иваном мне встречаться не хотелось. По крайней мере сейчас. Не то было настроение для этикетов и расшаркиваний.
— Надеюсь, ты не обидишься на то, что мы пообедаем в одиночестве? — Василиса словно прочитала мои мысли. — Иван и отец его сейчас важными государственными делами заняты, отвлекать не хотелось бы. Я подумала, что мы пока так, по-семейному посидим. А уж к ужину соберемся со всем торжеством.
— Да я б и на ужине без торжества обошлась, — заверила я. Потом, правда, опомнилась и смущенно извинилась.
Сестра, впрочем, только понимающе рукой махнула и пригласила за стол. А на нем чего только не было! И яичные пироги, начиненные мелкорубленной птицей, творогом и зеленью. И белужья икра в огромной вазе. И сама запеченная белуга с солеными капустными листьями, клюквой, брусникой и лимоном. На гарнир предлагались каши рассыпчатые в горшочках и картошечка отварная с укропом. Все свежее, пахучее, вкусное-е!
Когда же дело дошло до десерта из моченых груш в медовом сиропе и чая с сахарными калачами, я окончательно убедилась в том, что Василиса действительно сильная колдунья. Потому что без магии есть так каждый день и сохранить идеальную фигуру просто нереально!
Под конец организм уже откровенно взмолился о пощаде, хотя я и попробовала всего по чуть-чуть. Так что решительно отказалась от очередного пряника с черносливом и вопросительно посмотрела на Василису.
— Да идем-идем, — засмеялась та. — Невтерпеж тебе, я погляжу. Дай только чай допью, уж больно удался.
И вскоре мы снова стояли перед зеркалом. Я — с надеждой, Василиса — со спокойной уверенностью.
Вновь зазвучал ее сосредоточенный шепоток, вновь зеркало подернулось туманной рябью. А затем внезапно, рывком, изображение в нем стало кристально-четким!
От такой резкой смены кадров я даже вздрогнула.
— … Да пойми ты, Морское величество, худа от этого никому не будет, — донесся из зеркала знакомый голос. — Иль думаешь, что раз сидишь тут, в глубине морской, так и не коснутся тебя проблемы земные? Беда мимо пройдет и крылом не зацепит?
Белогор стоял в небольшом зале, прямо в толще изумрудной воды. При каждом слове у него изо рта вырывались пузырьки воздуха, но никакого неудобства, судя по всему, он не испытывал.
Зал освещался множеством маленьких ракушек, которые полностью покрывали собой стены. А прямо напротив Белогора, лениво пошевеливая огромными лапами, висела исполинская черепаха, удерживая на панцире трон, вырезанный из цельного коралла. На троне этом восседал мощный мужик с зеленой бородой, тело которого ниже пояса переходило в здоровый рыбий хвост. В руках он сжимал увесистый трезубец из чистого золота.
— Значит, вот ты каков, Морской Царь! — тихо пробормотала я, разглядывая его и окруживших черепаху стражников в костяных доспехах, оседлавших крупных морских коньков. — Слушай, а они, получается, только в воде живут? Ну, раз ног нет?
— Нет, конечно. — Василиса фыркнула. — Род их от короля Тритона произошел. Сейчас, видишь, с хвостом чешуйчатым, а на твердой земле они людьми оборачиваются.
Морской Царь тем временем посерьезнел;
— Условие мое тебе ведомо, князь, так к чему нам воду переливать? Уговор останется неизменным. Хочешь доступ к моему Источнику? Изволь. Да только сам понимать должен, что кого попало я к нему не подпущу. А вот родственника…
— Значит, условие останется неизменным? — задумчиво произнес Белогор. — Свадьба?
Свадьба?! Это еще с кем?!
— Моя Варвара искусной да преданной женой тебе станет, — словно ответив мне, подтвердил Морской Царь. — А красавица какая! Враз позабудешь с ней обо всех своих бедах. Наследников мне нарожаете. Ну и Источник, само собой… пущу тебя к нему, коль такое дело.
Ах, так, значит?!
Я почувствовала, как в душе поднимается злость. Нет, ну каков молодец! От девки к девке прыгает! Да все не просто так, а с прибытком!
— А ну-ка, сестренка, сделай так, чтоб этот гад меня услышал! — прошипела я. — А еще лучше, чтоб и увидел! Сможешь?
И принялась судорожно стягивать с пальца подаренное кольцо.
— Ох, Марья, я-то смогу, но, может, не надо? — Василиса с тревогой посмотрела на меня. — Наломаешь дров…
— Сделай! — почти крикнула я, и она кивнула.
Взмах руками, и что-то неуловимо изменилось. Вроде и изображение в зеркале осталось тем же, но разница была. Как в кинотеатре между фильмами обычными и 3D.
— Готово, — шепнула Василиса и отошла в сторону.
— Эй, ты! Герой-любовник! Казанова, твою мать! — крикнула я прямо в зеркало. И со злым удовлетворением увидела, как вздрогнул от неожиданности Белогор, оборачиваясь ко мне. Увидела, как первоначальное удивление на его лице сменилось ошеломлением, а губы беззвучно прошептали мое имя, и отрывисто посоветовала:
— Ты своей новой невесте не забудь вот это отдать! Оно у тебя, гляжу, как переходящий приз!
После чего с силой швырнула кольцо прямо в зеркало. Импульсивно, ни на что особо не рассчитывая. И уж никак не ожидая, что то ярко вспыхнет и исчезнет, а зеркало разом почернеет и осыплется на пол лавиной осколков.
— Ты что наделала?! — воскликнула Василиса. — Я его почти год зачаровывала, чтобы без яблока волшебного работало! Нет, ну надо же…
Она еще что-то говорила, но я уже не слушала. Просто стояла, смотрела на осколки, а по щекам бежали запоздалые слезы обиды, горечи и разочарования.
— Марья, да ты что? — Заметив это, Василиса тотчас забыла об артефакте и обхватила меня за плечи, прижимая к себе. — Ну, не плачь, сестренка. Все образуется.
— Я… ради него! А он!.. — выдавила я со всхлипом и окончательно разрыдалась.
Никогда до этого мне не было так больно! Я даже представить не могла, что чужое предательство может так сильно ранить.
Василиса погладила меня по голове, и от этого простого участия реветь захотелось еще сильнее. Но я все-таки смогла взять себя в руки и отстранилась. Василиса тотчас протянула вышитый платочек, который оказался очень кстати. Хороша из меня царевна, ничего не скажешь. Глаза на мокром месте, да еще, поди, пятнами покрылась. А ведь слезами горю не поможешь и факт чужой измены не смоешь.
На смену обиде пришла злость. И на Белогора, и на себя. Да, он оказался расчетливым козлом. Да, променял меня из выгоды на какую-то хвостатую бабу. Но все вокруг с самого начала в один голос утверждали, что верить ему нельзя. И Яга, и Кощей, и сестра. Сама дура, что не прислушалась.
Теперь вот узнала правду на собственном опыте. И хорошо, что сейчас, а не тогда, когда было бы уже поздно. Лучше жить с разбитым сердцем, чем с закрытыми глазами.
Так надо ли мне из-за него убиваться? Нет уж! Выкинуть из головы и забыть. В конце концов, иногда надо отказываться от человека не потому, что тебе все равно, а потому, что ему все равно. Благо мне и без Белогора есть чем заняться.
Такими вот рассуждениями я смогла вернуть самообладание и уже спокойно посмотрела на Василису, которая не спускала с меня глаз.
— Слушай, ты извини за зеркало…
— Не переживай, Марья. — Она махнула рукой. — Новое сделаю, будет еще лучше прежнего. И из-за Наволода не переживай. Если подумать, это и к лучшему. Князь ведь одной частью души здесь обретается, а другой навсегда в Нави будет. Как-то слишком сложно для простого девичьего счастья.
— Да и черт с ним! — отрывисто выдохнула я, окончательно загоняя боль глубоко внутрь. — Скажи лучше, раз помолвка разорвана, может, хотя бы с отцом все наладится?
Василиса пожала плечами:
— Не знаю. Надо подумать, подход поискать. Слишком уж он сильно осерчал от твоего непослушания. Как по мне, так самым верным будет, коли ты сама к нему явишься и в ножки упадешь. Да я за тебя словечко замолвлю. Глядишь, и переменит свое решение батюшка. Смилуется…
— Смилуется?! Я его спасла, жизнью рисковала, а он смилуется?! Да кто он вообще такой, чтобы…
— Но-но! — строго перебила Василиса. — Во-первых, он отец наш. А во-вторых, колдун из сильнейших. Поперек слова Кощеева идти дорого обойтись может.
— Плевать! — Я упрямо вскинула голову. — Я девочка взрослая, разберусь как-нибудь. Например, еще раз к Баюну загляну. Он животное умное, глядишь, и посоветует чего. Или вообще уеду куда-нибудь подальше. Да хоть к Будур с Аладдином в Аграбу. Вьюга Карачунова меня хорошо скрывает, ты сама сказала. Фиг он меня найдет. Вот чтоб времени не терять, сегодня же и отправлюсь…
— Подожди. — Василиса взяла меня за руку. — Не торопись. Кто ж такие решения в расстроенных чувствах да на ночь глядя принимает? Отдохни у меня, успокойся. Утро вечера мудренее, завтра, глядишь, и что другое в голову придет.
— Ну…
Я поняла, что и вправду что-то слишком тороплюсь, причем неоправданно. Ведь куда мне сейчас-то спешить? Лучше утром обоз попутный найти или корабль торговый. Поэтому, признав правоту слов Василисы, согласно кивнула.
— Вот и хорошо, — улыбнулась та. — Посиди здесь немного. А я пойду распоряжения отдам, чтобы покои тебе приготовили да постель лебяжьей периной застелили. Подремлешь до ужина, а там еще отвлечешься. У нас и скоморохи пляшут, и гусляры с дудочниками играют. Враз сердцу легче станет.
Василиса вышла, а я, стараясь не наступать на осколки зеркала, направилась обратно к креслу. Ждать.
— Марья!
Голос из ниоткуда раздался так неожиданно, что я аж подскочила на месте и перепуганно выругалась.
— Какого?..
— Марья, выпусти меня! — снова раздался тот же голос. Очень знакомый!
— Посох! — сообразив, уже радостно воскликнула я. — Яр! Черепушка моя ненаглядная! Где ты?!
— Шкаф открой! — велел тот. — Тот, который по левую руку от тебя. Да поживее!
Подскочив к шкафу, я распахнула тяжелые дверцы и действительно обнаружила своего друга. Посох стоял там, прислоненный к дальней стенке, а глазницы черепа знакомо мерцали мертвенно-зеленым светом.
Я схватила его и, достав из шкафа, принялась обниматься.
— Не тряси, — заворчал Яр. — И на твоем месте я бы не лыбился так довольно. Ишь ты! Сидела тут, уши развесив, Василису слушая. Нашла кого!
— Не поняла? — Я медленно опустила руку с посохом.
— Не поняла она. — Череп мрачно клацнул нижней челюстью. — Дура, вот и не поняла Сестра твоя сейчас с Кощеем разговаривает. Да про тебя, глупую, рассказывает. Обстоятельно, с подробностями. И как ты Карачуна использовала, чтобы в мир этот пробраться, и как на Наволода обозлилась.
Я ошалело посмотрела на него, не в силах поверить в сестринское коварство.
Вот, значит, как? Заболтала, все выспросила и папуле побежала докладывать? Поэтому, наверное, и мужу своему с царем местным меня предъявлять сразу не стала. Зачем, если все равно Кощею отдавать? Вот чуяло сердце! Не зря я ей всю правду не рассказала!
— Нет слов просто! — возмущенно выдохнула я.
— А и правильно, молчи. Время сэкономишь! Уходить нам надо, вот что! И побыстрей, — рыкнул посох.
— Нам? А ты разве теперь не Василисе служить должен? Тебя ведь для нее Кощей смастерил.
Яр злобно сверкнул глазницами.
— Ничего я ей не должен! Променяла меня на палку какую-то. Пусть и колдовскую… Пусть и посильней меня, может статься… — с неохотой признал он. — Да только ж не живую! А меня, опытный колдовской инструмент, в шкаф засунула. Представляешь, я свет белый первый раз за месяц увидел!
Он вдруг осекся, словно к чему-то прислушиваясь, а затем с неожиданным спокойствием сообщил:
— А вот теперь нам точно сваливать надо. Твой папочка самолично сюда явиться изволил.
— Как?! — Я перепуганно заметалась по помещению в поисках места, куда можно спрятаться. А куда тут спрячешься? Не в шкаф же лезть, в самом деле! — Ну зачем, зачем она это сделала?!
— Как зачем? С Кощеем замириться окончательно, показать, что дочь она послушная, да доступ к Источнику вновь получить. Без него-то силы у Василисы не те. Ты чего крутишься на одном месте? В коридор выходи! Авось и успеем проскользнуть! — рявкнул Яр.
— Да там прислуги полно и охранников. Думаешь, Василиса за дверью никого присматривать не оставила? — нервно огрызнулась я, мысленно примериваясь к стоявшей в углу лавке. Если поджаться да скукожиться, то есть плане, что я под ней вполне смогу уместиться. Накидочку вон пониже спущу и спрячусь…
Блин, о чем я думаю вообще! От страха до уровня страуса деградировала!
— Зря я кольцо Наволода выкинула. Он хоть и козел, зато путь в Навь под рукой был, — пробормотала я.
— Ты через Навь ходила?! — ахнул посох. — Одна?! И выжила?! Как?!
— Вот так. Я ж бессмертная, — отмахнулась я, подскакивая к большому узорчатому окну. — Потом расскажу. Если это «потом» настанет.
Окна у Василисы были современные. Не затянутые слюдой проемы, а настоящие произведения витражного искусства. Да еще и в рамах, которые открывались как ставни. А для этого места подобное решение вообще было чудом зодчества.
Распахнув створки, я выглянула наружу. Ух ты, высоко-то как! Люди ходят, стража бдит. Хорошо, что у местных нет привычки голову задирать.
— Маш, ты куда собралась? — Яр заволновался. — Ты это… может, не надо? Ты, конечно, бессмертная, но зачем все эти острые ощущения?
— Ох, помолчи, а? Сама так боюсь, что колени трясутся.
Я с трудом зажала под мышкой посох и осторожно перелезла через подоконник. Чувствуя, как ладони становятся влажными, спустила ноги вниз и нащупала ими что-то декоративное, торчащее из стены на полкирпича. Осторожненько перенесла вес полностью. Ага, держусь, уже неплохо.
— Знаешь, чего я иногда хочу? — поделилась я, ме-едленно разворачиваясь лицом к окну. — Хочу, чтоб в моей жизни были саундтреки. Вот делаю я какую-нибудь фигню, и тут начинает звучать торжественная музыка. Ну здорово же! Сейчас бы мотив из фильма «Миссия невыполнима» подошел.
И нервно хихикнула.
Яр ничего не ответил. Наверное, просто не знал, что такое саундтреки. Зато, видимо от страха, что его могут уронить, сам буквально прилип ко мне, что было весьма кстати.
Я затворила окно, оставив маленькую щелочку. Вцепившись пальцами в неровности стены, чуть согнула ставшие ватными колени, чтобы голова с плечами не торчали за стеклом столь откровенно. Молясь про себя, чтобы никакому дурному ветру не вздумалось именно в этот момент весело подуть, я услышала, как распахнулась дверь в Василисин кабинет и раздался торжествующий голос Кощея:
— Ну что, попалась, непокор-рная дочь?!
Пауза.
— Эй, Василиска! — торжество в голосе отца сменилось раздражением. — А куда она подевалась-то?
Я постаралась совсем превратиться в неподвижную, пусть и слегка скукоженную статую. Ну а что? Висю тут, понимаешь, собой дворец украшаю. Только не приглядывайтесь, пожалуйста.
— Да тут была, батюшка, — раздался голос предательницы-сестрички. — Что ж я, тебя обманывать буду?
— С тебя станется! — Кощей был явно рассержен. — Ну и где она?
От тяжелого шага задрожали стекла, а потом что-то громко грохнуло.
— Ай, да что ж такое! — воскликнула Василиса. — Стол-то зачем?! Нет чтоб просто под него заглянуть, так ведь отбросить надобно со всей силы! Сломал мне мебель.
— И еще сломаю!
Снова удар, словно в стену бросили что-то металлическое.
— А этот портрет, между прочим, мне муж подарил! А ты в него кувшином. Хоть бы вино из него сначала вылил, — в гневе выдохнула сестра. — Да нет ее в шкафу! Я уже там смотрела!
Раздался шум, словно из многострадального шкафа выбрасывали вещи.
— А ну, стой! Подожди-ка… — взволнованный голос Василисы заставил меня затаить дыхание. — А где посох мой? Тот, что ты для меня сработал да Марья с ним после разгуливала?
Шаги Кощея.
— Пропал? — мрачно спросил он.
— Как есть пропал! — Василиса с шумом захлопнула дверь шкафа. — Вот и разгадка. Видать, нашла Марья посох, а тот ее и упредил, что я тебя призвала. Ну, палка проклятущая, попади мне только в руки! Сто лет будешь у меня засоры в уборных прочищать!
— Сама такая, — негромко проворчал посох у меня в руке, а его глазницы довольно сверкнули.
— Ушла она, батюшка, — констатировала Василиса. — Уж с посохом, поди, под силу ей… да хоть вон в окно вылететь.
Блин! А ведь и вправду, чего мы про полет-то не подумали?
Я мысленно дала себе подзатыльник и уже готова была ругнуться сама на себя от досады, как послышался голос Кощея:
— Нет, упорхнуть по воздуху она не могла. Для такой волшбы посоху магию Источника задействовать надобно, а ее бы я сразу почувствовал. Этого вьюгой Карачуновой не скроешь.
— Да, верно, — задумчиво согласилась сестра. — Марья такой ошибки бы не допустила. Она девушка расчетливая, это я уже поняла. А вот мягонько вниз спланировать — на это силы посоха вполне достаточно, и она это знает.
Ой.
Ну-у, по крайней мере, Василиса считает меня расчетливой, как я и хотела…
— Н-да. Вся в меня пошла. И умом, и характером, — согласился Кощей. — Эх, если бы не вьюга! Ну все предусмотрела девка!
И папуля тоже считает. Хм.
— Ты, батюшка, прежде всего подумай, что делать станем, — тем временем увещевала Василиса. — Марья-то еще и упрямством в тебя пошла. Мало ей покажется кольцом в Наволода швырнуть, вдруг лично переговорить захочет? А у того язык ладно подвешен, глядишь, и вымолит прощенье за измену свою. Снова ей кольцо на палец наденет и вновь доступ к Источнику Мертвой воды получит.
— Н-да… может и так случиться, — пробормотал Кощей и приказал: — А ну, дочь, проводи меня в отдельные покои. Хочу с Карачуном перемолвиться парой ласковых. А сама кличь стражу да наказ разошли. Так, мол, и так, объявилась в царстве твоем самозванка, ликом на тебя похожая. Приметы опиши да награду за поимку назначь. Глядишь, и попадется птичка.
Хлопнула дверь, и все стихло.
— Ну что, планируем вниз? — предложил Яр. — Василиска-то права, я тут резервы прикинул, справиться смогу, чтоб тебя не выдать.
— Погоди пока, — отказалась я и осторожно заглянула в окно.
Светлица была пуста, хоть и прилично разгромлена. Выпрямившись, я тихонько залезла обратно и прислонила посох к раме.
— Ты чего это? — Яр заволновался.
— А то, что моя сестренка, конечно, Премудрая, и за непрошеный совет ей спасибо. Но я уже пару раз удирала без подготовки, так что в третий раз такой ошибки не совершу, — сообщила я, подходя к письменному столу и торопливо выдвигая один за другим его ящики. — Сбежать мало. Надо еще потом жить на что-то, а из местных денег у меня лишь горсточка мелочи. Так что нам нужно что-нибудь хотя бы на первое время.
— А-а, — понимающе протянул посох и посоветовал; — В нижних ящиках поищи, там кошель с серебрушками должен быть. Василиса их гонцам дает обычно.
— То, что надо! — обрадовалась я и целенаправленно полезла, куда сказали.
Кошель, увесистый и приятно позвякивающий, был обнаружен сразу же. Вот теперь и бежать можно!
Я приладила его на поясок и было начала поворачиваться к окну, как краем взгляда уловила в дальнем конце ящика что-то блестящее. Хм?
Рука сама потянулась к вещице, и на свет был извлечен небольшой, но удивительной красоты гребень. Золотой! Да еще украшенный россыпью рубинов и изумрудов!
— О-бал-деть! — выдохнула я, не в силах отвести взгляд от столь удивительной находки. У меня даже руки подрагивать начали. — Извини, сестричка, но я его забираю. Будем считать это компенсацией морального вреда.
— Что там? — не понял Яр.
— Украшение. — Я поспешно запихнула гребень в кошель. — Золотое. Тоже пригодится. Ну, вроде все. Пора и отчаливать.
Подойдя к окну, я взяла посох и выглянула наружу, чтобы оценить обстановку. Больше всего опасалась увидеть на площади суету и снующую стражу, но на улице было тихо.
— Ничего удивительного, — откликнулся посох в ответ на мой облегченный вздох. — Дела только на словах быстро делаются. Пока Василиса Кощея проводит, пока бумагу у царя Гвидона подпишет да гонца призовет — все время. Тут главное — нам его не терять. Полетели?
Радостное нетерпение Яр даже не пытался скрыть. Похоже, он не меньше моего жаждал покинуть это место. Ну и свою бывшую хозяйку заодно.
— Полетели! — утвердила я, и меня подхватил воздушный поток.

Глава 4

Дворцовую площадь покидала спокойно. Разумеется, уже не через главный вход — это для простых слуг вполне хватало состряпать важное и озабоченное государственными делами лицо, а вот со стражей такое могло и не пройти. Так что Яр провел меня через ворота, которые использовались для доставки во дворец продовольствия.
Жаль, через стену нельзя было перелететь, да и маскировку Яр только на себя накинуть смог. Остальное требовало больше сил и, как следствие, привлекло бы внимание папочки. Поэтому я, задрав нос и ни на кого не глядя, прошла мимо телег с крестьянами, которые привезли во дворец овощи, и стражников, занятых проверкой этих же телег. Затем быстро свернула за угол, вышла в город и прибавила шаг.
А позади медленно, но верно поднималась суматоха. Мимо меня галопом проскакал конный гонец, заставив прижаться к стене какой-то лавки. И учитывая скорость, с которой мчался Василисин посланник, весть о «самозванке» грозила разнестись по городу гораздо быстрее, чем я успею к воротам и парому.
— Что делать будем? — негромко спросила я. — Как выбраться? Нас сейчас полгорода искать начнет. На пристань, как я понимаю, идти опасно.
— Да, — подтвердил Яр. — Держи путь к западной стене, это вперед и направо, вон, к башне белокаменной. Стена за ней прямо в Ильмень спускается, и мелкие лодки через нее в город заходят к торговому кварталу. По ночному времени ход решеткой закрывается, но днем все свободно плавают. Попробуем с рыбаками договориться. Глядишь, и отвезут на берег. Они — люди занятые, им гонцов слушать некогда.
Признав, что план хоть и так себе, но все же лучше, чем ничего, я опустила голову и, стараясь держаться тени, двинулась в указанном направлении.
Шла размеренно, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег привлекать чужое внимание было нельзя. Периодически по подсказкам Яра сворачивала в небольшие малолюдные проулки, сокращая путь.
Несмотря на то что никакого волнения вокруг не наблюдалось, я с каждой минутой нервничала все сильнее. Казалось, что каждый встречный пристально разглядывает меня, стараясь распознать беглянку и позвать стражу, а то и самому в ловле поучаствовать. Лично, так сказать, доставить самозванку Василисе и получить награду.
Я гнала от себя подобные мысли, понимая, что нельзя давать волю страху. Но думать о хорошем все равно не получалось, в голову лезла всякая гадость. О неблагодарном папочке, выслуживающейся перед ним сестричке и… да, о Белогоре. Неужели им действительно руководил только расчет? Ну не хотела я верить в то, что он вот так просто взял и пошел к другой!
— Слушай, а может, это неправда? Может, Василиса иллюзию сотворила? Ну, с разговором о свадьбе? — не выдержав, с надеждой спросила я Яра.
— Нет, Марья. Зеркало истину отражало, не чары это, — уверенно ответил тот. — Разговор тот на самом деле был.
В общем, на душе легче не стало.
Так, в мрачном настроении, я пришла к городской стене и по указанию посоха двинулась вдоль нее и расположенных здесь же торговых рядов рыбного рынка В воздухе потянуло тиной и сыростью. Навстречу то и дело попадались мужики с полными корзинами еще живой, трепыхающейся рыбы.
— Мы почти на месте, — сообщил Яр. — Скоро по правую руку от тебя рыбацкие ворота будут, не пропустишь.
Он оказался прав. Пропустить такое было сложно.
Ворота оказались огромной каменной аркой, ведущей прямо в Ильмень. Здоровущая решетка, закрывающая ее на ночь, сейчас была забрана вверх, позволяя судам свободно скользить туда-сюда. И я очень надеялась на то, что никакая умная голова не проявит служебное усердие и не опустит ее прямо сейчас, закрывая мне единственный выход из города.
В рыбацком порту было многолюдно. На причалах теснилось множество лодок самых разных размеров. Вокруг царило деловое оживление, что меня несказанно обрадовало. Местным рыбакам и перекупщикам явно было не до поимки какой-то девицы.
— Что дальше? — оглядываясь, уточнила я.
— Лодку ищи, — посоветовал Яр. — Да большие мимо пропускай, нам помельче надо, понезаметнее. Смотри, какая только разгрузилась, к той и подходи.
Ладно, попробуем.
Я неспешным шагом пошла вперед, внимательно рассматривая лодки. Но при всем их многообразии выбрать такую, к которой стоило бы подойти, оказалось не так и просто. Какие-то стояли загруженными. Владельцы других выглядели не слишком благонадежно, так что, несмотря на бессмертие, остаться с ними один на один я бы не рискнула. Ну и крикливых любителей отметить особо удачный улов прямо на пристани тоже хватало.
Нужная лодка нашлась только в дальнем конце порта Небольшая, на два гребца, с облупившейся краской и сетями, аккуратно сложенными на корме. В ней сидел только один крепкий старик, который с видимым нетерпением вглядывался в снующих мимо людей.
— Да где ж тебя кобыла носит! — неожиданно закричал он. — Отплывать надобно, а он вон еле ноги волочит!
Тотчас мимо меня шустро проскочил молодой парень, несущий в руках большой глиняный кувшин и что-то завернутое в полотенце.
— Тут я! Каравай по пути сторговал да квасу крынку. Чего голодным брюхом рыбу пугать? — Парень передал старику еду и прыгнул в лодку, отчего та закачалась так, что я испугалась, что сейчас она зачерпнет воды. Но обошлось.
— Ладно, Яшка, — ответил старик, поднимаясь со своего места и отвязывая цепь от причального столбика. — Садись на весла. Сейчас на камышовую излучину пойдем. Нюх у меня, что там удача нынче будет.
— Эй, подождите! — поняв, что лодка вот-вот отчалит, решилась я. — Возьмите меня с собой! Я заплачу!
— Чего? — не расслышал дед, а парень почему-то заметно напрягся, рассматривая что-то позади меня.
— Ничего, старик, — раздался знакомый девичий голос с нескрываемой насмешкой. — Плыви себе. Тут наше дело, нам его и исполнять. Правда, Иванушка?
Вздрогнув, я резко обернулась.
Аленушка, затянутая, как и в прошлую нашу встречу, в мелкокольчатую кольчугу, стояла, сложив руки на груди и глядя на меня в упор. Из-за ее плеч выглядывали рукояти двух узких сабель. Губы девушки кривились в едва сдерживаемой усмешке. А позади нее возвышался горой мускулов огромный Иванушка, что-то лениво пережевывающий своей козлиной головой. Один из его рогов был искусно выкован из железа, заменяя тот, который Ланселот в свое время срубил напрочь, о чем козлооборотень, несомненно, помнил до сих пор.
С широкого проклепанного пояса Иванушки свисала тяжеленная боевая цепь, с которой, я уже знала, этот монструозный ведьмак управлялся весьма искусно.
Видимо, на моем лице что-то отразилось, поскольку козлооборотень хмыкнул:
— Гля, сестрица, а она нас узнала. Значит, все ж не самозванка.
— А и ладно, — протянула Аленушка. — Главное, нам за нее заплатят. Да и вообще, так даже интереснее. Ну что, Марья, добром пойдешь или силой заставить? — уточнила она уже у меня. — Ты тут нынче в одиночестве. Ни коня волшебного, ни рыцаря бестолкового рядом нет.
Словно отвечая за меня, посох сбросил маскировку, и глазницы его черепа вспыхнули зловещим зеленым светом.
— Ох, да проходили уже. — Аленушка пренебрежительно махнула рукой. — Супротив этого колдовства я ловкостью возьму да отварами тайными. Справились тогда, управимся и сейчас.
— Как вы меня нашли? — спросила я, в панике стараясь придумать хоть какой-нибудь выход. Пока не придумывалось.
— А чего там искать-то? — низким басом отозвался Иванушка. — К главным воротам ты не пойдешь, туда гонцы поперед всего отправлены были. Через стену не перелезешь. Остается только один путь из города — через рыбаков. Так что и дел всего: тебя догнать.
— Пойдем, Марья, — снова сказала Аленушка. — Все, отбегалась.
Иванушка шагнул вперед, качнув козлиной бородой, и пробасил:
— Считаю до трех, девка! Раз…
— Он все равно только до трех и может, — пробурчал посох. — Да и то сбивается, коли отвлечет чего.
— Три! — рявкнул козлооборотень, делая еще один шаг, и я подняла посох в безнадежной попытке защититься.
— Эй, ведьмак! — новый голос, дерзкий и веселый, заставил Иванушку остановиться и оглянуться. — Ты «два» пропустил!
Я быстро развернулась и увидела, что к нам приближаются двое: высокий светловолосый мужчина и идущий чуть за ним, развязно, вразвалочку…
— Соловей! — радостно закричала я.
Это действительно был он. Все такой же кряжистый, заросший черной бородой по самые глаза. С огромной, похожей на бочку грудиной, которая распирала атласную рубаху так, что та так и норовила лопнуть.
— Какие люди! Марьюшка! — радостно отозвался он, потеснив русоволосого и выдвигаясь вперед. — Вот как чуял, когда тот тип на воротах о приметах горлопанил, что неспроста это! Не зря проверить решил! Опять, значитца, с Василиской рассорились? Оно и неудивительно, вы ж только на лицо одинаковы, а в душе-то разные совсем; ты, поди, на нашей сторонушке.
Ы-ы! Сомнительный комплимент от разбойника-то! Но сейчас я ему была только рада.
— А ну назад, мил-человек! — рявкнул Иванушка, разворачиваясь к подходившим и одним движением сдергивая с пояса цепь. — Уголовников хватать — забота не наша. Но коли по-иному нельзя, так и вас заодно к Василисе доставим!
Соловей остановился и оглянулся на своего спутника;
— Ну, что скажешь? Хватать нас хотят, цепями вязать да на суд скорый отправлять. Ну, меня-то ладно, есть за что, скрывать не буду. А вот ты чем виноват? — его голос показательно-трагически дрогнул.
Тут только я внимательнее посмотрела на незнакомца. Одет он был в серую льняную рубаху, украшенную искусной вышивкой по вороту, и простые темные штаны, заправленные в высокие сапоги. Длинные, пшеничного цвета волосы незнакомца свободно развевались на ветру, только на виске виднелась тонкая косичка, в которую было вплетено небольшое перышко.
Никакого оружия при мужчине не наблюдалось, только на широком поясе висел обычный нож в потертых ножнах, а за плечом болталась дорожная сумка. Однако ведьмаков он совершенно точно не боялся, хотя и знал. Хм?
Тем временем вокруг нас потихоньку начинала собираться толпа. Люди замедляли шаги, с интересом прислушиваясь и приглядываясь. Соловей тоже подметил это и заголосил еще активнее, старательно комкая рубаху на груди. Аккуратно так комкая, чтоб не порвать дорогой атлас.
— Ой, люди! Да что же это деется-то! Средь бела дня разбой чинят, над невинной девой изгаляются! Словами непотребными ругаются, смертью грозят лютой да скорой!
— Кому грозят-то? — раздался недоуменный голос из толпы. — Энтой вон, у которой на посохе череп колдовской ужасть наводит?
М-да, неудобно получилось.
— Яр, выключи свет, — тихо сказала я.
Череп послушался.
— А и что?! Подумаешь, череп на палке! — не сдавался Соловей. — У нас тут город торговый, мало ли чужестранцев бывает? А обычаи по белу свету у всех разные! Вдруг эта девица долг родственный исполняет? Показывает безвременно усопшему родителю мир, что при жизни тот посмотреть не успел, всего себя отдавая на воспитание и хозяйствование?!
В толпе призадумались, а Соловей не давал себе роздыха:
— И бредет она, одна-одинешенька по земле Русской! Зверя лесного сторожится, от лихого люда прячется! Хлеба недоедает, воды недопивает, из одежи, глянь, обноски одни!
Я быстренько осмотрела свой сарафан, новенький, с иголочки, из последней Василисиной коллекции от местных кутюрье. Хм. С последним утверждением Соловей, конечно, перемудрил.
Правда, того это не смущало. Наоборот, разбойник заблажил еще сильнее. Но тут, видимо, терпение у Аленушки кончилось. Она топнула ногой и одним молниеносным движением выхватила обе сабли, со свистом разрезав ими воздух.
Толпа отшатнулась.
— Вы знаете, кто мы такие! — громко произнесла ведьмачка, не спуская с меня глаз. — И ныне действуем по приказу царевны вашей, Василисы Премудрой. Эта девка злобство свое под милым личиком спрятала. Велено изловить ее, так что расходитесь, люди добрые, а то, неровен час, зашибем кого по случайности.
Аленушку с Иванушкой действительно знали. Толпа, ворча и одобрительно гудя, отхлынула подальше. Но люди все же не ушли, желая знать, чем дело кончится.
— И с тобой вражды у нас нет и не было, — продолжила Аленушка, посмотрев на русоволосого мужчину. — Нравом ты ветер вольный, так и лети себе по своим делам. В наши же лезть не смей!
В ответ тот лишь усмехнулся коротко, а на меня оценивающий взгляд бросил. Словно размышлял, может, и впрямь не стоит ввязываться в потасовку только из-за своего знакомца Соловья.
Понимая, что сил у посоха кот наплакал, да и вообще использовать его боевую магию в людном месте идея так себе, я вновь ощутила себя в ловушке. Соловей, конечно, может засвистеть так, что просто выметет всех лишних, словно метлой. Но что-то мне подсказывало, что оба ведьмака готовы к такому развитию событий и не особо принимают того в расчет.
А Соловей свистнул. Не особо напрягаясь, вполсилы, но шапки у людей посрывало, да и сами они вынуждены были пригнуться.
— Соловей! Соловей-разбойник это! — раздались в толпе крики. — Стражу зовите! А ну, все разом! Задавим супостата!
Сзади раздался шум. Бросив короткий взгляд за плечо, я увидела, что присмотренная ранее лодка опустела, а Яша с отцом улепетывают по пристани со всех ног.
Из толпы вылетел камень, заставив Соловья-разбойника уклониться. Веселье с его лица тотчас пропало, а черные брови сурово нахмурились. Соловей глубоко вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха…
— Не вздумай, — негромко произнес блондин. — Людей калечить не позволю.
— Не позволишь, так они нас сами покалечат. А девчонку ведьмакам не отдам, она мой друг, — огрызнулся Соловей, но свистеть не стал.
— Я уже понял. Уйти сам сможешь?
— Да было бы от кого. — Разбойник пренебрежительно фыркнул.
— Вот и уходи! — приказал мужчина, а затем обернулся ко мне и рявкнул: — В лодку прыгай!
Не раздумывая ни секунды, я развернулась и бросилась с причала, молясь про себя, чтобы не свалиться в воду.
Позади раздался злой рык Иванушки. Загудела в воздухе тяжелая цепь, но я уже изо всех сил вцепилась в борт раскачивающейся лодки, стараясь не вывалиться из нее. Обернулась.
Соловья уже и след простыл, лишь где-то промеж толпы разок мелькнула его богатая рубаха. А оба ведьмака бросились на мужчину. Быстро, слаженно, но…
Но блондин легко уклонился от летящей цепи Иванушки и будто играючи пропустил мимо себя Аленушку и ее сабли, полосовавшие воздух. После чего мощным ударом ноги сломал столбик, к которому была привязана лодка, и прыгнул ко мне. Удивительно, но лодка даже не дрогнула! Словно не взрослый мужчина в нее с разбега заскочил, а перышко спланировало.
Неуловимо быстрым рывком незнакомец выхватил нож и взмахнул им в воздухе. Сталь ярко блеснула. Клинок нацелился точнехонько на корму лодки… и тут наше плавучее суденышко дернуло! Да так сильно, что я не удержалась на ногах, бухнувшись на дно самым мягким местом. Казалось, у бедной лодочки внезапно появился мощный ямаховский мотор и с такой силой помчал нас вперед, что нос посудины задрался вверх.
Я осторожно, крепко держась за борта, села. Мы мчались с огромной скоростью, вспенивая воду и оставляя после себя бурлящий след. А колдун блондинистый как ни в чем не бывало все так же стоял, широко расставив ноги, и указывал ножом на корму. Вот он слегка повернул нож, и лодка послушно изменила курс, направляясь теперь прямо к рыбацким воротам!
— Эй, ты кто такой?! — не выдержав, спросила я.
— Финистом звать, — не оглядываясь, произнес он. — Сиди смирно.
Э-э, погодите, это какой такой Финист? Не Ясный сокол который, случайно?
Я ошарашенно моргнула.
Лежащий рядом посох надсадно кашлянул.
А на быстро отдаляющейся пристани тем временем царил полный хаос. Бегали люди, ярилась Аленушка, выкрикивая нам вслед какие-то угрозы. Иванушка, пытаясь последовать за нами в погоню, утопил лодку, которая не выдержала его тяжести. И теперь, вымокший до нитки, стоял и неотрывно наблюдал за нашим побегом.
Рыбацкие ворота приближались, и лодок вокруг становилось все больше. Однако, судя по всему, речная авария нам не грозила. Еще издалека заметив несущуюся посудину, простые люди старались отвернуть свои лодки прочь с нашего курса. Да и Финист искусно огибал замешкавшихся, так что к воротам мы подлетели, не снижая скорости. Еще немного — и свобода!
Внезапно я услышала громкий лязг, а затем увидела, что сверху начали опускаться ржавые прутья тяжелой решетки. Наверное, Василиса сообразила о возможном пути побега или у Аленушки был способ связаться с ней.
Решетка опускалась все ниже, но Финист и не думал замедляться. Наоборот, мне показалось, что лодка рванулась вперед еще сильнее. Мы неслись прямо на ворота, и я с ужасом представила, что останется от нас, если мы врежемся в стальные прутья.
— На дно! — коротко приказал Финист, обернувшись и взглядом оценивая расстояние до ворот. Рука с ножом все так же указывала на корму лодки.
Я бухнулась на дно и сжалась, стараясь сделаться маленькой-маленькой. Бессмертие, конечно, имеет свои плюсы, но успокаивал этот факт мало. Процесс превращения в лапшу наверняка дико болезненный, а Финист — ненормальный суицидник!
— Яр, он псих! — закричала я посоху.
Означенный псих неожиданно оказался рядом и крепко так вжал меня в борт. Лодка явно не была рассчитана на двух человек, отчего-то решивших одновременно прилечь на днище.
Решетка опускалась все быстрее.
— А-а-а-а!!! — не выдержав, заорала я, когда мы пронеслись под ржавыми прутьями.
В последний момент! Каким-то чудом они лишь вырвали изрядный кусок дерева из кормы. Решетка с тяжелым плеском перегородила рыбацкие ворота, однако перед нами уже расстилалось огромное зеркало озера.
Оценив мой растрепанно-перепуганный вид, Финист усмехнулся, хулигански подмигнул и подхватился на ноги. После чего движением ножа направил ставшую замедляться лодку в сторону берега.
— Он реально псих, — пожаловалась я посоху, приподнимаясь.
— Воздушные колдуны все такие, — подтвердил Яр. — Понаберутся от ветров всякого и буйствуют. Этот еще не из худших. Может, потому что ответственности больше. Все ж Финист с Источником Живого ветра связан, что в тучах грозовых скрыт. И нет туда хода ни человеку, ни зверю лесному. Лишь птица вольная до Источника того долететь может. Вот Финист и летает по небу соколом, коль придет ему в голову неспокойную такое желание.
— И то, что он оказался так вовремя рядом, пусть и с Соловьем за компанию, конечно же, совпадение, — вполголоса отметила я.
Посох ничего не ответил, лишь притушил свечение глазниц, показывая, что не время сейчас домыслами заниматься. Тем более что у нас появилась новая проблема: из-за поворота стены величаво выплывала большая боевая ладья. Причем, судя по активному движению на ней, посланная вслед за нами.
Я хмыкнула, понимая, что с такой скоростью, какую развила наша лодка, тяжелой ладье не равняться. Однако усмешка пропала сама собой, когда я увидела, как вдоль высокого борта выстраиваются…
Лучники?! Они что, стрелять по нам будут?! Василиса совсем с катушек съехала?! Думает, раз я бессмертная, можно нашпиговать меня палками?
Как оказалось — да. Следуя неслышимой отсюда команде, десяток лучников наложили стрелы, и воздух наполнился пронзительным свистом.
— Ложись! — закричала я и снова бросилась на дно лодки.
Однако Финист даже не обернулся. Не отрываясь от управления, он вскинул вверх левую руку, и внезапный порыв ветра поднял навстречу стрелам настоящую стену воды. Та, словно щит, отгородила нас, а затем схлынула вместе со всем, что в ней увязло. Новый взмах — и еще один вихрь заставил боевую ладью закачаться столь сильно, что те, кто на ней находился, не удержались на ногах. Один из лучников даже свалился за борт.
Наша же лодочка неуклонно приближалась к берегу и вскоре зашелестела днищем на мелководье.
— Быстрее, Марья, быстрее! Не с руки нам тут задерживаться! — поторопил Финист и первым выпрыгнул на сушу.
Схватив посох, я бросилась за ним, к видневшемуся впереди лесу. Направление выбрал Финист, а я просто бежала следом. Судя по уверенному виду, он знал, что делал.
— Сбежали, Яр? — на ходу спросила я.
— Еще нет, — мрачно отозвался тот. — Сейчас Кощею скажут, что ты где-то поблизости обретаешься, сядет он на Коня и вмиг тут окажется. Сама знаешь, в скорости с Конем Вещим разве что Сивка-Бурка поспорить может. А только на Сивке будет Василиса…
Я закусила губу. И верно, Кощеев Конь — то еще миленькое создание. Наполовину нежить, а наполовину богатырское средство передвижения. Обыскать прибрежный лес с его скоростью раз плюнуть, тем более что на своих двоих мы далеко и не уйдем. Конь нас легко догонит, а надеяться на то, что не выдаст, бессмысленно. Даже несмотря на наши прошлые приключения. Ныне не я его хозяйка, а самолично Кощей.
Так что, едва мы оказались в лесу и замедлили шаг, я обеспокоенно позвала:
— Финист! Финист, подожди! У нас, кажется, проблемка.
Тот остановился и вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения. Вкратце обрисовав грозящую опасность, я поблагодарила его за уже оказанную помощь и попросила:
— А теперь не мог бы ты открыть Тайную тропу до Лукоморья? Я буду тебе крайне обязана.
Однако Финист, к моему неприятному удивлению, отрицательно покачал головой:
— Увы. Не в моих силах подобное. Я с ветром дружен, могу соколом обернуться и одним взмахом крыльев четверть Руси перелететь. Могу ураган поднять, что деревья к земле пригнет. Но тропы Тайные мне неподвластны.
— Так что делать-то? — Я тоскливо огляделась, но ничего, кроме березок да осинок с елками, не увидела. — Кощей долго тянуть не будет. А спрятаться негде. Получается, весь этот побег — зря?
— Ну почему же зря? — не согласился Финист. — Мы по-другому сделаем. Есть, знаешь ли, тут неподалеку одна штуковина любопытная. С виду простая печь. Но только с виду. Волшебная она.
— Печь? — Я непонимающе посмотрела на него, а потом, озаренная догадкой, недоверчиво уточнила: — Погоди, это не Емелина Печка, случайно? Самоходная?
— Она самая, — подтвердил Финист и усмехнулся. — Только ездовые качества у нее оказались не ахти. Слухи ходили, Емеля жаловался, что на дороге да в поле еще куда ни шло, а как по лесам, так трясло печку немилосердно, и скорость такова, что шагом обогнать можно. Ну и поколдовал он над ней.
— Значит, Емеля тоже колдуном был? — деловито уточнила я. — С Источником или без?
— Да какой там Источник! — Финист махнул рукой. — Так, повезло дураку. Попалась ему щука волшебная, которую как раз твой батюшка сотворил. Только рыба — она и есть рыба, мозгов ни на грош. Сделала так, что печка Тайные тропы открывать умеет, но сама на старом месте остается. А кому захочется оказаться заместо родной деревни где-нибудь в царстве твоего батюшки, да еще без возможности вернуться обратно? Тем более печка обидчива оказалась, как баба сварливая. Чуть что не по ней, так и норовила Тропу в места пострашней открыть. Вот и бросил ее Емеля. А Печь неподалеку от Китежа обосновалась. Место-то людное, нет-нет да и находятся желающие к ней заглянуть. Вот как мы сейчас.
— А что там про страшные места? — с беспокойством уточнил Яр.
— Не стоит волноваться, — беспечно откликнулся Финист, похоже, совсем не удивившись говорящему посоху. — Главное, ей не перечить да говорить ласково, совсем уж в чащу непролазную или болото какое не выбросит. А в остальном нам все равно, куда перемещаться, главное, чтоб подальше отсюда. И там уж разойдемся. Вы своей дорогой пойдете, я — своей. Благо от Соловья беду отвел, пора и честь знать.
А вот, кстати, интересно, каким образом Финист оказался рядом с Соловьем так вовремя?
Я искоса посмотрела на блондина. Ведь без него мой побег вряд ли бы вообще состоялся. И если разбойник, судя по всему, часто наведывался в торговый город, чтобы заранее разузнать, кого из купцов обобрать можно, то Финист… с Финистом ясности не было. Неужели простое совпадение?
— Спасибо тебе за помощь, — поблагодарила я, прикидывая, как бы разузнать все получше. — А вы с Соловьем, значит, друзья хорошие? Часто встречаетесь?
— Не часто. — Блондин тряхнул головой и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Но приятельствуем, это да. Так что, как напел мне ветер, что беда над Соловьем неминучая нависла, обернулся я соколом да полетел в Китеж.
Та-ак, вот теперь ситуация проясняться стала.
— Получается, беда неминучая со мной связана была, что ли? — задумчиво пробормотала я. — Ведь Соловей мне и без тебя постарался бы помочь, но против двух ведьмаков не выстоял бы.
— Получается, так, — подтвердил Финист спокойно. — Но все обошлось. Пока, во всяком случае.
— А как вы с Соловьем познакомились? Он же того, ну, разбойник вроде как, а ты на разбойника не похож.
Финист ухмыльнулся:
— То история забавная. Повстречались мы на самой границе Тридесятого и Тридевятого царств. Соловей там мзду брал с путников. Говорил, что это, мол, как его… — он нахмурился, вспоминая, — а! Консульский сбор, вот! Где слов-то таких чудных набрался?
Я постаралась не засмеяться. Чувствую, дай Соловью волю, он и полноценную таможню на Руси введет. С собственным прибытком, естественно.
— Ну а я страсть как не люблю, когда с меня сбор какой-то требуют, — продолжал между тем Финист. — В общем, повздорили мы. Засвистел Соловей, да только ветры-то мне подчиняются. Я и ответил. Погорячились мы тогда знатно, чего уж таить. Лесок один под корень смели да пару оврагов заровняли, пока выдохлись. Нам потом местные мужики спасибо говорили. У них и пашня ровная, и дрова на десять лет появились. А Соловей нормальным мужиком оказался, компанейским. А как в кости играет! — Финист завистливо вздохнул.
— Жульничает? — понятливо фыркнула я.
— Еще как, — подтвердил колдун. — Самозабвенно. Я тоже не без греха, что уж. Но супротив Соловья тяжко приходится… — Он неожиданно замолк и сбавил шаг.
Вглядевшись вперед, я увидела, что между деревьями что-то белеет, и на всякий случай шепотом уточнила:
— Печка?
— Она самая, — тихо подтвердил Финист и, посерьезнев, добавил: — Так, запомни, Марья, Печка, хоть оплаты за свои услуги не требует, путников всячески накормить пытается. И весьма настойчиво. Пирожки печет, сдобу разную, да только люди говорят, что странное печево это.
— Странное? — не поняла я.
— На организм влияет своеобразно, — пояснил он. — У кого видения начинаются, словно от грибков особых. Кто в ярость впадает, будто белены объелся. Временно, конечно, но на всякий случай лучше вообще ничего не есть. Ты, конечно, бессмертная, да и я не простой походник, но рисковать не будем. Не хватало еще животами маяться. Так что берем печево, не отказываемся, но ни крошки в рот, поняла?
Я кивнула, и мы вышли на небольшую поляну.
Печка была… печкой. Такой большой, когда-то тщательно выбеленной, с удобным лежаком и широким зевом темного горнила, закрытого неплотной заслонкой.
— А и кто там в гости пожаловал? Путник аль зверь лесной?
Неожиданно раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть и остановиться, но Финист уверенным шагом приблизился и почтительно поклонился.
— Путники, матушка Печь. Идем по собственной надобности, да уж больно путь далек. Ни конца ни края не видно, уж ноги все посбивали.
— Так за чем дело стало? — ответила Печь. — Отдохните, люди добрые, да пирожков моих отведайте али печенья. Горячие, с пылу с жару. Хошь с рыбой, хошь с луком да яйцом, ну а коль желание будет, так и с вареньем справлю.
Я невольно сглотнула, так как пирожков захотелось неимоверно. Но, помня наказ Финиста, промолчала.
— Ох, и благодарствую, матушка Печь, — снова поклонился Финист. — Да не голодны мы сейчас. А вот с собой возьмем сдобу твою да благодарить будем искренне.
Тотчас перед горнилом прямо из воздуха появился большой противень, и чего на нем только не было! И пирожки, и ватрушки, и печенье сахарное! Одуряющий аромат горячей выпечки ударил в нос, и я шагнула вперед.
— Ну уважила, матушка, ну и мастерица! — восхищенно произнес Финист, осторожно беря несколько пирожков и опуская их в свою дорожную сумку. Да и я, поддержав его, с трудом, но запихнула пару печенюшек в кошель. — А не поможешь ли нам еще в одном деле?
— Это в каком же, мил-человек? — осведомилась Печь.
— А не пустишь ли нас на Тропу тайную? Слышал я, что можешь ты сотворить подобное.
Печка хмыкнула, но ничего не сказала. Молчание стало затягиваться.
— Уважаемая Печь, нам очень надо, — попросила и я.
— А попробуй, дева, спервоначалу пирожков моих, — вновь предложила Печь.
Но я твердо решила устоять перед вкусным искушением и вежливо отказалась:
— Обязательно. Чуть позже. Мы сейчас очень спешим…
— Отведайте. Уважьте чужой труд, — продолжала увещевания Печь и пригрозила: — Голодными на Тропу не пущу!
Вот дотошная, а!
Мысленно ругнувшись, я напомнила:
— Но мы не голодны…
— Вот и подождем, пока проголодаетесь! — отрезала та.
И только я собралась вновь начать уговоры, как…
— Стоя-ять! — громогласно донеслось с небес. — Вы! Оба!
Тотчас вскинув голову, я в панике увидела быстро приближающуюся точку. Конь! С Кощеем!
Опоздали!
— Печечка, миленькая, спрячь меня-я! — взвыла я, хватая проклятущие печеньки и запихивая сначала себе в рот, а затем и в рот несколько растерявшемуся от такого действа Финисту.
Правда, тот почти тотчас опомнился, ругнулся, сглотнул, чуть не поперхнувшись, и резко вскинул руку. Как раз в тот момент, когда копыта Коня сравнялись с ближайшей сосной.
Бум-м!
Прямо на моих глазах Конь впечатался в воздушный щит и со слегка обалдевшей мордой практически стек по нему на землю. Прямо вместе с папочкой, разодетым в знакомый черный черепастый доспех.
От столь эффектного зрелища теперь уже я едва не поперхнулась остатками печеньки. Весьма неплохой даже, кстати. Сладенькой. А затем закашлялась уже от грозного рыка Кощея:
— Немедля отдай мою дочь, ветрохвост пернатый! А ты, кирпичина старая, даже не вздумай Тропу ей открывать!
— Кирпичина?! — вмиг взвилась Печка. Из трубы ее пыхнула черная копоть, застилая воздух вокруг дымной гарью, а топка налилась жутковатым малиновым светом. — Я — старая кирпичина?! А ну вы, двое, марш внутрь! — скомандовала она.
Заслонка быстро отъехала в сторону, открывая узкий черный лаз.
В другое время мне бы, может, и страшновато было в него забираться, но сейчас, когда я видела, как Конь остервенело молотит копытами по щиту Финиста, а в руках Кощея наливается ядовито-зеленый шар, чтобы этот самый щит разнести…
Короче, нырнула я в Печку рыбкой, даже не задумываясь!
Следом за мной под очередной рассерженный вопль папули втиснулся Финист.
— Марья! Не смей! Я тебе запрещаю! — донеслось нам вслед, и заслонка захлопнулась.

Глава 5

Меня основательно так тряхнуло, один разок, но чувствительно. А потом темнота вокруг сменилась яркой вспышкой света и новой реальностью.
Я стояла на четвереньках, точно в той же позе, в которой ползла по лазу Печки. Рядом валялся посох. Медленно поднимаясь на ноги, я огляделась.
Полянка. Финист, распластавшийся на зеленой травке. А вокруг — дремучий лес с дубами в три обхвата и старыми березами.
Ну, не болото и не дно морское — уже хорошо. Спасибо тебе, Печка!
— Эй! — позвала я спутника. — Ты как? Мы приехали?
С громким кряхтением тот распрямился, перекатившись на спину, и тоже встал.
— Приехали, — подтвердил Финист. — Теперь бы узнать, куда именно.
— Яр? — Я взяла посох в руку. — Ты можешь понять, куда нас забросило?
Глазницы черепа тускло засветились.
— Ну, определенно не там, где были, — проворчал он. — Вот не люблю я такие прыжки. У меня от них древесина отслаивается и в глазах мушки прыгают. А вот насчет того, где мы… — Яр замолк на секундочку, а потом сообщил: — Если не ошибаюсь, а мне вообще ошибаться несвойственно, мы сейчас пребываем на территории Тричетвертого царства.
— К царю Берендею, значит, угодили, — задумчиво резюмировал Финист. — Постаралась Печка, далеко забросила. Сразу видно, разозлил ее Кощей знатно. Впрочем, могло быть и хуже.
— Хуже?! Ты сказал — хуже?!
Тонкий и звонкий голос прозвучал рядом так неожиданно, что я подпрыгнула.
— Это куда уж хуже-то?! Тебе, Соколу, все едино! Крылышками своими бяк-бяк-бяк и уже пол-Руси перелетел, а мне что делать прикажешь?!
Я судорожно огляделась. Никого. Финист тоже выглядел удивленным.
— Вниз, вниз посмотрите! — подал голос посох.
Опустила глаза тотчас, а в следующий миг едва удержалась от того, чтоб не отскочить назад.
В нескольких шагах от меня, на коротких ножках, уперев пухленькие ручки в румяные бока, стоял… хлеб. Круглый такой, с баскетбольный мяч размером, он, мрачно насупившись, переводил взгляд с меня на Финиста и обратно.
А еще это хлебобулочное изделие было опоясано самым настоящим ремешком, по бокам которого в широких ножнах висели два мясницких тесака весьма устрашающего вида.
Честно сказать, в первый момент мне показалось, что это приход от Печкиных яств пришел, раз ее сдоба тут мерещится, да еще и разговаривает. Но Яр-то тоже его видел! И, судя по удивленному лицу Финиста, тот тоже.
— У одной ноги длинные, у другого крылья быстрые, — тем временем продолжал хлеб. — А мне как? Ножками землю мерить? Так я зачерствею, пока до дому дойду!
— А если катиться? — несмело произнесла я.
— Лицом по земле?! — возмутился тот. — Запомни, девица-красавица, никогда Колобок сего непотребства не учудит! Вот ведь угораздило! Только задремал, и тут нате вам!
Колобок?! Ну надо же! Вот только-только подумала, что уже ничего здесь меня не удивит, как опять этот мир сюрприз преподнес.
— Прощения просим, — примирительно поднял руки Финист, пока я растерянно взирала на очередного ожившего сказочного персонажа. — Уважаемый Колобок, мне правда очень жаль, что ты оказался тут вместе с нами.
— А что ты делал в Печке? Ты ж вроде как уже, гм, готовое изделие, — полюбопытствовала я.
— Лечился я там, — нехотя буркнул Колобок. — Меня ведь всякий норовит если не съесть целиком, так откусить половину. Я, конечно, защитить себя могу, но бывает разное. А Печка меня того… ну, подлечивает. Заместо недостающих кусков новые напекает. Вот и на этот раз — от лисы уйти не успел. Представляешь? С виду девка девкой, даром что глаза узкие. Ан нет! Лисой оказалась, оборотнем нерусским! И не выговоришь с первого раза!
— Кицунэ? — понятливо усмехнулась я.
— А ты откель знаешь? — Колобок нахмурился. — Знакомство с ней водишь?
Я поморщилась:
— Да, если можно так сказать. Обчистила она нашу семейную сокровищницу.
— Кощееву? — Колобок присвистнул. — Вот ведь ушлая девица! Так и знал, что неспроста она победу одержала. Ведь я и от медведя уйти могу, и от волколаков отбиваюсь. Да и лисы проблемой не были… до этой. — Он несколько горделиво взглянул на меня и даже, показалось, стал еще круглее, словно выпятил грудь. Дескать, вот он я каков! — Ну а ты? Что ты-то в Печке забыла? Зачем Тропой прошла?
— Я? Ну-у, понимаешь, я тут Василису Премудрую перехитрила, от Аленушки с Иванушкой ушла да от Кощея сбежала. — Я пожала плечами. — В общем, дело житейское.
С каждым словом Колобок словно сжимался обратно, а когда я закончила, буркнул:
— Хвастаться некрасиво.
Я улыбнулась с самым невинным видом и посмотрела на Яра.
— Так куда мне теперь идти?
— Ну-у, — протянул тот неуверенно. — Вообще-то подробной карты Тричетвертого царства в меня не загружено…
Хм Проблемка.
— Вот имеется у меня знакомый один, — снова подал голос Колобок. — Из наших, из шарообразных. Клубком кличут. Он бы точно сказал, он любой путь найти может.
— Но его тут нет, — отметила я мрачно.
— Не переживай, — откликнулся Финист. — Сейчас соколом обернусь, осмотрюсь вокруг да провожу до людных мест. Одну тебя я в лесу не оставлю, тем более уже солнце вон к закату клонится.
— Спасибо, — улыбнулась я с искренним облегчением.
Все-таки перспектива остаться в лесу одной, даже несмотря на бессмертие, выглядела малоприятно.
— Ну почему же одну. Я тоже тут, вооружен и со зверьем всяким уже не раз дело имел, — напомнил Колобок.
Финист, правда, в ответ на это только улыбнулся. Потом скинул с плеча дорожную сумку и отошел на несколько шагов в сторону. Топнул ногой, словно проверяя землю на мягкость. Ногой откинул какие-то веточки и камешки, вздохнул и отошел еще.
А потом разбежался, подпрыгнул высоко, развернулся в воздухе, словно с вышки в бассейн ныряя, и… с глухим звуком воткнулся головой в намеченную площадку. Мгновение постоял так, ногами вверх, а потом завалился в траву.
— Финист! — перепуганно воскликнула я, подбегая к нему. — С тобой все в порядке?!
— Как-то он неправильно оземь ударился, — прокомментировал увиденное Яр.
Отложив посох, я быстро перевернула Финиста на спину. Его голубые глаза были открыты, но абсолютно пусты, а на лице блуждала блаженная улыбка.
— Да что с тобой такое? — Я окончательно перепугалась.
— Угощения Печи ели? — деловито спросил Колобок, подходя поближе.
Ой.
Я медленно кивнула, попутно ощущая, как начинает кружиться голова.
— Ну, тогда до завтречка, — сочувственно пожелал тот.
В тот же миг верх и низ поменялись местами, и я почувствовала, как падаю в траву рядом с Финистом Последнее, что я увидела, — разрастающиеся вокруг нас ярко-синие грибы на тонких ножках, а потом мир вокруг закружился в разноцветной веселой круговерти…
…Которую прогнал сварливый и такой знакомый голос Коня:
— Эй, царевна! Ты там что, дремать удумала? Страда в разгаре, работы еще невпроворот!
Я тотчас открыла глаза и первым делом покрепче сжала челюсти, чтобы не прикусить язык, так как трясло меня немилосердно. Ухватилась за рычаги…
Эй, это что, трактор?!
— А ты чего увидеть ожидала?! Играй давай и работу работай! — сказал трактор голосом Коня.
Играть? Во что?
— На баяне играй, глупая, — подсказал трактор. — Кто еще тут на баяне сыграет, коль он у тебя висит?
Я ойкнула. Точно ведь, баян удобно расположился у меня на коленях. Пальцы легли на клавиши…
— Так я же не умею, — несмело оповестила я Коня… тьфу! Трактор. Но в следующий миг пальцы сами забегали по клавишам, и в поле с этакой деревенской разухабистостью разнеслась: «Крошка моя, я по тебе скуча-аю!»
— Другое дело, — одобрил трактор. — С песней дело куда быстрее пойдет. А то целину поднять нужно до заката. Распахать Кощеево царство — это тебе не ветер в котомку увязать. Тут внимание и усердие требуются.
— Марья, и не стыдно тебе?! — внезапно раздался возле правого уха писк чуть громче комариного.
Я скосила глаза. Ой, Конь! Как настоящий, только с кулак размером и почему-то ярко-синий. Он висел прямо в воздухе и осуждающе качал головой:
— И не совестно тебе от родственников удирать?
— Не совестно, — ответила я ему. — Они первые начали.
— Удирать? — уточнил Конь.
Я задумалась. Вопрос показался очень сложным.
— Давай-давай! Не отвлекайся! Пахать еще не перепахать! — жизнерадостно напомнил трактор и выпустил облако черного дыма.
Однако сосредоточиться на важном деле мне не дал мини-Конь.
— Что ты, кстати, знаешь о бренности бытия? — осведомился он своим комариным голосом.
О бренности бытия я не имела ни малейшего понятия, поэтому сильно огорчилась. Так, что чуть не расплакалась.
— Бренность бытия, — наставительно произнес мини-Конь, — это когда ты умер, а по тебе потом трактором ездят. Ты зачем собственных подданных перекапываешь? Им такая жилищная перепланировка явно не понравится.
Всхлипнув и признав его правоту, я взяла и просто выпрыгнула из кабины трактора…
…Приземлившись прямо перед Александром Владимировичем, деканом нашего факультета и очень противным человеком.
— Бессмертнова? — сухо осведомился он. — И чего это мы по университету бегаем да прыгаем? У вас все хвосты закрыты?
При этих словах из-за спины декана вылез большой такой хвост, кокетливо украшенный бантиком и большим замком.
— Мой хвост, к вашему сведению, закрыт и заперт, — все так же сухо продолжил он. — А вот про вас, Бессмертнова, слухи нехорошие ходят. С кем компанию водите? С Соловьем, на которого документы на отчисление уже подписаны, да с Финистом, который…
Чем провинился Финист, я не дослушала, так как университет вдруг закрутился вокруг меня, превратившись в нечто смазанное. А когда круговерть прошла, я обнаружила, что в голове у меня прояснилось. Вот только вокруг была темнота и лишь редкие звезды мерцали где-то высоко-высоко.
Пожалуй, это был самый странный сон в моей жизни. Теперь я прекрасно осознавала, что сплю, но одновременно с тем искренне верила в его реальность.
— Рядом с тобой колдун, я это чувствую. И это не Василиса. Как его имя? — раздался суровый голос Белогора.
А вслед за голосом возник и он сам. Просто вышел из темноты в своем истинном обличье, с развевающимися на неощутимом ветру пепельными волосами и сияющими изумрудными глазами, и остановился в паре шагов от меня.
Я было открыла рот, чтобы ответить, но тут же прикусила язык. Конечно, может быть, это и сон, а вдруг не совсем? Лучше лишней информации не говорить и союзников не выдавать.
Поэтому я отрицательно покачала головой и сообщила:
— Рядом со мной тот, кто помогает не из расчета.
— У всех колдунов есть свой расчет.
— О, ты об этом, конечно, лучше всех знаешь, — съязвила я. — Да только по себе других не судят.
Наволод на миг прищурился, но тут же взял себя в руки и продолжил:
— Ты ведь всегда была осторожной. Прошу тебя, хотя бы это качество сейчас не теряй!
— А я осторожна, Белый Князь. Очень осторожна, — заверила я холодно. — И не надо изображать беспокойство. Ведь тебе без разницы, Мертвая или Живая вода. К Варваре иди, а меня оставь в покое!
Обращение по официальному титулу его задело. Лицо Наволода дрогнуло.
— Марья! — Он скрипнул зубами. — Я понимаю, то, что ты видела и слышала, выглядело неоднозначно. И понимаю, что ты обиделась. Но все не так, как ты думаешь. Я бы очень хотел объяснить то, что произошло, но времени сейчас крайне мало. Если бы ты сказала, где тебя найти…
Вот! Как бы я ни относилась к Василисе, ее слова о том, что Наволод попробует меня переубедить и заговорить, помнила. И позволять ему себя одурачить не хотела. Поэтому, задавив собственные эмоции на корню, оборвала:
— Для меня того, что я видела и слышала, вполне хватает. И объяснений лживых не нужно!
После чего решительно выдохнула, уже буквально требуя от организма, чтобы тот начал, наконец, просыпаться. И тот, к счастью, на призыв откликнулся. Фигура Наволода стала расплываться, терять резкость, а в уши ворвались звуки леса и птиц.
Последнее, отдаленное эхо донесло его крик:
— Я найду тебя, Марья! Где бы ты ни была, я найду тебя!
И я открыла глаза.
Освещаемая утренним солнышком, я лежала на знакомой лесной полянке. Вокруг как ни в чем не бывало щебетали птички.
Глубоко вздохнув, я постаралась унять бешено бьющееся сердце и осторожно приподнялась на локтях. В ушах звенело, а мир вокруг слегка покачивался.
— Марья! Марья, ты как? — тут же с беспокойством спросил лежащий рядом Яр.
— Живая, — пробормотала я. — Только говори потише, голова болит.
Трактор, универ, Наволод… привидится же! Причем если первое и второе — явные последствия Печкиной печеньки, то разговор с бывшим женихом…
«Найду, где бы ты ни была», — звенело в ушах.
«Найду и прибью», — добавилось само собой. Потому что с такими эмоциями, которые вложил Наволод в крик, ничего другого сделать и не хотят.
Нет уж, лучше думать, что и это был глюк.
Отвлекая от неприятных мыслей, рядом зашевелился очнувшийся Финист.
— Ну вы горазды дрыхнуть оба, — раздался голос Колобка. — Я уж думал, все. Перешла Печка наша на новый уровень — убойный.
Он засмеялся, правда, как-то нервно.
— Не сильно ошибся. — Финист с трудом сел, держась за голову, и, морщась, потер виски. — Меня в последний раз так приложило, когда я яблочек у яблоньки одной общительной отведал.
— Общительной? — рассеянно спросила я, пытаясь собрать гудящую голову в единое целое и одновременно выкинуть из нее Наволода.
— Угу. Отдохнуть прилег, жарко было, а тут она. Мол, откушай, мил-человек, яблочек наливных, че они висят запросто так. Ну, я и откушал на свою голову. Вдарило так, будто крепленого сидра бочку разом выпил, — пояснил Финист. — Понавыводят колдуны-недоучки всякое нечеловекоподобное…
— Э! — возмущенно осадил Колобок. — Ты давай не обобщай. Я, между прочим, тут всю ночь бдил, шоб вас волки не поели.
Из травы раздался тихий скептичный смешок Яра.
— Мы тебе очень за это благодарны, — заверил Финист, с весельем взглянув на меня.
Да и я тоже едва сдержала улыбку. Очень уж забавно выглядел этот говорящий хлебный шарик с ножами.
— Спасибо за заступничество, — поблагодарила я его и по вернулась к встающему на ноги Финисту. — Попробуешь посмотреть, где мы, еще раз?
— А чего тут пробовать? — усмехнулся он, разбежался и со всей силы грохнулся о землю!
Миг, и на земле осталась лишь мужская одежда, из-под которой в небо рванулся большой серый сокол. Не успела я опомниться, как сокол превратился в едва заметную точку в небе.
— Теперь я, кажется, понимаю, почему Финист такой странный, — пробормотал Яр. — Так часто головой, да об землицу…
Я хихикнула.
— Эх, просил я Печку, просил, а она не может, — мрачно проворчал Колобок, провожая взглядом птицу.
— Чего просил? — не поняла я.
— Да крылья мне напечь, — ответил он. — Сейчас тоже бы летал. Не так быстро, как энтот, но все одно — не пешком бы ходил.
Перед глазами тотчас нарисовалась картинка парящего в воздухе разговорчивого хлеба с двумя ножами, и я аж поперхнулась, силясь сдержать смех. Обидится ведь.
Тем временем точка в небе стала стремительно приближаться, на глазах превращаясь в пикирующего сокола.
Разобьется же! Я с нарастающим страхом смотрела на падающую птицу.
— Ты бы отошла, Марья, — озабоченно произнес Колобок. — Сдается мне, он почему-то непременно хочет удариться оземь именно там, откуда взлетел.
Не медля, я послушно отскочила на пару шагов, и сокол действительно ударился. Да как! Со всей своей соколиной дури вонзился в землю, словно решил пробить ее насквозь!
Инстинктивно вздрогнув, я зажмурилась, готовясь услышать предсмертный крик и влажно-мясистый шлепок. Но вместо этого голос Финиста произнес:
— Вот так и стой. Мне одеться надобно.
После чего раздался шорох одежды.
Гхм. Я ощутила неловкость. Ведь могла бы и сообразить, в каком виде он возвращаться будет, да заранее отвернуться.
Открыть глаза мне позволили, когда Финист опоясывался поясом с ножом.
— И как оно? В смысле, как полеталось? — смущенно спросила я.
— Да как обычно. — Финист пожал плечами. — Хорошо в небе, вольно. Идти нам не слишком далеко. Если скорым шагом, то еще до полудня на тракт выйдем, а там и до столицы рукой подать. Повезет, так упросим кого-нибудь на телеге подвезти — тракт оживленный.
Я с облегчением вздохнула. Хоть одна хорошая новость! Где люди, там цивилизация, нормальная еда и крыша над головой, благо деньги у меня имеются. А уж после отдыха можно подумать, что дальше делать.
— Тогда веди нас, Сокол! — провозгласил Колобок и горделиво добавил: — Женщины в центре. А я буду прикрывать тылы.
В глазах Финиста вновь сверкнуло веселье. Сдавленно кашлянув, он послушно кивнул и первым направился в лес.
Так и пошли. Финист на пару шагов впереди, я следом, а Колобок шел последним, фальшиво насвистывая что-то себе под нос.
Идти по лесу оказалось не слишком утомительно. Под сенью высоченных дубов царил сумрак, создавая приятную прохладу. Под ногами похрустывали ветки и прошлогодние желуди да пружинила хвоя редких сосен. Ориентацию в пространстве я потеряла практически сразу, но Финист уверенно шел выбранным направлением, и это успокаивало: заблудиться с таким проводником нам не грозило.
— Марья, а что ты дальше делать-то будешь? — внезапно спросил он. — Неужели вечно прятаться да убегать?
— Если другого варианта не будет — да, — ответила я. — Иначе меня заберут из этого мира и отправят обратно туда, где я выросла. А желания возвращаться назад у меня нет никакого. Но ни отец родной, которого я вообще-то из темницы спасла, ни бабуля, ни сестра единокровная не хотят ничего слушать! Семейка, блин, врагу не пожелаешь!
— Семью не выбирают, — наставительно вставил Финист.
— И это очень обидно, — буркнула я. — Эх, был бы способ предотвратить возможность моей отправки в другой мир! Теоретически ведь надо просто как-то заблокировать себя на переход. Ну или самой эти переходы освоить.
Финист аж с ноги сбился:
— Самой освоить? Марья, меж мирами ходить — это не грибы собирать. Тут не только сила волшебная нужна, но и талант, с рожденья данный. У нас вон только Яга да Карачун подобными возможностями обладают. Ну, может, в чужеземье еще кто найдется.
— Значит, хотя бы заблокировать. — Я упрямо мотнула головой. — Или придется в это самое чужеземье идти да там ходоков искать. Знакомиться и обеспечивать себе резервный путь между мирами, так сказать.
— В иных землях и порядки иные. Одной сложно будет…
Финист вдруг осекся и остановился.
— Ты чего? — Я едва не уткнулась в его спину. — Устал?
Колдун не ответил. Зато послышался голос догнавшего нас Колобка:
— О! Чую, волчьим духом запахло. Не было печали, да слишком ровно шли.
Я тотчас глубоко втянула воздух носом. Какой волчий дух? Свежестью пахнет, травой да нагретым деревом…
— А ну-ка, Марья, отодвинься назад, — не оборачиваясь, спокойно произнес Финист. — Сдается мне, кто-то проголодался и теперь радуется, что обед к нему своими ногами пришел.
Вот теперь я попятилась, изо всех сил вглядываясь в окружающие деревья, и нервно потрясла посохом.
— Яр, Яр, проснись!
Глазницы задремавшего в дороге черепа засветились.
— А-а-а? — широко зевнул тот, но тут же с лязгом захлопнул челюсть. — Ого! Опять волколаки? Вот не живется им спокойно!
— Мне начинать бояться? — нервно уточнила я.
— С чего бы? — усмехнулся посох. — Это мне без Источника тяжело, а ему вон, — он кивнул вслед Финисту, — эти волколаки на один зуб будут. Его-то Источник завсегда над головой болтается.
Успокоил меня Яр вовремя, потому как навстречу нам из-за широких деревьев уже выходили высокие, покрытые шерстью фигуры с вытянутыми клыкастыми мордами и когтистыми лапами. Какие же они все-таки жуткие!
Я нервно сглотнула.
С волколаками мне встречаться уже доводилось. Их насылала на меня одурманенная Морганой Василиса. В тот раз случилась настоящая битва, в которой Конь показал себя настоящим Брюсом Ли. Еще, конечно, магия посоха хорошо сработала, но сейчас со мной воздушный колдун, одним движением руки вызывающий ураганный ветер. А это даже покруче будет.
«Так что и впрямь бояться нечего», — окончательно решила я для себя, но посох ухватила покрепче. На всякий случай.
— А ну-ка! Давно я с этим племенем не переведывался! — внезапно азартно воскликнул Колобок и живенько так проскочил мимо меня, встав справа у Финистовой ноги.
С шелестом выхватив ножи, он, к моему изумлению, умело взмахнул ими в хитром рисунке. Свистнул разрезаемый лезвиями воздух. Затем Колобок обернулся и потребовал:
— Марья! А ну пни меня!
— Чего? — Я обалдело уставилась на хлебушек.
— Пни, говорю! Да посильней! — снова приказал он.
— Ты уверен? — Я по-прежнему не верила собственным ушам. Слишком уж странной была просьба.
Однако Колобок всем своим видом показал, что да, уверен.
— Ну-у… ладно… я, конечно, не Рональдо, — пробормотала я, отступая на пару шагов и примериваясь. А потом подскочила и изо всей силы пробила Колобковый пенальти в сторону волколачьих фигур.
— Иаааахууууу!!! — завопил тот, бешено вращаясь в воздухе и сбривая неудачно вышедшему вперед оборотню шерсть на макушке вместе с одним ухом.
— Хорошо закрутила, но высоковато, — одобрил Финист, проводя левой рукой снизу вверх.
Тотчас воздух подо мной уплотнился, словно усадив в мягкое невидимое кресло. Я охнуть не успела, как меня вознесло наверх и аккуратно примостило на толстенной дубовой ветке.
Яр ревниво хмыкнул, явно вспоминая прошлую схватку с волколаками и то, как он перенес меня на вершину здоровенного валуна.
— Не переживай, с тобой было более эпично, — заверила я посох и с беспокойством посмотрела вниз.
К счастью, переживания оказались напрасными. Все-таки колдун, подключенный к Источнику, — не та добыча, о которой мечтает вышедший на промысел человековолк.
Финист раскидывал нападавших врагов легкими взмахами рук. Те только и успевали отлетать в стороны да впечатываться в стволы деревьев с такой силой, что взвизгивали от боли от ломающихся костей. И пусть волколаки быстро исцелялись и снова бросались в бой, было ясно, что эта драка для Финиста лишь легкая забава.
А тут еще и Колобок бешено метался между лапами оборотней, подрезая тем сухожилия и пыряя куда ни попадя. Причем с такой скоростью, что поймать его даже волколакам оказалось нереально. В итоге зверюгам только и оставалось, что совершать нелепые прыжки, чтобы не попасть под острые ножи, которые мельтешили будто в руках шеф-повара.
Впрочем, долго это не продлилось. Едва Финист понял, что просто так волколаки не сдадутся, он слегка нахмурился и широко раскинул руки. Ветер среди деревьев загудел втрое яростнее, и одновременно со всех сторон ударили тугие воздушные струи, сбивая рычащих волколаков в один большой шерстяной ком.
Колобок прекратил охоту за нижними конечностями врагов и вместе со мной завороженно уставился, как большой рычаще-визжащий клубок медленно поднимается в воздух. Выше, еще выше, до самых крон деревьев…
А потом ком живых тел как-то разом распался, и ошеломленные волколаки горохом посыпались на землю.
— Еще разок? — с ухмылкой предложил Финист и сделал шаг вперед.
Это стало последней каплей. Стая, словно получив хороший пинок под зад, скуля и визжа, бросилась прочь и почти сразу пропала из вида.
— Эх! А я только во вкус входить начал, — проворчал Колобок, пряча ножи в ножны, и посмотрел на Финиста. — Слушай, а чего бы с нами такое не сотворить? Взял, поднял нас в воздух да перенес куда нужно. Все не на своих двоих через чащу ломиться.
Колдун с сожалением пожал плечами и взмахом руки опустил меня на землю.
— Не могу, — ответил он. — Сам летаю лишь в соколином обличье. Воздух — стихия непостоянная и своевольная. Держать ветер под контролем я могу лишь малое время. Забросить валун или тех же оборотней под облака проще, чем аккуратно перенести их хотя бы на полет стрелы. К примеру, чтобы Марью на дерево перенести безопасно для нее же, мне пришлось куда больше сил приложить, чем на раскидывание по округе этих зверюг.
Колобок недоверчиво посмотрел на него, но ничего не сказал, смирившись с тем, что идти все-таки придется.
— Они не вернутся? — спросила я, меняя тему.
— Вряд ли. — Финист хмыкнул. — Это люди могут наперекор опасности снова и снова удачу пытать. А зверям природа так рисковать не позволит.
— Да если и вернутся, мы им еще что-нибудь отчекрыжим, — довольно добавил Колобок, подбирая с земли срезанный кончик волчьего уха, и повернулся ко мне. — У тебя нет какого-нибудь шнурка в запасе? Хочу из этого вот украшение на шею смастерить. — Он подбросил свой трофей в воздух.
— Какую шею? — проворчал посох. — Нет ее у тебя, одна голова с ручками да ножками.
— Точно! — Колобок хлопнул себя по условному лбу. — Забылся. Бывает. После славного боя чего только не ляпнешь, пока кровь в жилах еще ярится…
— У тебя и крови нет. Только тесто заместо… — начал было Яр, но я пристукнула им о землю, заставляя замолчать.
Грубить хлебу, который разговаривает, ходит и ножами размахивает, как заправский китайский повар, — не самая умная затея. Яр, впрочем, и сам это понял, так как умолк, лишь лязгнул костяной челюстью напоследок.
А неунывающий Колобок уже прилаживал трофей на пояс.
— Ладно, не время прохлаждаться да лясы точить, тракт сам собой к нам не вывернет, — подвел итог Финист и, в последний раз оглядев место минувшего боя, продолжил путь.

Глава 6

На тракт мы вышли аккурат в тот час, когда я окончательно решила объявить всем местным комарам войну и затребовать у Яра помощи в этом несомненно благородном деле. Потому что желающих испить бессмертной кровушки оказалось просто неимоверное количество!
Финиста, что самое интересное, писклявые сволочи не замечали совершенно. Наоборот, словно, почуяв в колдуне соколиную кровь, стремились подальше убраться с его пути. Ну а подальше была я. Вот вам и здравствуйте…
Интересно, что они вообще здесь жрали, пока меня не было?
Тракт, представлявший собой широкую, крепко утоптанную дорогу, действительно был оживлен сверх меры. Мимо нас то в ту, то в другую сторону постоянно проезжали груженые телеги, а то и целые обозы.
Чтобы не вызывать лишних вопросов, посох вновь принял облик простой палки, а Колобка я взяла в руки. Тот каким-то образом умудрился втянуть в себя полностью руки и ноги и внешне стал неотличим от большой пышной булки. Ну а то, что булка была перевязана ремнем с ножами… мало ли как изволит себя развлечь девица в путешествии? Кто-то кукол наряжает, а я вот с хлебом балуюсь.
В общем, вид мы имели самый обычный и вскоре уже неспешно ехали в большой телеге, груженной вязанками соломы. Зачем в городе нужна солома, я не имела понятия, да и какая разница? Главное, что на этих вязанках получилось замечательно устроиться и дать отдых гудящим ногам.
Финист же, договорившийся с дедком-возницей об извозе, со всеми удобствами разместился рядом с ним. Причем, как оказалось, с двойной выгодой для себя, ибо после непродолжительной беседы о том, кто мы и куда идем, послышался звук выдергиваемой деревянной пробки и довольное:
— Хороша бражка у тебя, отец! До нутра теплом приятственным прошла.
— А то ж, — с готовностью отозвался дедок. — На меду да облепихе настоянная. Собственноручно изготовил, от старухи своей скрывая.
Тихонько хмыкнув, я прикрыла глаза. Уютно пахло соломой, было мягко и тепло, а легкий ветерок освежал лицо. Негромкие голоса мужчин все больше сливались в однообразный гул, и я сама не заметила, как задремала, убаюканная покачивающейся и поскрипывающей телегой.
Разбудил меня Финист, легонько тряхнув за плечо:
— Просыпайся, Марья. Ворота Береславля близко.
Чувствуя себя бодрой и отдохнувшей, я со вкусом потянулась и посмотрела из-за спины Финиста вперед. Ого!
Столица Тричетвертого царства впечатляла. Не так, как Китеж-град, а по-своему. В отличие от города на воде Береславль во всю ширь растянулся на возвышенности среди полей. Стены его были крепкими и высокими, перемежаясь с мощными башнями, а за ними виднелись крыши домов, покрытые красной и серой черепицей. Дорога же, по которой мы ехали, оканчивалась у огромных кованых ворот.
— Ну что, сопутники, — донесся голос деда-возницы. Судя по его голосу, пока я спала, тот еще не раз прикладывался к своей бражке. — В город-то со мной въедете аль своим ходом?
— С тобой, коли против не будешь, — отозвался Финист. — К чему ноги бить?
Так, на телеге, мы и миновали ворота, совершенно не заинтересовав стражу, а на городской площади тепло распрощались с дедом Кузьмой.
— Коль надобность появится, так ты Кузьму Матвеича на рынке поспрошай. Меня там каждый знает. Чем смогу, помогу. Уж больно с тебя компания приятственная, — напутствовал Финиста тот и повернул телегу в сторону центра города.
— А мы с тобой на ночлег устраиваться пойдем, — провожая деда взглядом, сказал колдун. — Есть тут место хорошее, где я всегда останавливаюсь, как дорога в Береславль приведет. Кормят вкусно, поят крепко, вопросов не задают. А еще там диво одно есть.
— Это какое? — полюбопытствовала я.
— Гусли-самогуды. — Финист, словно что-то вспоминая, улыбнулся. — Чего ни задумаешь, вмиг сыграют. А люди и довольны. Песни поют да радуются.
— Местный аналог караоке, значит, — тихо сказала я сама себе и еще больше заинтересовалась.
Разрекламированная Финистом корчма оказалась совсем недалеко. Она расположилась в правильном месте: совсем близко от ворот и, соответственно, от главной дороги. Так что приезжающим купцам, которые искали место для ночлега, и плутать по городу не приходилось.
Большое двухэтажное здание из толстенных бревен с вывеской «Дуб и желудь» встретило нас умопомрачительными запахами жареного мяса, грибов и хлеба. Я покрепче прижала к себе Колобка, который начал явственно и с подозрением принюхиваться.
В хорошо освещенном помещении было людно. По самому центру зала стоял огромный длинный стол, за которым на лавках сидел простой люд и потчевал себя кашами, мясом, супами, запивая все это брагой, пивом, квасом и разными сбитнями. Тут были и местные мастеровые, и какие-то воины в кольчугах, и простые торговцы.
А вдоль стен стояли столы поменьше, за которыми расположились те, кто побогаче. Купцы в дорогих расшитых одеждах чинно ужинали и вели деловые беседы.
Там-то, за одним из небольших столиков, мы с Финистом и устроились.
— Финист! — Мы едва успели опуститься на лавку, как к столу подошел высокий крупный мужик с рыжей бородой и повязанным поверх одежды фартуком. — Давненько не видывал тебя. По делам аль по-простому заехал?
— Здравствуй, здравствуй, Прокоп. — Финист поднялся из-за стола, и они крепко обнялись. Колдун аж крякнул от натуги, выдерживая медвежьи объятья. — Марья, — Финист обернулся ко мне, — Прокоп, мой старый знакомец и хозяин этой корчмы.
— Очень приятно, — несмело сказала я, пытаясь сообразить, сколько надо качаться в спортзале и есть протеина, чтобы добиться такого же размаха плеч. — А я Марья… в общем, просто Марья.
— И тебе, девица, здравствовать, — пробасил Прокоп. — Устали небось с дороги? Чего пожелаете? Вмиг исполню, как для самых дорогих гостей!
— Нам бы поесть. И ночлег тоже желателен, — откликнулся Финист.
— Все будет, — заверил хозяин корчмы. — Сей же час пошлю Глашку комнаты готовить. Кушать чего изволите?
Финист на мгновение задумался, а потом прихлопнул по столу ладонью:
— Неси-ка мне, Прокоп, жаркое в горшке. Да чтоб зелени побольше и мясо понежней. Соусов заморских не забудь да пива кувшин. Пирогов положи, соленостей всяких — огурчиков моченых, черемши, помидорчиков солененьких со щавелем. А на закуску полкруга овечьего сыра и хлеба каравай.
— А ваш-то что? Зачерствел в дороге? — Прокоп бросил взгляд на неподвижного Колобка, которого я поместила рядом на скамеечке. — Так могу в печи разогреть…
— Не надо! — торопливо перебила я. — Это… это не мой хлеб!
— А чей же? — удивился Прокоп.
— Я его к бабушке несу. Она кроме него никакой иной есть не хочет! — выпалила я первое, что пришло в голову.
— Хм, ну ладно. — Хозяин корчмы почесал голову, но больше вопросов задавать не стал. — Так что ты пожелаешь?
— А у вас борщ есть? — озвучила я самое аппетитное, на что упал взгляд у сидящих за соседним столом купцов.
— В миске аль в горшочке? — тут же осведомился Прокоп. — С говядиной или свининой? На косточке или мякоть? Сметанкой али сливками побелить? Гренки с хреном еще предложить имею…
От перечисленных вариантов рот мгновенно наполнился голодной слюной, и я сглотнула. После чего, не в силах выбрать сама, решила;
— Неси на свой вкус.
Хозяин кивнул и, напоследок подмигнув Финисту, отошел.
А вскоре я уже за обе щеки уминала вкуснейший наваристый борщ вприкуску с пикантно-острыми и душистыми гренками. Ну а Финист, демонстрируя какой-то совершенно нечеловеческий аппетит, поглощал огромные порции мяса с гарнирами и соленьями. Причем управился со всем вышеотмеченным едва ли не быстрее, чем я с одной своей тарелкой!
После того как с едой было покончено, Финист чуть ослабил пояс, с довольным вздохом откинувшись на спинку стула. За окном уже окончательно стемнело.
И вот тут-то и наступило время того самого, обещанного им дива-развлечения. На наших глазах хозяин корчмы вынес в зал большие, резные, темного дерева гусли и положил их аккуратно на свободный от посетителей стол.
— А вот, гости дорогие, гусли-самогуды, на радость вам да на потеху! — гордо произнес он и отошел в сторону.
За столами оживились, зашептались. Из-за стоящего у окна стола поднялся дородный купец, степенно огладил бороду, кашлянул и сказал басом:
— Ну что, почтенные, я начну, коль никто не против?
— Да кто ж против-то! Давай, Невзор Радиславович! Супротив тебя тут нет знатнее… Побалуй себя, купец почтенный… — донеслось из-за столов.
Еще раз кашлянув, купец нахмурил брови, и гусли тотчас отозвались мелодичным переливом.
— Летят у-утки… — затянул басом купец. — Летят у-у-утки-и!
Гусли подхватили мелодию и из-за столов пришел немедленный ответ;
— И два гу-у-уся!
— Ох, кого люблю, кого люблю, — продолжил купец, и все в зале подхватили:
— Недожду-уся!
Песни потекли плавно, одна за другой. Я тоже начала подпевать, что знала. «Во поле березка стояла» да «Ой, мороз, мороз».
Народ разошелся. Много ль надо русскому человеку? Полный стол, дружеское плечо да душевная песня.
Но в одну из пауз между сменой исполнителей хозяин вдруг хлопнул в ладоши, призывая всех ко вниманию, и неожиданно повернулся к нам с Финистом:
— Гости дорогие! Тут средь нас друг мой сидит, Финистом Соколом прозываемый. Да не один сидит, а с девицею своею! Попросим, други, спеть красавицу? У такой, поди, голосок получше наших будет да понежнее. — Он поклонился мне. — Уважь народ, свет-Марья, сделай милость!
За столами примолкли, все взгляды обратились на нас. Я почувствовала, что краснею.
— Я не умею петь, — жалобно прошептала я ухмыляющемуся Финисту. — И песен ваших не знаю!
— Отказываться нехорошо, — тихо ответил тот. — Людей обидишь. А песни пой, какие знаешь, гусли мелодию подхватят.
Гхм? Ну ладно. Вы хотите песен, их есть у меня… наверное.
Я несмело поднялась из-за стола, собирая в кулак остатки храбрости. Чего бы такого спеть-то?
В голову как назло лезла исключительно «Голубая луна», но ее местная публика вряд ли оценит.
И тут, словно поймав мою ускользающую мысль, гусли медленно зазвучали мягким перебором, а песня сама по себе полилась:

Черный во-орон, что ж ты вьео-ошься
Над моею головой?
Ты добы-ычи не дожде-ешься,
Черный ворон, я не твой!

Конечно, ее я знала не очень хорошо и кое-где привирала, но кому здесь было меня поправлять? Так что все просто слушали. И слушали, кстати сказать, очень внимательно — в корчме стояла полная тишина. Это было приятно, и, сама не заметив, я даже увлеклась.
Вот кто-то из гостей смял в руке шапку, прижав ее к глазам, пряча выступившие слезы. Вот кто-то тихонько начал подпевать припев. Вдохновила людей песня!
Ну а меня такое повышенное внимание вдохновило на продолжение. Вслед за казачьей народной песней я, как смогла, исполнила романс «Мой костер в тумане светит», а потом хорошо зашли и «Как упоительны в России вечера». И пусть многие слова местной публике были незнакомы, принимали они меня на ура. Тут ведь не слова важны, а смысл. Ну и, скажу без ложной скромности, манера исполнения.
А я старалась. Чужое внимание всегда приятно. Особенно когда здровенные мужики, видавшие виды, откровенно пускали слезу да орали, требуя еще песен. А уж когда припев «То-олько-о рюмка водки на столе-е-е!» вместе со всей корчмой начал даже Колобок подпевать, и вовсе стало ясно: караоке удалось.
Остановилась я лишь тогда, когда голос уже охрип, а гусли несмело начали выдавать знакомые рифы «Deep Purple». Сообразив, что до «Smoke on the Water» в этом мире музыкальный прогресс еще не дошел, я с усилием прогнала мелодию из своей головы и низко поклонилась присутствующим. Гусли замолчали.
А потом грянули такие аплодисменты, что я от неожиданности чуть не подскочила на месте. Люди хлопали, стучали по столам, топали и вообще всячески выражали свой восторг.
Из-за своего стола вновь поднялся могучий Невзор Радиславович и самолично поднес мне кубок, доверху наполненный красным вином.
— Испей, дева, из моего кубка! — пробасил он. — Уж порадовала так порадовала!
Предложение было весьма кстати, так что я приложилась к кубку и в несколько глотков его осушила, даже не ощутив крепости. Пересохшее горло с радостью приняло купцово подношение. А потом и подношение Прокопа в виде пузатого кувшина с тем же вином.
Большую часть кувшина, конечно, выдул Финист, но мне и оставшегося хватило. Уже вскоре в голове зашумело, а лица вокруг стали расплываться. Но разве нормального студента такое состояние испугает? Ха!
Так что я продолжила этот вечер, старательно подпевая всем, кто решил выступить после меня. А потом и в пляс с другими гостями пустилась.
Закончилось все на том, что я пыталась объяснить и продемонстрировать народу, что «тверк» — это такой танец, а вовсе не «ух ты, срамота какая». Финист проводил меня наверх, в гостевую комнату, где я и рухнула в мягкую постель, стащив с себя из последних сил сарафан. И, счастливо миновав стадию летающих вертолетиков, практически моментально заснула.
Вот только сон оказался странный. И тревожный.
Мне снилось, что я иду сквозь туман, ступая по мокрой траве. Свет из глазниц черепа на посохе был не в силах пробить окружающую хмарь. При этом сарафан на мне был сухой, чего не скажешь о босых ногах.
Куда я шла? Зачем? Ответа не было. Но я точно знала, что мне жизненно необходимо выбраться из этого проклятого тумана.
Вокруг, в неверном свете полной луны, из тумана то и дело появлялись знакомые лица, словно сотканные из водяной мороси. Наволод, Василиса, Финист… Даже Костопрах показался на мгновение и поманил куда-то иссохшей кистью.
Но я шла вперед. И время словно остановилось. Только туман, светящийся посох и тщетные попытки найти место, где меня… ждут?
— Не оглядывайся, Марья, — проскрипел вдруг Яр. — Что оставишь позади, то явится впереди. Не оглядывайся…
И впереди, сквозь хмарь, медленно, но верно вырастал огромный темный холм со странным строением на пологой вершине. Проклятый туман клубился у его подножья, не в силах подняться выше, словно останавливаемый невидимым препятствием.
Замок? Но чей? Или не замок это? А… храм?
Кукареку-у-у!!!
Голос утреннего петуха разметал и туман, и тусклую луну, и сам странный холм в клочья.
Я открыла глаза.
Судя по всему, солнце встало совсем недавно. Его лучи еще не выгнали ночную прохладу, так что вылезать из-под теплого одеяла не хотелось совершенно.
Однако, несмотря на это и на чудной сон, я чувствовала себя отдохнувшей. Вопреки опасениям голова после вчерашнего не болела, а, наоборот, была восхитительно ясной.
— Хорошее вино у Прокопа, — сказала я себе. — Натуральное. Никакого похмелья. Это вам не…
Тут я сбилась, так как в винах своего мира ориентировалась не особо хорошо.
Время терять не хотелось, поэтому, как ни манили теплое одеяло да мягкая перина, я встала, прошла в незамеченную с вечера смежную комнатку, где обнаружила рукомойник и прочие сантехнические радости. Попользовавшись ими и умывшись холодной водой, я быстро оделась и, подхватив посох, вышла из комнаты.
Когда я спустилась вниз, обнаружила, что в большом зале корчмы практически никого нет. Только за одним из столов сидели два купца, быстро доедая что-то из небольших горшочков. Торопились, видно, по своим торговым делам, стараясь покинуть город, как только по утреннему времени откроют ворота.
Мне вежливо кивнули, как своей знакомой, и жестом пригласили присоединиться к трапезе. Я вежливо улыбнулась и отрицательно качнула головой, отказываясь. Купцы вновь склонились над своими исходящими паром горшочками, а я села за свободный стол.
— Ай, и рано поднялась, свет-Марья! — раздался голос Прокопа, и сам он, огромный и добродушный, вышел из-за своей стойки. — А вот яишенкой тебя побалую. Яички свежие, только из-под курицы…
— И меня заодно побалуй! — раздался веселый голос.
Я обернулась и увидела спускающегося по лестнице Финиста. Тот тоже был собран, с дорожной сумкой на плече.
— Доброе утро, — поздоровалась я, когда колдун присел за мой стол. — А Колобок где?
Финист кивнул в ответ и ухмыльнулся:
— Умаялся вчера, бедняга. И пел, и плясал наравне со всеми.
— И никто не удивился? — Я недоверчиво хмыкнула.
— Поначалу было дело, а потом на него рукой махнули. Подумаешь, булка пляшет. Эка невидаль! А вот пить наш Колобок не умеет. — Финист засмеялся. — Хотя и честно попробовал.
Тем временем к нам вернулся Прокоп с огромной шкварчащей сковородой, источающей потрясающие ароматы яичницы и бекона, крынкой молока и свежими пышными плюшками. То, что нужно, для начала прекрасного дня! Жаль, что они тут про кофе ничего не знают. Но я была готова с этим смириться.
— Я тут, пока ты… в общем, пока ты местный люд своими танцами нервировала, с купцами пообщался, — подождав, пока хозяин корчмы поставил перед нами завтрак и отошел, произнес Финист. — Ты ж вроде к Баюну в Лукоморье собиралась?
Я кивнула.
— Так вот, в те места мало кто из больших купцов ходит. Торговля маленькая, Кощеево царство близко, да и дороги неспокойны. Но одного нашел. Мстиславом звать. Он здесь не ночевал, но согласился взять тебя в обоз. С ним доедешь до…
Договорить Финист не успел.
Дверь в корчму распахнулась от сильного толчка, и в проеме появилась высокая фигура. Утреннее солнце светило прямо в глаза, поэтому я не сразу рассмотрела того, кто зашел.
Зато рассмотрел Финист. И радостно крикнул.
— О! Здравствуй, Наволод!
— И тебе не хворать, Финист, — отозвался знакомый голос, от которого мое сердце застучало так сильно, что, казалось, решило отправиться погулять отдельно от хозяйки.
Яр сдавленно выдохнул.
Я попыталась сказать что-то такое остроумное и язвительное, но во рту почему-то пересохло, и ничего кроме «а мы тут сидим, плюшками балуемся», причем сказанного исключительно голосом Ливанова-Карлсона, на ум не приходило.
Дверь за Белогором закрылась. Он каким-то особым взглядом посмотрел на завтракающих купцов. Да так, что те, до этого момента с любопытством разглядывающие раннего гостя, как по команде, уткнулись в свои горшочки, всем видом демонстрируя, что их тут и вообще нет.
Белогор не спеша подошел к нашему столу.
— Присядешь? — осведомился Финист, цепляя на деревянную двузубую вилку знатный такой кусок яичницы. — А то и позавтракай с нами. Мы вчера с Марьей уж очень умаялись.
— Умаялись, значит?
Белогор улыбнулся широко, белозубо, и мое сердце испуганно сжалось. Потому что я прекрасно знала, что последует за этой улыбкой. Так широко улыбался облик Белогора только тогда, когда Наволод был исключительно зол. А потом он широко шагнул, огибая стол…
Самого замаха и удара я не заметила. Вот только что сидел тут Финист. Хрясь! И нет Финиста, только вилка с наколотой на нее яичницей шлепнулась на пол, а сам Сокол уже кубарем отлетел в сторону купцов. Те, увидев, чем все оборачивается, похватали шапки да сумки и со всех ног рванули к выходу.
А Финист не спеша поднялся. Потрогал рукой челюсть и ухмыльнулся.
— Драка с утра? Гм, даже примета на этот счет была какая-то… — сказал он, не спуская взгляда с Белогора, который с самым недружелюбным видом пошел к нему, отшвырнув по пути опрокинутый стул.
Финист хрустнул пальцами, сжал кулаки и уточнил:
— Без колдовства?
Белогор не ответил, а с ходу попытался повторить свой удар. Вот только Финист был готов к этому. Кулак с шумом пронесся мимо его лица, а ответный удар в грудь заставил Белогора с шумом выдохнуть и отступить на полшага.
— Вот это по-нашему! — обрадовался неизвестно чему Финист и, в свою очередь, налетел на Белогора.
…Когда сломался первый стол от падения на него сразу двух сцепившихся тел, моя оторопь внезапно прошла.
— Прекратите! Вы! Оба! Хватит!
Но меня никто не слушал. Оба колдуна явно вошли во вкус, и создалось полное впечатление, что, собственно, причина драки их уже занимает мало. Колдовство они, по молчаливому согласию, действительно не использовали. А вот трактирную мебель — сколько угодно! Стульями ведь так удобно кидаться! А еще они здорово и красиво разлетаются в щепки от соприкосновения с организмом противника.
Однако такое положение вещей совершенно не понравилось Прокопу, который как раз выскочил из своей кухни и теперь ошалело смотрел на разворачивающееся побоище. Его оторопь прошла, когда он едва увернулся от одного из горшков, как оказалось, с кашей, недоеденной купцом. Горшок вдребезги разлетелся за его спиной, попутно разбив висящее на стене декоративное блюдо.
— А ну, стоп! — рявкнул Прокоп так, что у меня заложило уши, а оба колдуна застыли в самых неестественных позах, держа друг друга за рубахи и одновременно замахнувшись кулаками. — Мое заведение громить?! Да я вам…
Что именно «он им», дослушать не удалось, так как Прокоп, подхватив откуда-то здоровенную дубинку, одним прыжком миновал стойку и кинулся на обоих колдунов!
И вот это их отрезвило. Взмах руки Финиста, и ударившая тугая струя ветра заставила разозленного хозяина остановиться и даже пригнуться. Свечная люстра под закопченным потолком закачалась, грозя упасть. Волосы Белогора на одно неуловимое мгновение изменили свой цвет на пепельный, глаза сверкнули зеленым, а сквозь человеческое лицо проступила личина Наволода. Мертвый огонь небольшим таким костерком вспыхнул в его правой руке.
Но, как ни странно, хозяина это не впечатлило. Он не смог совладать с дующим прямо на него ветром, зато просто взял и швырнул дубинку в сторону колдунов, крикнув:
— Эй, дубинка из мешка! Наломай-ка им бока!
И дубинка послушалась! Она не упала на пол, да и ветер Финиста был ей нипочем. Ожившая деревяшка взлетела повыше и бросилась на обоих колдунов, раздавая крепкие удары то одному, то другому.
— Да только тебя не хватало! — в сердцах воскликнул Финист, получив увесистый тычок под ребра и отмахиваясь от летающей дубинки стулом. — А ты чего ворон считаешь? — рявкнул он в сторону Белогора, который с тем же успехом пытался отмахнуться небольшой лавкой.
— Жалко палку! — отозвался он. — Сгорит ведь!
— Эй, Прокоп! — снова заорал Финист. — Убери ты ее! Не будем мы больше! Не будем!
— Во всяком случае, не здесь! — добавил Белогор, уклоняясь от удара в голову.
Ветер давно стих, и Прокоп еще пару мгновений наслаждался видом двух скачущих колдунов. Я даже несколько заволновалась за его заведение. Ведь эта парочка, случись им рассердиться всерьез, раскатает его корчму по бревнышку и не поморщится.
— Эй, дубинка, вышел срок! Залезай опять в мешок! — наконец приказал хозяин корчмы, и дубинка тотчас прекратила экзекуцию, со свистом улетев обратно за стойку, где и затихла.
А потом начались подсчеты убытков. Причем, называя суммы, Прокоп, как мне показалось, откровенно их удваивал, если не утраивал. С другой стороны, моральный ущерб заведению как-никак был нанесен. Вон как купцы-то усвистали.
Заплатил Белогор. Финист демонстративно вывернул пустые карманы, показывая, что денег у него нет. Про тугой кошель на поясе он случайно или нарочно забыл.
Наконец поломанная мебель была с ворчанием убрана кое-как хозяином, а мы втроем уселись за один из оставшихся целым столов. На проскакивающие между колдунами искры я старательно не обращала внимания. Не крушат все вокруг, уже хорошо.
Однако начать разговор не удалось.
— Меня будить?! — раздался вдруг сердитый голос со стороны лестницы.
Я перевела туда взгляд, гадая, кому еще тут не спится в такую рань, и с трудом удержалась от того, чтобы не открыть от удивления рот.
Наверху, покачиваясь, стоял Колобок. Но какой Колобок! Не Колобок, а, я бы сказала, Колобочище!
Во-первых, он стал раза в два, а то и в три больше. Во-вторых, еще недавно тонкие ручки сейчас просто бугрились мышцами, а на румяном хлебном теле заметно просвечивали кубики накачанного пресса.
Раздутый донельзя Колобок с некоторым трудом спустился с лестницы и вперевалочку подошел к нам.
— Что с тобой? — осторожно спросила я. — Ты как-то… изменился, что ль?
— Я на массе, — важно пояснил Колобок, забираясь на стул.
Сейчас его рост позволял свободно оглядеть столешницу.
— Вино? — понятливо усмехнулся Финист.
— Оно самое, — подтвердил Колобок. — Тесто-то у меня дрожжевое, вот и пошла реакция. Ненадолго только. К полудню вновь усохну. Да оно и к лучшему. Хожу словно в штаны наложил, которых у меня, собственно, и вовсе нет. Я за натуральный спорт, без допинга.
— Это еще кто? — спросил Белогор, во все глаза таращась на Колобка.
— Это Колобок, — представила я ему хлеб. — Мой верный спутник и помощник. Как, собственно, и Финист.
Колобок важно кивнул Белогору и тут же прикрыл глаза.
— Я подремлю еще, — зевнул он. — А то будят тут спозаранку всякие. А у меня похмелье.
Судя по лицу Белогора, он решил больше ничему не удивляться.
Тем временем в зале раздались музыкальные переливы. Я обернулась. Это Прокоп достал гусли-самогуды и положил их на стойку. Сам же стал собирать осколки и черепки разбитой посуды. Гусли играли что-то легкое, создавая общий музыкальный фон.
— Ты чего драку-то затеял? — Финист потер синяк на скуле и вопросительно взглянул на Белогора.
— Она моя невеста, — мрачно сообщил тот.
— А-а… — понимающе протянул Финист.
— Бывшая, — отрезала я.
— О-о? — Во взгляде Финиста промелькнуло любопытство.
— Марья…
— Я вернула ему кольцо, — намеренно не обращая на Белогора внимания, пояснила Соколу я. — И сейчас в очередной раз убедилась, что правильно сделала. Иначе у меня точно друзей не осталось бы. Прости за него. Ты столько мне помогал, спасал, а в итоге синяков отхватил от этого… неадеквата.
«Неадекват» резко выдохнул и повторил;
— Марья, нам надо поговорить. А перед Финистом я и сам извиниться могу, раз ошибся.
— Не бери в голову, все понимаю, — махнул рукой тот и ухмыльнулся. — Зато размялись как хорошо с утречка.
Ну вот типичный Финист! Любая драка ему в радость!
Но ладно он, Белогор-то, спрашивается, с чего завелся? Ревность показательную решил мне убедительно изобразить? Нашел способ! Кстати, по поводу «нашел»…
Я мрачно посмотрела на него:
— Что ты тут делаешь?
— За тобой пришел. — Белогор ответил мне уверенным взглядом. — Я ведь говорил, что найду, где бы ты ни была.
Значит, это был не сон! Мы действительно общались! И получается, он каким-то образом смог обойти защиту Карачуновой вьюги?
— Как? — нервно спросила я.
— Догадаться, что ты использовала зеркало Василисы для связи со мной, было несложно, — сказал Белогор. — Поэтому я пришел к ней. Но тебя там уже не было, только с Кощеем в очередной раз поругались. Они, конечно, отказались говорить, где ты сейчас, но в Китеже слишком много слухов ходило о том, как некая самозванка сбежала из города вместе с Финистом. Так что осталось только отыскать его.
— То есть сюда сейчас еще и Кощей прийти может? — обеспокоенно уточнил Яр, про которого я совсем забыла в суматохе.
И беспокойство его было весьма обоснованно. О вероятности того, что и отец может выследить Финиста, я до сего момента и не думала, но после слов посоха нервно обернулась на дверь. Да и Финист как-то разом нахмурился и вопросительно изогнул вспухшую бровь.
— Вряд ли. По крайней мере, не так быстро. — Белогор отрицательно качнул головой. — Я для поиска к Белоснежке заглянул и ее зеркало использовал. Кощеева же тарелочка без яблока не действует, а зеркало Василисы разбито, так что моим способом им воспользоваться не удастся. А выслеживать по духу — дело хлопотное.
Мы с Яром облегченно вздохнули. Значит, шанс скрыться от заботливых родственничков еще оставался. Главное, не терять времени, а то купец, с которым Финист договорился, без меня уедет.
— Вот и отлично. — Я начала подниматься с места. — В таком случае мне пора.
Внезапно какая-то неведомая сила мягко заставила сесть меня обратно за стол.
— Мы еще не поговорили, Марья, — произнес Белогор.
Устремленный на меня взгляд бывшего жениха был тверд и не оставлял сомнений: без задушевного разговора я из корчмы не выйду.
Вот ведь!
— Не думаю, что этот разговор что-то изменит, — хмуро сказала я.
— И все же ты должна выслушать объяснение тому, что видела, — с нажимом продолжал стоять на своем он.
Ничего не оставалось делать, как кивнуть.
— Хорошо. Я слушаю.
— К Морскому Царю я пришел за помощью и с надеждой стать союзниками, — заявил он. — Моргана сбежала, и нет гарантий, что она не попытается вновь захватить Медную гору. А после того, как ты исчезла, пропала связь с Источником Мертвой воды, что меня ослабило. Поначалу я думал, что смогу найти какой-то выход, что время еще есть, но буквально два дня назад вдруг почувствовал странный всплеск чужой силы у Источника Медной горы, после чего он стал нестабилен. Кто-то пытался обратиться к Мертвому огню!
— Кто? — удивленно спросил Финист.
— Да кабы я знал! — Белогор сердито выдохнул.
А вот я знала. Но признаваться пока не спешила. Все-таки путешествие через Навь не то, о чем хочется рассказывать.
— Собственно, поэтому я посчитал, что времени на размышления больше нет, и отправился к Морскому Царю вновь договариваться об условиях сотрудничества. — продолжил тем временем Белогор. — Но этот старый карп упорно пихал мне свою дочку. Именно в этот момент ты, Марья, и увидела меня через зеркало Василисы.
Я недоверчиво хмыкнула.
— Ты ведь сама сказала: что Живая, что Мертвая вода — все равно. Так зачем бы я искал тебя, если бы мне действительно был нужен только Источник? — добавил Белогор.
Хм. Вообще-то логично. Если бы не одно «но». Если Белогору нужен союзник с Источником, и не более того, почему он обратился к Царю Морскому? Почему именно к нему, хотя…
— А вы ведь с Финистом давно знакомы? И хорошо, как я понимаю? — вкрадчиво уточнила я.
— Да. — Оба кивнули.
— Так почему ты у него поддержки не просишь? — Я торжествующе посмотрела на Белогора. — Почему не идешь к другу, а прямиком бежишь к Царю Морскому, у которого дочь взрослая и незамужняя? Красивая у тебя история, да только не складывается она ни фига!
— Марья…
— Что — Марья? — перебила Белогора я. — Думаешь, ревность изобразишь, лапшу мне на уши навешаешь, и довольно? Только я не дура, я логически мыслить умею! Тебе не только союзник понадобился, тебе полная власть над Источником нужна!
— Марья, ты все же слишком поспешно судишь, — попытался вмешаться уже Финист.
Однако я только скривилась.
— Поспешно? Я, по крайней мере, с замужеством не спешу в отличие от него! Вот правильно Василиса говорила…
— Хватит!
От резкого окрика и удара по столу Белогорова кулака я едва не подпрыгнула и, замолчав, нервно моргнула.
— Василиса тебе могла сказать что угодно! — рыкнул он. — Но разве я говорил, что согласен на Варваре жениться? Разве я об этом сказал?!
— Откуда мне знать? Я не весь твой разговор с будущими родственниками слышала! — огрызнулась я.
— Вот именно! — припечатал Белогор. — Дослушала бы, а потом виноватым делала, если бы было за что!
Глаза колдуна от злости блеснули зеленью…
А потом вдруг резко и волосы побелели, и лицо изменилось, проявив истинные Наволодовы черты.
— Эй, друг, — тихо сказал Финист, оглянувшись. — Ты это чего? Понимаю, нервы сдают, но человечий облик-то верни, а то хозяин заподозрит чего недоброе да вновь за дубинку возьмется.
Белогор… нет, уже не Белогор — Наволод удивленно посмотрел на него, потом с неменьшим удивлением уставился на побледневшую кожу рук и белоснежные пряди:
— Хм? Я вообще-то и не собирался его снимать…
— Я чувствую что-то странное, — перебил его внезапно обеспокоившийся посох. — Вернее, странно то, что я ничего не чу…
Яр неожиданно замолчал. Глаза черепа потухли, а нижняя челюсть безжизненно отвалилась вниз.
— Не поняла?.. — Я недоуменно моргнула, и тут раздался звук упавшего со стула Колобка.
Охнув, я бросилась его поднимать и вот тут окончательно испугалась, потому что в руках оказался обычный хлеб! У Колобка исчезли руки-ноги, пропали глаза и рот. Сейчас это был простой ком запеченного теста.
Я бережно положила его на стол ровно в тот момент, когда, тревожно тренькнув напоследок, замолчали гусли-самогуды.
— Сдается мне, не к добру это все, — с тревогой пробормотал Финист и посмотрел на Наволода. — Хватай Марью и уматывайте по Тропе отсюда. Нутром беду чую.
— Согласен. Уходим, — кивнул тот и, схватив меня за руку, быстрым шагом направился к выходу.
Сопротивляться и не подумала. Выяснение личных отношений — это одно, а перспектива реальной опасности — совсем другое. В этом случае, как бы я к Наволоду ни относилась, от защиты Белого Князя отказываться глупо.
Финист бросился следом.
Едва мы оказались на улице, Наволод провел правой рукой сверху вниз, открывая Тайную тропу.
— Ко мне пойдем. Там и договорим… — Он осекся и удивленно уставился на пустоту перед собой. — Не понял?..
До меня дошло мгновением позже. Тропа не открылась!
Мимо нас вперед рванулся Финист. В два прыжка миновал крыльцо и бросился на землю, знатно приложившись об оную головой.
И — ничего!
Встал, оглянулся смущенно, отряхнул одежду и повернулся к нам:
— Странно. Не могу облик соколиный принять. Будто и нет этого облика вовсе. Что происходит-то?
— Магии нет, — мрачно произнес Наволод. — Колдовство больше не действует.
— Как это не действует? — пробормотала я, а перед внутренним взором вспыхнула картинка пустеющего Кощеева царства. Осыпающиеся кучками костей скелеты, исчезающая нежить…
А там же сокровищница!
— Не о том волнуешься, — услышав мой испуганный вздох, ответил Наволод. — До Кощеева царства топать не меньше месяца от ближайшего города. А еще подводы да телеги с собой тащить. Чаща лесная, болота — все охотников до Кощеева добра задержит. Да еще и река Смородина, которую без магии не пересечь, имеется. Лучше подумай о том, что Кощей сейчас свое бессмертие утратил. Оно все ж от магии шло, как и соколиный облик Финиста.
— Как утратил? — выдохнула я ошарашенно, а потом, осознав весь масштаб катастрофы, сглотнула вставший в горле от страха комок. — Погоди. Значит… значит, и я тоже? Я могу умереть?

Глава 7

Надо было что-то делать, куда-то идти, может, даже сражаться с кем-то, но лично у меня случился легкий ступор. Ведь единственная моя страховка в этом мире, судя по всему, больше не работает, и случись мне, скажем, выпасть из окна или попасть под горячую руку того же ведьмака Иванушки, как это веселое приключение завершится. Совсем.
Все-таки наличие бессмертия давало некоторое спокойствие по поводу дальнейшего будущего. Теперь я его лишилась, и где-то в глубине сознания возникла трусливенькая такая мыслишка — может, и впрямь свалить обратно к бабуле? Уверена, Карачун не откажет. А там уж и без бессмертия можно нормально прожить. Скучно, обычно, но можно.
Хотя… стоп! Какой Карачун, если магия пропала? Сможет ли он переход-то открыть? Или на путешествия между мирами магия не нужна, а это, так сказать, врожденное свойство организма? Но и бессмертие в таком случае тоже врожденное?
Я чувствовала, что совсем запуталась. Понимала только одно: проверять на собственном опыте, смогу я ожить после смерти или нет, не буду однозначно.
— Ты свой Источник чувствуешь? — тем временем спросил Наволод Финиста, делая шаг в отбрасываемую корчмой тень, чтобы меньше бросаться людям в глаза.
Сокол нахмурился и задрал голову к небу. Закрыл глаза и словно потянул воздух носом, весь вытягиваясь в струнку. Потом тяжело выдохнул и отрицательно качнул головой:
— Нет. Словно закрыли его от меня напрочь. Как такое возможно вообще? Какая силища должна быть, чтоб сотворить подобное?
— Вот и я примерно то же ощущаю, — подтвердил Наволод. — Лишился мир магии. Ни крупицы ее не осталось, чтобы нам хоть до своих Источников дотянуться.
— Главное, чтоб не дотянулся кто-то другой, — пробормотала я. — Вам-то нечего опасаться. Один Источник в небесах высоко, второй в недрах горы скрыт. У какого-нибудь Морского Царя вообще на дне океана. А вот мой сейчас доступнее некуда. Вместе с сокровищницей…
Да, наверное, стресс был тому виной, но растерянное, испуганное сознание цеплялось за сокровищницу как за какой-то сверхважный якорь. Ценность, забота о которой не давала мне окончательно впасть в панику.
Спасибо хоть мои спутники это поняли и не стали подшучивать. Вместо этого еще раз напомнили о реке Смородине и невозможности ее пересечь ни пешему, ни конному.
А вокруг становилось все более оживленно. Несмотря на ранний час, местный народ не привык прохлаждаться в постелях и уже принимался за работу, неспешно и размеренно. Судя по всему, никто еще не понял, что магия исчезла. Да и с чего простому люду сильно переживать по этому поводу? На то, чтобы корову подоить, коня в телегу запрячь или на рыбалку сходить, колдовство не требуется, а только руки умелые.
— И что делать будем? — спросила я. — Что-то ведь надо?
— Для начала поговорим с моей матерью, — решил Наволод. — Она через Медную гору всю землю слышит, может, успела почувствовать что-нибудь важное.
— Угу. Только от Берендеевой столицы до Медной горы месяца два ходу, — буркнул Финист.
— А это смотря как идти будем. — Наволод неожиданно усмехнулся.
— Неужели?..
— Да. Навь я чувствую по-прежнему, — подтвердил догадку Финиста он.
— Но как? И получается, переходы между мирами тоже работают? — Во мне вновь вспыхнула надежда. Если найти Карачуна или как-то дать знать бабушке, где я…
— Возможно. Не знаю, — пожал плечами Наволод. — Знаю только, что дверь в мир мертвых всегда открыта. Упокоение неприкаянных душ от магии не зависит. Ты с нами? — спросил он у Финиста.
Тот вновь бросил тоскливый взгляд на безоблачное небо и согласно кивнул;
— С вами. Нельзя это дело так оставлять, тут и думать нечего. И пока ясности никакой нет, думаю, держаться вместе сподручней. Одна голова хорошо, а две…
— Три, — поправила я.
— А три лучше, — закончил Финист и тут же обеспокоенно уточнил: — Ты, надеюсь, не здесь проход в Навь открывать собрался?
Наволод недоуменно изогнул бровь.
— Даже не думай, — твердо сказал Финист. — Ни к чему людей местных пугать. Да и Прокопу окончательно репутацию испортить можем. Люди и так судачить будут, что у него по вечерам булки пляшут да танцы непотребные с приезжими девами случаются. Так еще и врат в Навье царство к тому не хватает. Обидится Прокоп, а он мне друг давний.
— Мне кажется, что про «непотребные танцы» прослышав, на репутацию заведения никто обращать внимания не будет, — смущенно буркнула я себе под нос. Похоже, мой тверк тут запомнят надолго.
— Тогда выдвигаемся к воротам, да побыстрей, пока народу вокруг не так много, — сказал Наволод. — И так обликом своим внимание привлекаю. Люди нервничать начинают.
— Идите вперед, я догоню, — кивнул Финист. — Надо Колобка пристроить. Скажу Прокопу, чтоб спрятал его покуда у себя да не вздумал нашего сотоварища никому на стол класть.
С этими словами он скрылся за дверьми корчмы, а мы двинулись вперед.
Хорошо, что городские ворота были неподалеку. Как и когда-то в Аграбе, на ауру Белого Князя люди реагировали нервно и провожали подозрительными взглядами.
Финист догнал нас у самых ворот. Сказал, что с Колобком все уладил. Прокоп клятвенно пообещал беречь этот хлеб, словно тот его дитя собственное. А взамен взял с Финиста слово, что тот у меня песни, которые вчера пела, слово в слово запишет, да ему и принесет. Уж больно они хозяину по душе пришлись.
За пределы Береславля мы вышли с первыми купцовыми подводами, как только по утреннему времени открыли ворота. Стража было дернулась в сторону Наволода, но была вовремя перехвачена Финистом, у которого и здесь нашлись знакомцы.
Отойдя подальше, мы свернули с тракта и слегка углубились в лес, где Наволод наконец остановился и открыл проход в мир упокоенных душ.
Холод Нави вырвался в здешнее лето, заставив листья на деревьях скукожиться, а траву покрыться инеем.
— Давайте! — скомандовал князь. — Я последний.
Финист кивнул и спокойно шагнул в прореху, словно такие вот переходы ему совершенно не в новинку. Я бросилась за ним, внутренне готовясь к удару стужи, но рука Наволода, перехватившая меня за плечо, заставила остановиться.
— Кольцо возьми, — сказал он, не глядя на меня. — По Нави путешествовать, сама знаешь, небезопасно. А так хоть защищена будешь. Тем более что с твоим бессмертием все неясно.
Я раздумывала только одно мгновение и, взяв кольцо, надела его на палец. Мало ли что? Жить-то хочется! Однако сразу предупредила:
— Ситуация обязывает. Но это не означает, что я вновь твоя невеста.
И, дождавшись согласного кивка уже-не-жениха, шагнула в портал.
Попадание в Навь можно описать одной фразой: «Каждый раз как в первый раз». Ну нельзя привыкнуть к этому холоду, который словно вытягивает из тебя жизненное тепло, взамен обещая вечный покой. Хотя, судя по обитающим здесь созданиям, покой им только снился.
Я чуть не ткнулась в спину замершего Финиста. Тот не отводил взгляда от серой пустынной равнины, расстилающейся перед нами, и встающего за горизонтом голубого зарева, от которого сполохами по темному разбегались волны бледного огня.
— А это еще что такое? — раздался за спиной изумленный голос Наволода. — Откуда тут Мертвый огонь гуляет?!
Ой.
Я вспомнила, как отбивалась от здешних тварей, задействовав его кольцо, и неуверенно обернулась, кусая губы. Наволод стоял и ошеломленно смотрел на небо.
— Пришла беда, откуда не ждал, — сквозь зубы проговорил он. — Что за колдун новый объявился да мою силу использовал?
— Что происходит? — отрывисто уточнил Финист.
Было видно, что находиться здесь Соколу тяжело. Даже несмотря на то что он колдун и намного более вынослив, чем обычные люди.
— Мертвый огонь Навь сжигает да души беспокоит, — с тревогой пояснил Наволод. — Качается тут все, слышу, как мировые швы трещат. Не выдержит крепь, распадется и выплеснется Навье царство в мир живых.
Ой еще раз!
Я почувствовала, что схватку с охватившим меня ознобом проигрываю. Это что же я наделала-то?
— Простите, — сорвалось с губ само собой. — Я не хотела…
— Что? — переспросил недоуменно Наволод, но, едва оценив виноватое выражение на моем лице, помрачнел и негромко приказал: — Говори.
И было в его голосе нечто такое, что ослушаться я не могла. Даже Финист слегка поежился.
Сглотнув, я на всякий случай отступила на полшага и как на духу рассказала подробности своего побега из дворца Карачуна. Холод, проникавший в кости все настойчивей, неимоверно способствовал тому, чтобы рассказ получился как можно лаконичней.
Наволод выслушал молча, не перебивая. Только ему и говорить ничего не надо было — взгляд сверкавших зеленых глаз был настолько жутким, что хотелось под землю провалиться.
— …Я не нарочно, — выдохнула я под конец. — Я же не знала! Даже подумать не могла… И вообще, ты мог бы меня предупредить, когда кольцо давал! Сам знаешь, я в ваших колдовских делах, как Кобзон, поющий рэп!
Кто такой Кобзон и что такое рэп, ясное дело, Наволод не знал, но мой обвиняющий тон подействовал. Зеленые глаза малость притухли.
— Даже не знаю, что мне делать следует, — наконец произнес он. — То ли гневу волю дать, что собой рисковала да трудов непосильных добавила. То ли радоваться, что предсказание сбылось и моя суженая смогла и к Источнику подход найти, и дверь в Навь открыть.
Вот! Вот пусть лучше про суженую думает! Глядишь, и не прикопает тогда здесь прямо сейчас за изничтожение мира.
— Ох, сдается мне, зря ты ей кольцо опять отдал, — хмыкнул Финист, подходя ближе и словно ненароком загораживая меня собой.
Наволод только обреченно вздохнул и снова посмотрел на голубое зарево.
— Что ж, зато теперь понятно, кто к Источнику обращался и почему он неспокойным стал. Путь в Навь ему открыли, вот и изливается сюда, — пробормотал он. — Ладно, сейчас сладить с Мертвым огнем я не могу. Будем надеяться, что Навь продержится до той поры, пока я вновь со своим Источником не соединюсь. Идите за мной и постарайтесь не задерживаться. Тропы нынче нет. Придется крыльями вас закрывать, а это нелегко.
С этими словами Белый Князь развел руки в стороны, и уже знакомая мне тень от невидимых крыльев пролегла по земле. Едва заметная в вечных сумерках Нави, она беспокойно дрожала, словно держать крылья расправленными Наволоду было физически тяжело. А потом он медленно вытянул руки в нашу сторону, и гигантская тень послушно обняла нас.
Со зрением тотчас стало происходить что-то неладное: окружающий мир я теперь видела, как сквозь мутное стекло. Зато слегка отступил холод.
Наволод развернулся и первым зашагал вперед. Стараясь не отставать и приноравливаясь к новому зрению, я двинулась за ним. Финист держался рядом, внимательно вглядываясь себе под ноги.
— Ты уже бывал здесь? — стараясь не сильно стучать зубами, спросила я.
Он отрицательно мотнул головой, но ничего не ответил. Впрочем, неудивительно: место к разговорам не располагало.
Мы шли по мертвой равнине, и я, как обычно, снова потерялась во времени и расстоянии. Однако любому пути рано или поздно приходит конец. Пришел и нашему.
Сначала на горизонте появился далекий силуэт одинокой горы, а затем мы как-то резко оказались у ее припорошенного снегом подножия.
Я вспомнила, что, по рассказам Наволода, эта гора существовала в двух мирах. В Нави она была белой от инея, поэтому, собственно, тот и получил второе имя — Белогор, а прозвище Белый князь. А в мире живых…
В мире живых эта гора называлась Медной.
Правда, увидеть, как она выглядит в своем нормальном состоянии, не удалось: следующий шаг странным рывком завел нас в почти полную темноту. Здесь Наволод остановился и взмахом руки разорвал пространство, жестом приказав нам с Финистом идти первыми.
Миг, и серый сумрак сменился мягким неярким светом.
Я огляделась.
Мы находились в большом каменном зале, освещаемом масляными светильниками, которые, казалось, вырастали прямо из стен. И если сначала их горело от силы десяток, то при появлении рядом со мной Финиста и Наволода огоньков загоралось все больше и больше. Пока весь зал не стал освещен достаточно для того, чтобы я смогла оценить его размеры.
А еще — выложенные зеленым малахитом стены, украшенные жилками золота и вкраплениями сверкающих драгоценных камней, мраморный пол… и множество странных созданий, одновременно уставившихся на нас.
Внешне они походили на людей, но я была готова поклясться, что это все же не люди.
Ростом многие из них едва доходили мне до груди, но при этом были просто невозможно широки в плечах. Могучие руки, толщиной с добрый ствол дерева, бугрились мышцами. Длинные густые бороды были затейливо украшены: у кого металлическими бусинами, а у кого заплетены в одну, две, а то и три толстенных косы.
И еще абсолютно все они таскали на себе просто неприлично много железа. Кто пластинчатые доспехи, кто кованые латы, а кто вообще нечто невообразимое, напоминающее костюм Робокопа. И все это железное великолепие было отделано искусной чеканкой и гравировкой.
Оружия я не заметила, но не сомневалась, что у таких милитаризированных личностей его должно было быть много.
— Кто это? — прошептала я, не зная, бояться или пока рано.
— Гномы, — так же тихо ответил Финист, а Наволод тем временем вышел вперед.
При виде его собравшиеся немедленно склонили головы. Не согнулись в поясных поклонах, как кланяются князьям люди, а просто почтительно поприветствовали.
— Гномы? — Я во все глаза уставилась на горный народ. — Ну ничего себе! А мне казалось, они милые и миролюбивые. По крайней мере, в мультике про Белоснежку гномы такими были…
Финист в ответ только шикнул, поскольку вперед вышел один из бородачей.
— Приветствуем тебя, князь. Поздорову ли добрался? — сказал он низким басом.
— Поздорову, Балинор, — ответил Наволод. — А у вас, я смотрю, все старейшины в сборе. С чего вдруг сбор?
— Так беда приключилась в твое отсутствие. — В голосе гнома послышалась тревога. — Механизмы, что силой чародейной в действие приводимы были, как один остановились. Светильники погасли, в штольнях тьма даже для моих глаз непроглядная. В кланах сейчас по старинке земляное масло палят, да только работа все равно встала — наши каменные черви-то недвижимы оказались. А по штольням, сам знаешь, пешочком не находишься. Окромя того, дальние кланы с Кудыкиной горы весточку прислали, что и у них такая же беда стряслась. Мол, только механикой да самоцветами, магией заряженными, и перебиваются. Но мало их, самоцветов магических, не вечные они. Иссякнет заряд, и все. Вот и собрались мы вместе Медной горы Хозяйке поклониться да помощи испросить.
— Известно мне про свалившуюся напасть. — Наволод кивнул. — Затем и вернулся, чтобы с матерью совет держать. Так что не волнуйтесь и кланы успокойте. Найдем мы корень беды да и изведем его. Дайте только срок.
Гном снова поклонился:
— Надеемся на тебя, князь. Коль помощь потребуется, так кланы завсегда как один выступят.
— Выступим! Дай только знак куда! — поддерживая, загудели остальные гномы.
— Ужо мы с ним разберемся!
— Червям каменным скормим!
— Порубаем на ристалище!
— А можно еще конями разорвать, как люди, слышал, делают…
— В колодец скинуть…
— Повесить для острастки…
— Голову с плеч — и вся недолга…
Я несколько ошалело слушала кровожадные предложения. Нет, на гномов из сказки про Белоснежку эти создания не походили совершенно. Впрочем, глупо удивляться. К примеру, по внешнему виду Колобка тоже не скажешь, что он до драки сильно охоч.
Наконец предложения иссякли, и, поклонившись напоследок, делегация покинула зал, дружно уйдя в не замеченную ранее дверь, которая терялась на фоне вздымающихся стен зала.
— Они хорошие ребята, — сказал Наволод, оборачиваясь к нам. — Горячие только.
— Я так и подумал, — хмыкнул в ответ Финист. — И чего не наговоришь с горячки-то.
Наволод усмехнулся, а потом громко сказал, обращаясь к пустому залу:
— Здравствуй, матушка!
Воздух в нескольких шагах от нас тотчас сгустился, являя высокую женщину средних лет в высоком кокошнике, атласном сарафане, отливающем зеленой медью, и с сияющими изумрудом, как у Наволода, глазами.
И было в ней что-то, что заставило Финиста немедленно поклониться. Да не как гномы князю, а в пояс, еще и земли рукой коснуться. Даже я, сама не ожидая от себя подобного, тоже согнулась в неумелом поклоне.
Женщина улыбнулась и легким наклоном головы дала понять, что приветствие принято. Мы с Финистом выпрямились, и я во все глаза принялась рассматривать ту, о которой читала в сказах Бажова, — Хозяйку Медной горы. А еще — мать Белогора.
И кстати, очень интересно, каким образом она появилась прямо из воздуха? Ведь магия-то у всех пропала. Или?..
— Поздорову тебе, царица Малахитница, — подал голос Финист.
— И вам, люди добрые, — ответила Хозяйка. — Давненько не заглядывал, Сокол. Все по поднебесью летаешь. Как там матушка твоя, Царевна Лебедь?
— Да ну как же, Хозяйка. И семи лет еще не минуло, как бывал в ваших краях. А матушка живет не тужит, — ответил Финист.
А я изо всех сил старалась понять какую-то неправильность, которая меня слегка нервировала. И неправильность эта появлялась именно тогда, когда Хозяйка начинала говорить.
Голос у нее был глубокий, богатый. И… объемный, что ли? Казалось, я слышала его отовсюду сразу. Странное, прямо скажу, ощущение.
— Это Марья, Кощеева дочь. Моя суже… спутница, — быстренько поправившись, представил меня Наволод, и взгляд Хозяйки встретился с моим.
На одно неуловимое мгновение я ощутила себя маленькой-маленькой букашкой, которую с интересом рассматривают на ладони. И сразу же это ощущение пропало, и я, чуть ли не хватая от неожиданности ртом воздух, словно рыба, отступила на полшага.
Ничего себе! И это от одного только взгляда меня так приплющило?!
— Рада видеть тебя, Марья Бессмертная, — сказала Хозяйка спокойно. — Наслышана о твоих делах.
Я вопросительно посмотрела на Наволода, но тот поднял руки в шутливом жесте отрицания:
— Не я! Матушка моя сама всю землю слышать может.
Ага. Спасибо, объяснил. Вот сейчас все сразу понятно и стало.
— Рада познакомиться, Хозяйка, — произнесла я. — Наволод много рассказывал…
— Не рассказывал! — тут же перебил меня этот, этот… — Ни времени подходящего не находилось, ни обстоятельств.
— …Много рассказывал про свой Источник, а вот о том, что землю можно, оказывается, слушать, и не упоминал вовсе, — мстительно вывернулась я. — Сама же я несказанно рада встретиться и пообщаться лично.
Хозяйка одобрительно кивнула, перевела взгляд на Наволода и взмахом руки пригласила следовать за собой.
— Вот за трапезой и пообщаемся получше, — сказала она. — И о беде, что пришла, откуда не ждали, поговорить надобно.
Мы проследовали за Хозяйкой к выходу из зала, но едва переступили порог и оказались в сумеречном, просторном, отделанном малахитом коридоре, как та взяла и растворилась в воздухе.
— Не поняла? — Я недоуменно моргнула. — Мы вроде обедать шли…
— И пообедаем, — заверил Наволод. — Дело в том, Марья, что матушка моя не совсем человек, так сказать. А даже и вовсе наоборот. Не человек вовсе. И иногда ей непросто полностью… — он запнулся, подбирая подходящее слово, — непросто полностью уподобиться нашему виду.
— Это как? — не поняла я. — А кто она?
— Моя мать — дух Медной горы. Собственно, Медная гора — она сама и есть.
Ничего себе! Я аж шаг замедлила от попытки уложить столь невероятный факт в голове. То есть гора, получается, живая? И Хозяйка — это не Хозяйка вовсе, а гора? Тогда почему она как человек выглядит? Нет, глупый вопрос. Как хочет, так и выглядит. А значит…
— Поэтому она и может вот так вот появляться и исчезать? — додумалась я.
Наволод согласно кивнул:
— Именно. Поэтому и землю слышит, поэтому и магия ее никуда не делась. Ведь не магия это вовсе, а врожденные, так сказать, свойства. Но всесильна она лишь в пределах Медной горы.
— Подожди, — дернула я его за рукав, заметив, что впереди открывается дверь, к которой мы почти дошли. — Но я читала, что ее и на поверхности встречали…
— Матушка любит пройтись, — подтвердил Наволод. — Ее владения одной горой не ограничиваются. Вот только, чтоб на поверхность выйти, магия уже надобна. Та, которая сейчас пропала.
— Ясненько, — протянула я задумчиво и обернулась к Финисту. — А твоя мать, значит, Царевна Лебедь? У моего папочки кулон ее есть. Я его носила даже, да только он обратно отобрал.
— Твой батюшка, уж прости, видя что-то драгоценное в чужих руках, считает это личным оскорблением, — усмехнулся Финист. — Даже если это руки его дочери. А о кулоне том знаю. Мать Кощею этот кулон не просто так подарила.
— А за что? — Во мне вспыхнуло любопытство.
Однако удовлетворить его не удалось. Финист только головой качнул и сообщил:
— История давняя да длинная. Я тебе обязательно расскажу как-нибудь. Ну и взамен отнятого другой кулон подарю. Твой личный будет.
Шедший впереди Наволод, услышав это, недовольно проворчал что-то себе под нос.
— Ругается, — не преминул отметить Финист и хулигански подмигнул. — Не любит, наверное, когда подарки другим, а не ему делают.
И, не давая тотчас обернувшемуся Наволоду возможности ответить, быстро обогнул его и первым вошел в трапезную, где нас уже ждала Хозяйка Медной горы.
Это оказались небольшие покои с малахитовыми стенами, столом и стульями с высокими спинками. Даже посуда была из малахита! Хорошо хоть подушечки на каменные сиденья подложили, чтобы не сидеть на холодном камне, и столовые приборы сделали… погодите, они что, из золота?
Точно, золото! Уж его я могла отличить от любого другого металла.
Вот это солидно. А то камень да камень…
— Присаживайтесь, гости дорогие, отужинайте с дороги, — отвлекая от ушедших куда-то в сторону мыслей, произнесла Хозяйка Медной горы.
Я с сомнением взглянула на пустые тарелки. И чем тут «отужинать»?
Но ни Наволод, ни Финист вопросов не задавали, так что и я решила смолчать. Просто уселась на заботливо пододвинутый Наволодом стул да пристроила рядом, у стеночки, безмолвного Яра. А едва повернулась, в трапезную стали входить высокие худощавые люди, закутанные в длинные балахоны с капюшонами так, что даже лиц их было не видно. Они держали подносы, на которых исходили горячим паром стопки блинов, а рядом с ними в больших плошках виднелись разнообразные ягоды с вареньем и густая сметана.
Все это было ловко, быстро и совершенно бесшумно расставлено перед нами, после чего молчаливые прислужники так же исчезли.
— Простите, коли что не так, — произнесла Хозяйка. — Подзабыла я уже, что нынче люди в вечерний час на стол собирают.
— Благодарствуем, царица Малахитница, — ответил за всех Финист. — Лучшего и пожелать нельзя. Разве что попить бы еще…
Два звонких хлопка Хозяйки в ладоши, и испрошенное тотчас появилось. На выбор нам были предложены квас, медовуха и сливовица в каменных, естественно, кувшинах. А затем она первой взяла каменный кубок, ясно давая понять, что все разговоры мы будем вести только отужинав.
Впрочем, этому никто и не сопротивлялся. Есть и в самом деле хотелось, тем более когда все так аппетитно выглядело и пахло. Поэтому с угощением мы расправились быстро.
— Матушка, ты землю слышишь, — наконец начал Наволод. — Скажи, отчего у нас магия пропала? Как это могло случиться? Неужто в нашем мире есть колдун с такой силой?
— Мало моего умения оказалось, сын. — Та сокрушенно качнула головой. — Не смогу я на вопросы твои ответить. Знаю лишь, что отрезаны магические жилы, которые до сей поры свободно пронизывали наш мир. Замкнулись и высохли. Источники неспокойны. Копят силу, клокочут. А только нет путей для ее выхода.
— И как нам быть? — пробормотал Финист.
— Гномы мои сейчас самоцветы особые пользуют, которые в себе магическую силу задерживать могут, — ответила Хозяйка, словно размышляя вслух. — Конечно, в них магии немного, да и запасы таких самоцветов невелики, но все ж лучше, чем ничего. С их помощью, пусть и ненадолго, зеркало Белоснежки оживить можно. Может, хоть оно что подскажет.
— Значит, надо с Белоснежкой поговорить, — встряла я. — Она ведь не откажется нам дать своим зеркалом попользоваться?
— Не откажется, — подтвердила Хозяйка. — Умельцев тотчас отправлю, чтоб к зеркалу самоцветы приспособить. К завтрашнему утру, пожалуй, управятся.
— Быстро, — оценила я. — А как они так шустро до Германии доберутся, без магии-то?
Судя по отразившемуся на лицах окружающих недоумению, такой страны они не знали. Хотя и странно. Англия с Ланселотом есть, а Германии нет? Или она здесь как-то по-другому называется?
— Неведомо мне, о каком месте ты речь ведешь, Марья, — произнесла Хозяйка. — Не существует подобного в нашем мире. А Белоснежка ранее у горы Брокен жила, далече отсюда. Но уж с десяток лет как ко мне вместе с тамошними гномами переселилась — больно им ведьмы докучать стали. Облюбовали их гору за плато ровное, Лысой обозвали да шабаши свои постоянно там устраивать начали. И спасу от них не находилось. Так что замок Белоснежки теперь неподалеку от Медной горы стоит.
— Что нам только на пользу, — вставил Наволод.
— Какую? — не удержалась я от подначки. — В зеркало дают поглядеть?
— Не только. Места там, Марья, особенные, — ответила вместо него Хозяйка. — Алатырь-камень, Горючий кряж, Зачарованное Заскалье… Охотников за чудесами туда много ходило — людей, охочих до чужого добра, немало, за всеми не уследить. А как Белоснежка со своими гномами там обосновалась, так и поубавилось желающих чудодобытчиков. Гномы быстро им объяснили, что новая хозяйка непрошеных гостей не слишком жалует. Поначалу только кулаками обходились, но раз пришлось и железом встретить, когда князь один, умом недалекий, ратной силой пришел Вот гномы да моя чудь белоглазая заставили его вовек путь к горным богатствам забыть.
— Чудь белоглазая? Кто это? — заинтересовалась я.
— Обитатели местные, — пояснила она. — Мне верой и правдой служат, сами на поверхности у Горы живут. Только мало их осталось нынче. За то, что выглядят по-другому да умениями владеют особыми, люди их опасаются. Раньше и враждой на чудь ходили, пока я тех под покровительство не взяла.
Я понимающе хмыкнула. Ни разу не удивлена! Люди везде одинаковы. Обитателей Кощеева царства тоже вон истребить мечтают за непохожесть. Хотя те за реку Смородину не выходят и никому, по сути, не мешают.
На том обсуждение и закончилось. Еще раз заверив, что как только зеркало Белоснежки будет готово, мы в него все вместе посмотрим, Хозяйка Медной горы пожелала хорошего отдыха и растворилась.
Зато на выходе из трапезной обнаружились двое очередных, замотанных в балахоны слуг. Вместе с Наволодом они сопроводили нас с Финистом к выделенным для отдыха покоям.
Отдых и впрямь был мне необходим. После того как связь с Источником Мертвой воды пропала, исчезла и даруемая им длительная бодрость. Теперь я все сильнее ощущала усталость, как моральную, так и физическую — долгое путешествие через Навь даром не прошло.
Так что, пока мы с Финистом в сопровождении Наволода и двух молчаливых, закутанных в балахоны слуг шли по коридорам, я мечтала о кровати. А еще очень хотела остаться в одиночестве и спокойно поразмышлять обо всем произошедшем. Без опасений, что вот-вот могут нагрянуть бессмертный папочка или ушибленный на всю голову ведьмак Иванушка со своей упертой сестрицей Аленушкой.
Но надежды на отдых оказались напрасны. Потому что, открыв дверь в выделенные мне покои, Наволод в них первым же и зашел. После чего пропустил меня в просторную, ожидаемо малахитовую гостиную и решительно сообщил:
— Нам надо поговорить.
Что ж, этого следовало ожидать.
Конечно, я могла попробовать сослаться на усталость и отложить неизбежное, но зачем? Тем более я все еще чувствовала себя виноватой за то, что натворила в Нави.
Поэтому вздохнула, кивнула и буркнула:
— Поговорим. За разговор денег не берут.
Однако попрекать меня устроенным пожаром не стали. Вместо этого Наволод произнес:
— Ты спрашивала, почему я не обратился за помощью к Финисту. Я объясню. Конечно, сам он не отказался бы дать мне доступ к своему Источнику, тут сомнений нет. Проблема в другом: сила его ветра только усугубила бы нестабильность Мертвого огня.
— Каким образом? — О взаимодействии магии стихий я ровным счетом ничего не знала, так что сути проблемы до сих пор не видела.
— Источник Медной горы — один из сильнейших, но в то же время и самый нестабильный, — начал объяснять Наволод. — Чем больше его используешь, тем сильнее разгорается пламя, проявляет характер и рвется на волю. Сдержать его очень сложно, зато можно уравновесить и приструнить водой. А вот ветер, которым владеет Финист, лишь раздует огонь, придаст мощи, и тот окончательно вырвется из-под контроля. Именно поэтому я и пытался вести переговоры с твоим отцом, а затем и с Морским Царем.
— Чтобы стать сильнее за счет Мертвой или Живой воды. Угу.
Я по инерция кивнула, чувствуя, как от неловкости начинают пылать щеки. Теперь интерес Наволода к конкретным Источникам стал понятен, а сцена, которую я видела в зеркале, обрела окончательную ясность. Получается, он и впрямь ни в чем не виноват, а я такую вспышку ревности на пустом месте закатила! Ой как стыдно-то! И как теперь извиниться? Вот что значит поспешила, не разобралась и…
И тут Наволод все испортил. Развел руками равнодушно и подтвердил:
— Именно так. Поэтому, когда связь с Источником Мертвой воды прервалась, а ты сбежала, мне пришлось возобновить переговоры по доступу к воде Живой. Что еще оставалось?
Меня как ведром ледяной воды облили.
— Что оставалось? — выдохнула я. — Да хотя бы попытаться узнать, что со мной случилось! Потому что я не сбегала! Меня насильно в другой мир упекли!
Лицо Наволода вытянулось от удивления, словно он даже мысли такой до сего момента не допускал. И это меня еще больше разозлило. Слова с губ слетели сами собой:
— Мне внушали, что все воспоминания об этом мире — выдумка, включая тебя! Но я все равно верила! Я ради тебя Ягу обманула! С Карачуном сделку заключила! Через Навь в одиночку прошла! А ты? Ты, оказывается, все это время даже не пытался меня разыскать! Пропала я — и ладно! Так-то я тебе нужна оказалась, да?! Суженая, тоже мне!
— Марья…
— Теперь я окончательно поняла, почему Василиса Ивана Царевича выбрала! Иваны Царевичи в отличие от некоторых своих суженых откуда только не спасают! А ты рукой махнул и сразу пошел о выгоде для себя в другом месте договариваться! Права была сестренка, не зря она Премудрая! А вот я, наоборот, ду…
Резкий рывок, и тесные объятия прервали меня на полуслове, а в следующий миг мужские губы прижались к моим.
Жаркий, подчиняющий поцелуй заставил кровь в одно мгновение превратиться в лаву. Все мысли, обида и злость мигом улетучились из головы под натиском совершенно других эмоций. Слишком давно я об этом мечтала! Поэтому бороться с собой не смогла, отдаваясь во власть слишком притягательного для меня мужчины. Впитывала жар крепких, сжимающих меня рук и тягучую ласку губ, отвечая и не желая останавливаться, даже когда он начал отстраняться.
— Когда я перестал чувствовать Источник Мертвой воды, то подумал, что ты решила снять кольцо, — прошептал Наволод. — Я не пошел за тобой, поскольку обещал принять твой выбор, хотя это было очень сложно сделать. Но теперь вижу, что, отпустив тебя, допустил ошибку. Больше подобное не повторится.
— Все равно я имею право обидеться, — пробормотала я, правда, больше по инерции. Вообще, трудно обижаться и обвинять, когда в голове туман, а в теле все еще бурлит кровь.
— Имеешь, — легко согласился он. — Но я сделаю все, чтобы больше ты этим правом ни разу не воспользовалась.
И снова жгучий, лишающий дыхания поцелуй. На этот раз быстрый, после которого Наволод все же отстранился и поспешно вышел из комнаты. Даже слишком поспешно.
Я же осталась в полном смятении чувств. С одной стороны, обуреваемая радостью, с другой — растерянностью. Слишком все неожиданно и быстро произошло. Да, мне подарили самый потрясающий поцелуй, о котором я мечтала. Показали, что я важна и дорога.
Наволод все объяснил, а потом ушел. Почему ушел-то? Да еще так быстро, словно сбежал? Чего испугался? Ведь я была тут, его простившая и практически на все готовая.
Не понимаю.
Я провела пальцами по ноющим от поцелуев губам и задумчиво уставилась на закрытую дверь, но та, разумеется, ничего не ответила.
Тем временем адреналин в крови начал исчезать, сердцебиение улеглось, и вновь напомнила о себе усталость. Поэтому, вздохнув, я решила, что утро вечера мудренее, и отправилась искать кровать. Уверена, что она, как и все остальное здесь, сделана из малахита, но, надеюсь, хотя бы матрасом снабжена. Сейчас главное — отдохнуть и как следует выспаться.
А Наволод никуда не денется. Теперь уж точно.

Глава 8

Увы, надежды на крепкий сон не оправдались. Нет, со спальней и кроватью все оказалось в порядке, и перина, мягкая и пуховая, была выше всяких похвал. Просто я то и дело просыпалась в какой-то неясной тревоге, а под утро снова приснился странный сон.
Опять вокруг был туман, сквозь который на меня глядели знакомые и абсолютно чужие лица. Снова я пробиралась, освещая себе путь мертвенно-зеленым светом черепа на посохе. И снова впереди возник тот большой холм.
На этот раз я смогла подойти гораздо ближе, почти к самому его подножию. Темные очертания непонятного строения на его вершине отчетливо виднелись на фоне огромной луны. И отчего-то я точно знала, что мне просто необходимо найти путь наверх. Что-то ждало меня там.
Страшно было так, что я, находясь в этой полудреме, усилием воли заставила себя проснуться. А потом еще долго лежала не шевелясь и старательно убеждала себя, что это всего лишь сон. Получалось, скажем прямо, так себе.
Ну и то, что в спальню, которая находилась где-то в глубине Медной горы, не могли добраться лучи утреннего солнца, настроения не улучшало. Как в склепе каком, честное слово! Пусть и обстановка богатая, все равно! Уж лучше на поверхности, в шалашике каком-нибудь, чем так.
Но вот в дверь вежливо постучали, а затем, после разрешения, в покои вошли двое слуг, закутанных в привычные балахоны.
И молча, многозначительно замерли у порога.
— Встаю уже, встаю, — буркнула я. — Только вы хоть отвернитесь, а то за вашими капюшонами не разобрать, мальчики передо мной или девочки.
Даже не пошевелились. Нет, ну что за ерунда, а?
— Если мальчики, то Наволод будет очень недоволен, что вы на его невесту раздетую пялитесь, — добавила я.
А вот эта угроза подействовала. Фигуры дернулись и повернулись ко мне спиной.
Другое дело!
Быстро подскочив с кровати, я оделась, заглянула в умывальную комнату. И, оценив малахитовые удобства, в сопровождении слуг направилась в знакомый зал, по пути столкнувшись с Финистом, направлявшимся туда же.
— Белоснежка уже приехала, — почему-то радостно сообщил тот, даже не поздоровавшись.
Впрочем, глядя на его радостное лицо, я поневоле улыбнулась, окончательно прогоняя плохое настроение:
— Ты, как мне кажется, готов прямо бежать туда.
Сказала и тут же поняла, что, по-видимому, попала прямо в цель. Финист коротко взглянул на меня и ответил:
— Были бы крылья, так не раздумывая полетел бы. — И еще прибавил шаг.
— Все, что угодно, лишь бы перед бедной девушкой голым предстать, — хмыкнула я под нос и поторопилась вслед за ним.
Когда мы вошли в знакомый зал, за столом уже сидели сама Хозяйка Медной горы, Наволод и молодая девушка Да какая! В легком голубом сарафане с белой блузкой и переплетенной лазурной лентой черной как смоль длинной косой она была не просто хороша, а откровенно так прекрасна. У незнакомки были огромные васильковые глаза с ресницами такой длины, словно наращивали их в элитном салоне, и пухлые губы — мечта всех, кто отправляется на коррекцию уколами ботокса.
При нашем появлении девушка улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы. Именно с такой улыбкой в своем реквизите обычно идут рекламировать зубную пасту. А если учесть, что и фигурой, судя по всему, она обделена не была, незнакомка могла рекламировать вообще все.
В общем, похоже, мне довелось лично лицезреть Белоснежку. И теперь я поняла, почему к ней торопился Финист. А еще — почему в сказке ее пыталась отравить мачеха Как поется в песне, ну «нельзя быть на свете красивой такой»!
Где-то в глубине души зашевелился крохотный червячок зависти. Как ни тяжело это было принять, я на ее фоне серьезно проигрывала.
«Эй, Маш, ты это чего?» — одернула я сама себя, чувствуя, что подобные мысли мне несвойственны. Или просто не понравилось, что Наволод сидит рядом с такой красавицей? Да и пусть! Он ведь мой жених, а не ее!
Кстати, этот вот самый жених мог бы с противоположного края стола сесть…
— А вот наши гости, — произнесла Хозяйка. — Марья, Кощеева дочь, да Финист, Ясным Соколом прозываемый. А это моя добрая соседка Белоснежка. Хотя… — она на секунду замолчала, окидывая взглядом идиотски улыбающегося Финиста, — хотя мне кажется, Сокол с Белоснежкой уже знакомы.
Девушка приветливо кивнула и подтвердила:
— С Финистом мы и впрямь знакомство свели. А вот про Марью Кощеевну только слышала и очень рада встретиться лично.
Черт, у нее и голос звучит, словно ручей журчит. Тьфу ты, аж стихами заговорила!
Я мысленно дала себе подзатыльник и постаралась улыбнуться как можно искреннее:
— И я рада знакомству, Белоснежка Я о тебе тоже много чита… то есть слышала.
— Это где же? — удивилась та. — Неужто вновь кто сплетни про меня и моих гномов распускает?
Я было открыла рот, чтобы заверить, что это не так, но не успела. Финист быстренько так шагнул к столу и, не отрывая глаз от девушки, выпалил.
— Только укажи мне злоязыца этого! Вмиг соколом на него брошусь, подниму в небеса да и выпущу.
У-у! Кажется, дело совсем плохо. Я во все глаза смотрела, как Сокол усаживается рядом с ней, глупея лицом буквально на ходу. Влюблен мужик, похоже, по самую макушку!
Впрочем, и пусть. Пусть Белоснежку развлекает — мне же спокойнее. Мысленно хмыкнув, я уселась со стороны Наволода.
— Что поначалу предпочитаете, дорогие гости? — осведомилась Хозяйка. — О делах говорить станем или, как того обычай требует, наперво велеть завтрак подать?
Финист вопрос проигнорировал, так что от имени гостей пришлось решать мне. А поскольку есть не хотелось, я предложила сразу перейти к просмотру последних новостей через зеркало. Если, конечно, оно готово.
— Готово, — заверила Белоснежка. — Только место надобно.
Хозяйка взмахом руки указала на ближайшую стену:
— Думаю, вот здесь в самый раз будет.
В самый раз? Для чего? Я непонимающе уставилась на обеих. Белоснежка настенное зеркало с собой притащила, и мы его сейчас вешать будем? Пятиминутка легкого ремонта, так сказать?
Белоснежка меж тем поднялась со своего места, подтвердив мои догадки об идеальной фигуре, и кивнула. Затем достала из незаметного кармашка маленькое такое зеркальце на небольшой овальной ручке, грубовато украшенной необработанными драгоценными камнями. Судя по всему, это и были магические самоцветы.
Согнув ручку в некоторое подобие подставки, Белоснежка аккуратно установила зеркальце на стол, направив как раз на нужную стену. После чего попросила:
— Нельзя ли чуть убавить свет?
Хм. Мне кажется, или она аналог кинопроектора мастерит?
По взмаху руки Хозяйки Медной горы слуги быстро притушили несколько светильников, и в зале потемнело.
Ну точно проектор будет!
— Чего желаете увидеть сначала? — уточнила Белоснежка.
— Сокровищницу мою, — тут же брякнула я, но сразу исправилась: — Точнее, если можно, царство Кощеево. Интересно, как там папочка без колдовства своего поживает.
Белоснежка кивнула и начала декламировать:

— Свет мой зеркальце, скажи
Да всю правду доложи…

Ну и дальше по тексту про «всех прекрасней и милее».
Удивленно моргнув, я шепнула Наволоду:
— Я вообще-то про Кощея спрашивала. Зачем она конкурс красоты устроить решила?
— С помощью слов этих зеркало силу в себе пробуждает для прогляда далекого, — так же шепотом пояснил он. — Не волнуйся. Сейчас все увидим.
— А-а, — протянула я и уже с любопытством принялась наблюдать за появившимся едва заметным голубоватым ореолом вокруг артефакта.
А едва Белоснежка замолчала, уже не удивилась, когда зеркало певучим голосом принялось отвешивать ей комплименты. Хотя, будем честны, в случае Белоснежки то не комплименты, а констатация факта.
Наконец церемониал был соблюден, и Белоснежка попросила:
— Покажи мне, зеркальце-свет, что нынче в царстве царя Кощея происходит. Да и самого его покажи.
В нетерпении я было начала подниматься с кресла, чтобы, если что, подойти к изображению поближе, но ровно в тот же момент зеркало нервно воскликнуло:
— Покажу, только вон ту разорительницу от меня подальше держите! Она уже два средства связи сломала, не хочу стать ее третьей жертвой!
Я аж ойкнула от неожиданности. Вот чего-чего, а обвинений в вандализме в свою сторону я никак не ожидала. И от кого? От какого-то зеркала!
— Не обижайся, пожалуйста, — тотчас попросила Белоснежка. — Просто мое зеркальце тебя побаивается. Слух идет, что с волшебными средствами прогляда у тебя отношения не складываются. Блюдо у Кощея, зеркало у Василисы… вот оно и волнуется. Уж не обессудь…
— Да ничего. Все нормально, — пробормотала я и опустилась обратно в кресло, чувствуя, что щеки слегка покраснели. Хорошо, что в зале сейчас полутьма и вряд ли кто заметит.
Надо же! Слава-то, оказывается, впереди меня несется. А я всего-то съела (случайно, между прочим!) волшебное яблоко, которое по блюду каталось, да в расстроенных чувствах Василисино зеркало разбила слегка… ну ладно, не слегка. Вдребезги. Но все равно не специально!
Однако опасения очередного артефакта и его владелицы все же были понятны, поэтому я решила не обижаться. Все-таки это зеркало — едва ли не единственная на данный момент рабочая магическая вещь осталась.
Тем временем из артефакта вырвался яркий световой луч, очертив на стене, как я и предполагала, светлый прямоугольник экрана.
— «Коламбия пикчерс» представляет, — не удержалась от тихого комментария я, глядя, как на «экране» медленно проявляются знакомые пейзажи.
Видимость была четкая и хорошая, так что зря я опасалась. Пустошь, лесок на горизонте, река Смородина, Калинов мост… даже избушка Бабы-яги была на месте.
Вот только около избушки меланхолично рвал траву здоровый черный, но на вид совершенно обычный Конь. А подле моста, прямо на земле, сидел Кощей и смачно, со вкусом ругался:
— Ах ты ж волчья сыть, травяной мешок! Реку пересечь не в силах! Я ж тебя мясом кормил, настоями на Мертвой воде поил, и где благодарность?!
Однако Конь молча щипал траву, абсолютно равнодушный к словам хозяина.
— Сам подумай, кляча копытная, как я во дворец попаду, а? — продолжал неистовствовать Кощей. — Избушка еще эта дурная! Магия пропала, так совсем стала курица курицей, даром что только ноги от птицы достались. Ну и зачем тебе ноги? — вопросил он, обращаясь уже к избе. — Зачем, я спрашиваю?! Коль ты теперь и ходить не можешь. Какой из тебя страж моста?
Он поднялся и сделал несколько шагов в сторону Калинова моста, раскаленного и полыхавшего багровым. Река Смородина, несмотря на то что магия пропала, совершенно не думала угасать, а все так же бурлила раскаленным своим нутром.
— Кто так строит? Ну кто так строит?! — зло выдохнул он, не приближаясь, однако, к мосту близко. А потом выдал такую длинную ругательную тираду, самым немыслимым образом сплетая воедино и избушку, и Коня, и мост, и реку Смородину, что заслушалась даже я. А Финист и вовсе хмыкнул и лоб наморщил, явно запоминая услышанное.
— Похоже, проблема у Кощея серьезная, — констатировала Хозяйка Медной горы. — В неудачный момент его исчезновение магии застало. Через мост сам Кощей теперь перебраться не в силах, Конь больше горы не перепрыгивает. Слышала я, конечно, что у Яги в избушке башмаки железные есть, чтоб мост пересечь… — Она не закончила, потому что в этот момент зеркало показало нам две большие железные лепешки, раскаленные и медленно покрывающиеся окалиной. Трава вокруг них превратилась в пепел.
— Нет там больше башмаков, — подвел итог Наволод. — Без колдовства, в них заключенного, жар Смородины простое железо не сдержит. Как Кощей сам без ног не остался, ума не приложу.
— Что еще посмотреть желаете? — спросила Белоснежка тихо, похоже, только сейчас начиная всерьез проникаться сложившейся ситуацией.
Ей не ответили. В зале воцарилось молчание. Даже зеркало приглушило звук.
— Есть одна старая легенда, — наконец произнесла Хозяйка, задумчиво глядя на «экран» и Кощея, который достал меч и теперь остервенело рубил им какой-то куст в отдалении. — О месте волшебном, ото всех зачарованном. Находится там Исток первородный, откуда все Источники силу свою берут. И будто бы Исток тот один, но одновременно их много…
— Что это за легенда? Ты ничего об Истоке раньше мне не рассказывала, — нахмурился Наволод.
— Потому не рассказывала, чтобы ты искать его не начал, — ответила Хозяйка с явной неохотой. — Ведь из того места даже твой отец не вернулся. Об Истоке именно он мне поведал, прежде чем к нему уйти.
— Еще лучше! — Глаза Наволода сердито сверкнули. — Ведь я с детства спрашивал, куда он пропал! А ты молчала! Твердила, что не знаешь!
— Все лучше молчать, чем потерять еще и сына! — отрезала Хозяйка.
А я поймала себя на мысли, что ведь совершенно не знаю, кто отец Наволода. Что из себя представляет тот, чьего сына зовут князем Нави? И… и что же это за место, где даже отец сильнейшего колдуна сгинул?
— Так и что там с этим Истоком? — осторожно спросила я.
Хозяйка глубоко вздохнула, успокаиваясь, и ответила:
— Говорят, Марья, что и в твоем мире раньше магия была. Да только со временем высохли ваши Источники. И причина тому была в том, что Исток в твоем мире иссяк… или, что куда более вероятно, ею кто-то перекрыл.
— В моем мире тоже была магия? — Я ошеломленно уставилась на нее. — И какой-то гад ее просто взял и уничтожил? Поэтому теперь у нас самолеты на керосине вместо экологических ковров-самолетов, а вместо скатерти-самобранки — шаурма и прочие «макдоналдсы»?! Офигеть! Пусть зеркало нам Исток покажет! — решительно потребовала я у Белоснежки. — А мы туда сходим и разберемся с вандалом.
Та кивнула и обратилась к зеркалу.
Прямоугольник света на стене замерцал. Исчезла Смородина, пропал в тумане помех Кощей. А потом «экран» стал черным, словно на стену кто-то плеснул чернилами, которые застыли в виде прямоугольника.
— Увы! — Белоснежка развела руками. — Боюсь, что мое зеркало бессильно. Или такого места и вовсе нет, или, как сказали, оно зачарова…
Громкое шипение прервало ее на полуслове. А ставший черным «экран» вдруг вздулся пузырем, внутри которого заклубился черный жуткий дым.
Умом я понимала, что такого просто не может быть. Ведь «экран» этот — всего лишь световой луч, испускаемый волшебным зеркалом. Свет не может превратиться в пузырь, наполненный тьмой!
Но тут шипение сменилось треском. Резко отделившись от стены, «пузырь» стремительно рванулся к зеркалу, и зал наполнился звоном разлетевшихся осколков!
Наш волшебный передатчик был уничтожен.
— Это не я… — промямлила я, глядя на ошеломленное лицо Белоснежки. — Я только спросила…
К счастью, обвинять меня в уничтожении очередного средства связи не стали. Слишком велико было потрясение от увиденного. Судя по растерянным лицам присутствующих, произошедшее для всех оказалось полнейшей неожиданностью.
— Да как же это? — пробормотал Финист. — Что это было? И как смогло?
Хозяйка Медной горы выпрямилась. Глаза ее поменяли цвет, став из зеленых серо-стальными, и даже сверкнули настоящей сталью. Лицо на одно неуловимое мгновение превратилось в самую настоящую каменную маску.
Вот только когда она снова приняла обычный облик, то вид имела по-настоящему растерянный.
— Нет у меня для тебя ответов, Финист, — произнесла она. — Неведомо мне, ни что это было, ни по чьему наказу появилось.
Вот теперь, когда столь могучий горный дух признал собственное бессилие, мне стало окончательно не по себе.
Белоснежка тем временем бережно собирала с пола осколки. Руки у нее заметно дрожали. И, как мне показалось, не столько от огорчения от уничтоженной вещи, сколько от увиденного.
— Неведомо? — Наволод помрачнел. — Но ведь ничто не может произойти на горе без твоего пригляда! Ты ведь все видишь! И муравейник на южном склоне, что ветром разметало. И на западе у подножия мышь, что выводок принесла. В штольнях разговоры гномов слышишь! А того, кто в сердце горы силу свою использовал, не ощутила?
Ничего не ответила на это Хозяйка. Только головой качнула огорченно. Правда, потом прислушалась к чему-то, нахмурилась и неожиданно сообщила:
— Не спешите расстраиваться. Гость к нам пожаловал, и, сдается мне, неспроста.
— Что? Кто? Где? — Мы с Финистом заозирались по сторонам. Даже Белоснежка спешно сложила собранные осколки на край стола и поднялась.
Наволод же просто вопросительно взглянул на мать.
— Уже сопровождают его сюда, — ответила та на невысказанный вопрос. — Карачун, Царь Морозный, к нам пожаловал.
Вот кого не ждали!
Вспомнив свой побег и рассерженный крик Карачуна вдогонку, я нервно сглотнула.
— Марья? — Видимо, что-то отразилось на моем лице, так как Наволод в два шага оказался рядом. — Что случилось?
— Да ничего, просто с Карачуном встречаться не сильно хочется, — пробормотала я.
— Причина?
— Я ведь говорила, как в этот мир попала?
— Ты заключила с Карачуном сделку, я помню, — кивнул он.
— Ну-у да, но, понимаешь, там не все так просто было, — призналась я. — Карачун меня слегка обманул и запер в своем ледяном дворце на пятьдесят лет минимум, спрятав под заклинанием вьюги, чтобы никто найти не смог. Поэтому мне через Навь сбежать пришлось, а Карачун из-за этого сильно разозлился. Так что кто знает, что сейчас придет этому старику в голову?
— Вот как? — Наволод холодно улыбнулся. — Пятьдесят лет, значит? Это он сильно зря… Но о Карачуне не беспокойся. Я рядом. Ничего он тебе теперь не сделает.
И такая в его голосе прозвучала уверенность, что страх как-то разом отступил, а на душе потеплело. Так что когда двери наконец открылись и в зал собственной персоной вошел Карачун, я даже не дрогнула.
Пристукивая резным посохом по каменному полу, Карачун приблизился и внимательно оглядел всех из-под кустистых бровей. Заметав меня, нахмурился, желая что-то сказать, но потом встретился взглядом с Наволодом и отвел глаза. Поклонился Хозяйке Медной горы и басовито поприветствовал:
— Здравствуй, царица Малахитница!
— И тебе здоровья, Карачун Морозович, — откликнулась та. — С чем прибыл к нам? По нужде или проведать решил?
— По нужде, царица, по нужде, — ответил Карачун. — Сама, чай, знаешь, по какой именно.
Хозяйка нахмурилась и кивнула:
— Знаю, верно. Беда у нас сейчас единая: Источники силой колдовской делиться перестали. Да только если из-за этого ты прибыл, то вопрос у меня имеется: как ты так быстро до Медной горы добрался? Ведь без магии-то тебе сюда не один месяц ходу.
— Если своими ногами, то так и есть, — не стал спорить Карачун. — Да только я через другой мир шел.
Услышав это, я едва в ладоши не хлопнула от радости.
— Значит, переходы между мирами все-таки работают? Но как?
— Да, — подтвердил тот. — Сила, чтоб переход открыть, от стены, миры разделяющей, берется. Поэтому от Источников не зависит. Никак домой захотела? Я вернуть могу…
— Нет! — Наши с Наволодом голоса раздались одновременно.
— Рассказывай дальше, Карачун-царь, — попросила Хозяйка.
Тот усмехнулся в бороду и продолжил:
— Так вот, как я тот мир перешел, златом отплатил службе местной, троебуквенно МЧС называемой, чтоб до жилых мест доставили. Затем на Урал самолетом частным. Потом вертолетом за жменю камней самоцветных, и уж у гор вновь в наш мир вернулся. Как раз за два дня и управился.
— Там два дня и тут два дня? — Я недоверчиво посмотрела на него. — А почему тогда у меня время по-иному шло? Я ведь в прошлый раз здесь больше недели провела, а в моем мире только пара секунд прошла…
Увидев довольный прищур Карачуна, я осеклась.
— Время в наших мирах одинаково идет, Марья, — сообщил он. — Так что там ты тоже появилась как положено.
— Но как?! — Я изумилась еще больше. — Я ведь в торговый центр вернулась! Ровно туда, откуда исчезла! И подруга рядом была!
— Чары Яга наложила да морок, — пояснил Карачун. — На тебя и на друзей твоих. Она в том большая мастерица, уж, почитай, не одну сотню лет людей зельями своими дурманит.
Ну ничего себе! Вот ведь бабуля!
— Так что привело тебя ко мне? — тем временем снова спросила Хозяйка. — Если за советом, так зря ноги бил. Неведомо мне, что за напасть приключилась.
— Нет, не за советом, — пробасил Карачун. — Напротив. О догадках своих рассказать хотел. Тебе и особенно сыну твоему, Белому Князю. — Он бросил очередной взгляд на Наволода.
— Вот как? И что за догадки? — спросил тот.
Карачун неспешно огладил бороду, словно решая, с чего начать, а потом, следуя приглашающему жесту Хозяйки, опустился на стул. Мы тоже уселись обратно на свои места.
— Ведомо мне место одно, — начал тот. — Думаю, оттуда беда пришла. Там все колдовские пути начинаются, там же и заканчиваются. Все Источники наши оттуда питаются и остальным магические ручьи отворяют…
— Исток? — перебил его Финист. — Как же, знаем уже!
Карачун мрачно сверкнул на него взглядом:
— Сиди молча, Сокол. Дай досказать сперва, а потом перебивай, коль вежеству тебя в детстве не обучили!
Тот было фыркнул, но Белоснежка сразу положила руку Финисту на плечо, заставляя смолчать. Карачун удовлетворенно кивнул и продолжил:
— Так вот, Исток этот силой обладает невероятной. Сделай из него глоток, и твое желание исполнится. Только одно, конечно, схитрить и пожелать взамен «еще сто желаний» не получится. Зато загадать можно все, что угодно.
— Даже перекрытие Источников? — ахнула от догадки я.
— Все, — подтвердил Карачун. — Ограничений нет.
— И ты, говоришь, знаешь, где он находится? — уточнил Наволод.
— Да. — Тот кивнул. — Только добраться до него непросто. Из тех, кому, кроме меня, это сделать удалось, только одного колдуна знаю. Царь Соломон, который в Истоке безграничную власть над джиннами получил. А вот тех, кто сгинул там, не счесть. Даже некоторые боги, у Истока заплутав, слышал я, выбраться не смогли. Так что шансы ваши на возвращение невелики, честно говорю.
И без того резкие черты лица Наволода при последних словах Карачуна еще больше заострились, а во взгляде промелькнуло что-то странное.
— А ты сам разве не пойдешь к Истоку? — бросив беспокойный взгляд на сына, спросила у гостя Хозяйка.
— Не будет от меня там толку, Малахитница. — Карачун с сожалением отрицательно качнул головой. — Желание свое я уж давно загадал. Да и не думаю, что еще раз путь такой выдержу. В прошлый раз лишь ради дочери на это решился и то едва не сгинул. Так что только расскажу вам, как к Истоку пройти. А за то плату справедливую потребую.
«Справедливую, ага. Жулик белобородый», — хмыкнула я про себя.
— Справедливую? — Финист в отличие от меня решил свое мнение озвучить. — Хороша справедливость — на общем несчастье торговаться.
Карачун с неудовольствием посмотрел на него:
— Ты, Сокол, языком столь же быстр, как и своими крыльями. Да только нет больше крыльев у тебя! И как оно, землю ножками топтать? Поди, непривычно?
— Ни к чему нам ругаться, — вступил Наволод, не давая вспыхнувшему Финисту продолжить ссору. — Говори, чего хочешь, а мы послушаем.
— Плата моя невелика, — произнес Карачун. — Всего в два условия. Первое. Пообещайте, что ничего не замыслите против меня ни словом, ни делом, ни мыслью. Второе. Вы вернете в мир магию и без собственных вмешательств в силы Источников. Все должно стать так, как ранее. Равновесие сил не должно нарушиться. Дадите клятву в том нерушимую? Особенно ты, Белый Князь.
— И в чем же я такой особенный? — Наволод мрачно усмехнулся. — Магия-то у нас у всех отсутствует.
— Тем не менее шансов до Истока добраться у тебя больше всех, — сурово ответил Карачун. — Ибо не от магического дара путь тот зависит. Однако как бы я за Источники ни радел, всесильный князь Нави в этом мире не нужен. Лучше уж пусть магия и вовсе исчезнет. А я лично и так проживу, у меня доступ к технологиям есть.
— Ух, и сволочной же ты дед, — с некоторым даже восхищением покачал головой Финист. — Я даю свое слово.
— Даю слово, — эхом отозвался Наволод.
— И вы обе. — Карачун требовательно посмотрел на нас с Белоснежкой.
Мы недоуменно переглянулись. Неужели он думает, что мы тоже пойдем Исток искать? Лично я, хоть приключения и люблю, без своего бессмертия рисковать жизнью не собираюсь. Если даже из сильнейших колдунов по дороге к Истоку мало кто выживает, что я, совсем дура туда соваться?
Примерно такие же мысли, видимо, были у Белоснежки, так как она спешно заверила, что ни одно желание не стоит ее жизни.
Однако наши аргументы Карачуна не тронули.
— О пути вы услышите наравне с ними. Поэтому слово должны дать, — продолжил настаивать на своем он.
Пришлось выполнять. Впрочем, особой проблемы в том не было: никто из нас и так против Ледяного Царя козней строить не собирался.
Только после этого Карачун удовлетворенно кивнул и снова огладил бороду.
— Что ж, — начал он. — Путь к Истоку лежит не посуху, да и не по воде. Не долететь до него, имея крылья быстрые. Только по тропе Трояновой до него добраться можно. Не всяк идти по ней достоин, тропа Троянова — путь духа сильного, ума ищущего да сердца жаждущего. Не поможет на ее пути никакая магия, только желание искреннее и воля крепкая. Заплутать там легче легкого, а вот выбраться потом уже вряд ли получится. Крутит тропа, вертит, морок нагоняет, сбить с пути норовит.
— Нагнал страху-то, — проворчал Финист. — Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что…
Карачун укоряюще сверкнул глазами, но продолжил:
— И не только тропа таит опасность. Из Истока того река начало берет. Нет у той реки имени, как нет памяти, ибо то — река Забвения. Оступишься, и унесет она мысли твои, желания развеет, заберет воспоминания. Ну и душу выпьет, — совершенно обыденным тоном заключил он.
Ничего себе речка! У нас в мифологии вроде бы была подобная — Летой называлась. Значит, тут ее аналог имеется? Причем, судя по всему, более опасный, раз у нее даже имени нет.
— Путь ты и впрямь трудный описал, — произнесла Хозяйка. — Да только раз не важны там ни умения магические, ни таланты особые, почему сыну моему, по твоим словам, пройти по нему проще других будет?
— А потому, царица, что Троянова тропа не в нашем мире существует, — ответил Карачун. — По самой границе между миром живых и миром Нави она пролегает. А Белый Князь с самого рождения к двум мирам отношение имеет. Так что сможет в собственном теле по ней отправиться.
— Не поняла? — Я с подозрением посмотрела на него. — Что значит «в собственном теле»?
— Значит это, что любому другому, чтобы на тропу ступить, убить себя придется, — ошарашил Карачун.
— Чего?! — выдохнули мы с Финистом одновременно, а Белоснежка ахнула. Ее фарфоровая кожа, кажется, еще больше побелела.
— А что вы хотели? — Карачун нахмурился. — Большие дары требуют больших жертв, а дар Истока и вовсе бесценен. Дабы по грани меж мирами пройти, надо душу высвободить. На закате с последними лучами солнца круг кровью своей начертать да сказать слова заветные:

Стань мне, небо, торным путем,
Коий скрыт от взора напрасного.
Путь прямой отворяй, тропа Троянова,
Отсюда и до бескрая самого.

А там, коли доберетесь до Истока, в мир живых вернетесь. Но ежели свернете с тропы, сгинет душа в забвении навеки, и закрыт для нее будет как живой мир, так и мир мертвых.
Н-да, перспектива препаршивейшая. Причем, судя по тому, как вытянулись лица окружающих, даже хуже, чем я могу себе представить.
— Простите, други, — внезапно подала голос Белоснежка. — Благодарствие Карачуну Морозовичу за рассказ и упреждение, но не пойду я. Ни с вами, ни одна. Пропасть в забвении? Нет, благодарю покорно. Уж лучше без магии проживу, гномы в беде не оставят. А там устроится все как-нибудь. Так что, как и говорила ранее, подтвержу еще раз: слово мое крепкое — не пойду, — твердо закончила она.
И я ее прекрасно понимала. Зачем проявлять напускное и никому не нужное геройство? Ей и так неплохо живется. А магия что? Вон в моем мире ее не существует, и нормально обходятся.
Так что решение Белоснежки я полностью поддерживала.
Финист же молчал. Сидел насупившись, не глядя ни на кого, только пальцы его то сжимались в кулаки, то разжимались, да на лице желваки ходили. Видимо, долг и желание крылья вернуть боролись в нем со страхом забвения.
Наволод посмотрел на него задумчиво, покосился на Белоснежку, а затем положил руку другу на плечо.
— Прав Карачун, мне идти надобно, — спокойно сказал он. — Не нужно вам жизнями своими зазря рисковать. По крайней мере, пока я удачи не попытаю.
— Жаль, что у меня бессмертие пропало. И у отца, — пробормотала я. — Мы бы тогда попробовать могли…
— Не могли бы, — опроверг Карачун. — Бессмертные же. Бессмертным дух не освободить.
— А-а… — разочарованно протянула я. — Что ж, значит, не судьба.
— Скажи, Царь Морозный, а какое желание ты у Истока загадал? — внезапно спросил Финист. — Неужто стоило оно такого риска?
Карачун посмотрел на него с прищуром, словно размышляя, рассказывать или нет. Затем медленно кивнул и произнес:
— Стоило, Финист. Ради родной дочери на любой риск пойдешь. А история моя простая. Как-то раз Яга в ответ на мою услугу провела Снегурочку в другой мир, и с той поры дочь грезить им стала. Но не могла ее Яга часто туда водить, а потом вовсе сгинула. Так что даже если и получалось кровь для ритуала найти, переход в тот мир открыть уже некому было. Дочка от тоски чахнуть начала, интерес ко всему вокруг потеряла. Так что у Истока загадал я дар, каким Яга обладала, чтоб меж мирами ходить.
С последними его словами мое сердце пропустило удар, а затем забилось быстро-быстро. Ведь это шанс получить то, что мне так нужно! И на тропу сейчас попасть реально, раз бессмертия у меня нет…
«Верно. Бессмертия нет, поэтому ты действительно можешь умереть, — мысленно одернула я себя, пресекая слишком опасные мысли. — Да не просто умереть, а исчезнуть! Так, что от тебя даже памяти не останется. Вон отец Наволода по пути к Истоку сгинул. Разве стоит твоя жизнь какого-то перемещения между мирами?»
Не стоит!
Неожиданно вспомнились собственные предутренние сны, которые донимали меня в последнее время, и в душе зашевелился страх. Уже привыкнув к этому миру и осознав, что просто так тут ничего не бывает, я задумалась: а не тропа ли эта мне во сне являлась? И туман тот странный… может, он как раз от реки Забвения поднимается? Получается, я все-таки на тропе окажусь?
Хотя нет, глупость. Во-первых, я точно бы не пошла в такие места в каком-то сарафанчике да с босыми ногами. А во-вторых, во сне я с посохом шла, который в меру своих сил освещал все вокруг горящими глазницами. А какой посох, если магия не работает?
Так что если это и видение, то явно не ближайшего будущего, а весьма отдаленного. Кто знает, может, лет через сто я полюблю босиком по земле шастать? И сарафаны предпочту нормальным рубашкам и штанам, не говоря уж об удобных джинсах.
А может, и вообще все просто. Я ведь, как ни крути, боюсь. Вот мои страхи и отражаются во снах. Ничего необычного, сплошная психология.
— Что ж, я рассказал, что знал, — вернул меня в реальность голос Карачуна, а сам тот встал из-за стола. — Осталось только пожелать вам удачи.
— Благодарствуем, Карачун Морозович, — прошелестела в ответ Хозяйка.
Выглядела она потерянной. Лицо Малахитницы, до того строгое и спокойное, теперь выражало тревогу и страх.
«Боится за Наволода, — поняла я. — Не хочет на тропу его отпускать».
Да и я не хочу! Не хочу, чтобы он погиб!
Вот только, судя по спокойному и сосредоточенному виду моего жениха, для себя тот все уже окончательно решил.

Глава 9

Сборы закончились, по большому счету так и не начавшись. Ну в самом деле, что можно взять с собой на Троянову тропу? Карачун же ясно сказал, что ни магия, ни сила на той тропе не значат ничего. Да и вообще, там только дух пройти сможет. Так что оставалось только дождаться заката.
Однако с этим у меня оказались большие проблемы. Не могла я спокойно сидеть на одном месте! В душе постоянно ворочалось необъяснимое желание куда-то пойти, что-то сделать.
Возможно, мне стало бы легче, будь возможность хоть с кем-то поговорить. Но все как назло разбежались. Финист ушел с Белоснежкой. Наволод старался уладить как можно больше дел до заката, поэтому не появился даже на обеде, так что у меня аппетит окончательно пропал и кусок в горло не лез.
Мог бы хоть на минуту заглянуть! Поговорить. Да хотя бы попрощаться! Такое чувство, что он меня избегает!
Неприятную мысль попыталась отогнать, уж больно она царапала по сердцу. Но это было не так просто, так что оставалось только кусать губы от тревоги и досады. В очередной раз обходя по кругу выделенные мне покои и бездумно разглядывая малахитовые узоры, я практически окончательно поверила в то, что больше Наволода не увижу. Поэтому, когда дверь открылась и тот появился на пороге, вздрогнула и застыла, неотрывно глядя на него.
Он пришел! Все-таки пришел! Пришел прощаться…
Наверное, надо было что-то сказать, но именно теперь вся моя жажда общения и деятельности, которая мучила весь день, куда-то пропала. Я просто смотрела на него, чувствуя, как бешено стучит сердце, не в силах сдвинуться с места. Казалось, любое движение или слово разорвет пространство и ускорит время, которого и так у нас осталось немного.
Видимо, Наволод чувствовал что-то подобное, поскольку тоже начинать разговор не спешил. Однако все же наконец разорвал тишину, глухо попросив:
— Здесь, в Медной горе меня жди. Хорошо? Без магии через наши леса в одиночку не пройти. Да и куда идти? Кот Баюн, поди, нынче исключительно мышами озабочен. К Кощею сокровищницу спасать? Так спасительницы из тебя все равно сейчас не выйдет. Тем более пешком до Кощеева царства не меньше пары месяцев добираться.
— Хорошо, — выдавила я, с трудом улыбнувшись. — Не волнуйся. Я, конечно, приключения люблю, но не самоубийца. Так что посижу в этой твоей малахитовой шкатулке. В конце концов, от скуки еще никто не умирал.
— Вот и умница. — Ответная улыбка Наволода была мягкой и немного грустной. — А чтобы тебе не было очень скучно, возьми. — Он протянул мне крупный зеленоватый камень. — Вставь в свой посох. Колдовать не сможешь, зато хоть собеседник появится. Время на тропе, говорят, иначе течет. В нашем мире три дня до моего возвращения пройти должно. Как раз на это время самоцвета магического и хватит.
Я взяла камень, кивнула… и поняла, что рука мелко подрагивает. Да меня всю словно холодной водой окатило, а в голове заметалась единственная паническая мысль: «А если не вернется?!»
Сердце словно тисками сжали, а я окончательно осознала: не могу его отпустить! Не хочу терять! Хотелось схватить, остановить…
И, не выдержав, я быстро сократила разделявшее нас расстояние и прижалась к Наволоду.
— Не уходи. Может быть, мы что-то другое придумаем! Да и вообще, плевать на магию! Не стоит она твоей жизни!
Глубокий вздох. Меня на миг обняли сильнее, но затем решительно отстранили.
— Я должен идти, Марья. И дело не только в магии. Мне необходимо вернуть контроль над Источником, иначе Мертвый огонь полностью уничтожит Навь и всех, кто в ней обитает. А этого нельзя допустить.
— Огонь и так их уничтожит, если ты не вернешься!
— Вот именно — если, — поправил он. — В конце концов, как минимум двое оттуда уже возвращались — Карачун и царь Соломон.
— А твой отец — нет!
Наволод мгновенно нахмурился.
— Это еще одна причина, по которой я должен пройти по тропе Трояна. Мне нужно узнать о нем. Хоть что-то.
Протянув руку, он провел пальцами по моей щеке и обвел линию губ. По коже пробежала волна жара. Вынести эту обманчиво-легкую ласку было уже выше моих сил.
— Наволод. — Я судорожно вздохнула, готовая сделать и сказать что угодно, лишь бы его задержать. — Наволод, я…
— Не надо, — перебил он, глядя на меня с неожиданной, удивительной нежностью. — Я вернусь, Марья. И когда я вернусь, мы договорим. Я сам все тебе скажу.
После чего резко развернулся и вышел из комнаты.
Я глядела на закрывшуюся дверь. Мыслей не было. Только внезапная тоска накатила так, что я едва не разревелась и, сдерживаясь, крепко сжала пальцы. Почувствовав боль в руке, я перевела на нее взгляд и увидела, что все это время держала полученный камень, а сейчас его грани больно впиваются в кожу.
Магический самоцвет… единственная частичка магии, которая осталась в этом мире. Что ж, разговор с другом действительно должен отвлечь меня от упаднических мыслей. С Яром время быстрее пролетит, да и дурные предчувствия, надеюсь, он своим скептичным умом рассеет.
Я подошла к стоявшему в углу посоху и задумалась. К чему бы этот камень прикрепить?
Взяв посох в руку, покрутила, и челюсть черепа, ничем не придерживаемая, слегка щелкнула. Хм. А это идея.
— Я, конечно, не ювелир, но и это не бриллиант на перстне, — пробормотала я и кое-как впихнула камень прямо внутрь черепа. Интересно, этого будет достаточно или придется…
Глаза Яра вспыхнули, оборвав сомнения.
— Что такое? — растерянно произнес он. — Что со мной?
— Получилось! — воскликнула я и тут же выпалила: — У нас тут везде магия пропала, а сейчас мы у Хозяйки Медной горы, тут есть гномы, у них есть камни-батарейки, и один такой я в тебя воткнула, чтобы ты ожил!
— Ничего не понял, — резюмировал Яр и на мгновение притушил свет глазниц, словно прислушиваясь к себе. Потом нервно хмыкнул и подвел итог: — Вот теперь понял. Магии нет, силы нет, внутри меня грубый самоцвет, хоть и волшебный. Причем волшебства в нем как кот наплакал: только и могу, что разговаривать. И то недолго.
— Ну уж, что было, то и вставила, — развела я руками, прислонив посох к краю стола.
— И на том спасибо. А теперь рассказывай давай подробнее, что случилось, — потребовал Яр. — Как-то мне не по себе от этих внутренних ощущений.
И я рассказала. Все-все с того момента, как Белогор обратился в Наволода и не смог обратно вернуть свой человеческий облик.
— Дела-а, — протянул мрачно Яр, когда я закончила. — И прям вот Карачун сам пожаловал, говоришь?
— Ага. — Я заходила по комнате, которая словно сжимала вокруг меня свои стены. — Через наш мир. Так и вижу, как он золотом да драгоценными камнями расплачивается за свою логистику. Наверное, глаза у эмчеэсовцев на лоб вылезли. Однако заметь — никто не отказался и не заявил куда следует, что, мол, вот дед подозрительный прямо с Северного полюса ходит. Да не просто ходит, а еще и при драгоценном металле, который без государственной пробы является насквозь незаконным, кстати…
— Марья, не части, — оборвал меня череп. — Язык у тебя что помело, и все не по делу.
Я опомнилась и выдохнула:
— Извини. Волнуюсь. Очень.
После чего попыталась взять себя в руки. Даже сердито ругнулась про себя. Ишь, нюни распустила! Не к лицу такое царевне! Да не какой-то там, а, во-первых, бессмертной, что само по себе достаточно круто. И во-вторых — невесте князя Нави. Который сейчас, между прочим, мир спасает. Во всяком случае, пытается.
Злость помогла. Я перестала кружить по комнате и уселась за стол.
— Успокоилась? — осведомился Яр. — Ну и ладушки. Есть у меня что сказать. Вот только волнуюсь, воспримешь ли? Или повторять два раза придется?
Я с подозрением покосилась на посох. Это сейчас что было? Он надо мной смеется, что ли?
— А ты глазами на меня не сверкай, — хмыкнул тот. — Влюбленность — это болезнь, что сродни помешательству. Фраза моя, кстати, — добавил он.
— Вот сейчас вытащу каменюку, и замолкнешь, — пригрозила я.
— Пальцы откушу, — предупредил череп. Подумал и добавил: — Во всяком случае, попробую. Но ты лучше все же послушай сначала. Ошибается ведь Карачун.
— То есть как? — Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Дурное предчувствие постаралось вновь сдернуть меня со стула, но я усилием воли осталась на месте и потребовала:
— Говори, не тяни!
— Не все желания Исток исполняет, — сообщил Яр. — Солгал тут Карачун. А может, и сам не знал. Есть ограничения. И они непреодолимы.
— И что это за ограничения? — Я слегка расслабилась, чувствуя, что вот прямо сейчас никакая беда Наволоду не грозит.
— Старый колдовской закон гласит: чем могущественней сила, тем больше у нее запретов. Например, нельзя потребовать от Истока подчинить себе чужой Источник, а то и все разом. Нельзя пожелать, чтобы кто-то умер. Как нельзя, чтобы желание напрямую способствовало отнятию жизни…
— То есть загадать, чтобы, ну, Моргана, например, начала стареть ускоренными темпами, нельзя? Типа, день за десять лет и все такое? — с сожалением протянула я.
Череп уважительно хмыкнул:
— Вот смотрю я на тебя иногда, Марья, и прямо Кощея перед собой вижу. Нет, нельзя.
— А ты уверен?
— Абсолютно. Законы колдовские нерушимы, — важно подтвердил Яр. Потом хмыкнул и добавил: — Ну и я пробовал загадать. Ничего не вышло.
— Ты? — Я пораженно уставилась на него. — Ты прошел по Трояновой тропе?!
— Да, было дело. Иначе откуда, думаешь, я такую магическую силу получил, не обладая ни одним из Источников? — напомнил посох. — Потому и знаю об Истоке достаточно, что сам там был. И желаний ему озвучивал у-у сколько! Сначала Источники все отобрать хотел. Потом хотя бы один. Но нет, не сработало. Тогда попытался хитростью взять: загадал, чтоб хозяева Источников померли. Или заболели и померли. Или враги на них напали и убили. Однако опять ничего не вышло. Тогда уж со злости да досады и пожелал, чтобы сравнялись мои силы с магами, которые Источниками владеют. Только тогда и получилось. Правда, вот подумать тогда не мог, что эти Источники можно желанием закрыть.
— Ничего себе! — Я изумленно цокнула языком. — Ты не перестаешь меня удивлять.
— Да я и сам порой себе удивляюсь, — довольно сказал Яр. — Столько всего знаю… — Он вдруг осекся, а потом произнес уже с тревогой: — Марья, а ведь то, что именно Наволод к Истоку отправился, — это нехорошо. Очень нехорошо. Ума не приложу, зачем именно его Карачун Трояновой тропой сманивал.
Вот! Вот оно! Адреналин ударил в кровь, заставляя судорожно втянуть носом воздух, а сердце застучало как сумасшедшее. Я знала! Чувствовала, что не все так просто!
Я сжала кулаки, успокаивая нервную дрожь, и твердо потребовала:
— Говори!
И Яр сказал:
— Беда в том, царевна, что даже если Наволод сможет дойти до Истока, то обратно вернуться ему не суждено. Навек там останется, даже если магию в мир вернет.
— Почему? — Мой голос звучал спокойно. Кто бы знал, каких усилий мне это стоило.
— Потому что тело, которое на земле остается, является якорем для странствующей души. Оно, словно маяк, не дает душе потеряться, да и обратно притянет, когда потребуется. А Наволод-то весь ушел. Полностью. И никакого якоря не оставил.
— Что?!
— Есть, конечно, простой выход из ситуации. Белый Князь вполне может, дойдя до Истока, загадать себе легкий путь обратно. И Исток с легкостью выполнит это желание. Вот только, сама понимаешь, загадает-то он другое…
Дальше я уже не слушала. Вскочив с места, стрелой бросилась к двери, но тут навстречу прямо из стены выступила статная фигура Хозяйки Медной горы. С застывшим лицом она взглянула на меня и медленно сказала:
— Он уже ушел Я не успела.
У меня аж руки опустились, а в душе разлилось отчаяние.
— А если Финиста отправить? — Хозяйка с надеждой посмотрела на Яра. — Пусть желание загадает, чтобы Наволод вернулся!
— Не получится, — тихо ответил тот. — Я ведь говорил про ограничения. Как умертвить желанием никого нельзя, так и воскресить тоже. Иначе многих великих магов в мир обратно призывали бы, включая бывших владельцев Источников. Так что душа с тропы Трояновой либо сама возвращается, либо там остается навеки.
— Жаль, Карачун уже убрался восвояси. Ведь он точно об этом знал. Не мог не знать! — не выдержав, гневно воскликнула Хозяйка, и по одной из стен зазмеилась большая такая трещина, а пол ощутимо тряхнуло. Так, что я даже пошатнулась.
Опомнившись, та бросила на меня извиняющийся взгляд и посмотрела на стену. Появившаяся было на ней трещина тут же исчезла.
А мне эта встряска пошла на пользу. При имени виновника эмоции беспомощности и отчаяния тотчас вытеснила злость.
— То есть этот дед не только магию хочет в мир вернуть, а еще и от Наволода избавиться, — процедила я. — И не зря он обещание со всех нас взял, чтобы вреда ему не причинять?
Хозяйка кивнула в ответ.
— Вот ведь ледышка мерзкая! Глобального потепления на него нету! — зашипела я. — Самым хитрым себя посчитал? А вот фиг! Не спасет Карачуна наша клятва, когда до него Мертвый огонь через Навь доберется! И…
И тут посох громко щелкнул, привлекая к себе внимание.
— Погоди планы мести строить, Марья. Сначала помочь Наволоду попытаться надо.
— Как?! — Я подскочила к нему.
— Видишь ли, мир мертвых любую возможность использует, чтобы душу к себе притянуть, — начал объяснять Яр. — Вот почему я, например, не могу в своем виде по Нави путешествовать. Не отпустит она меня, вырвет дух мой из посоха этого да поглотит окончательно. Так вот, надо землей с Нави разжиться, хоть небольшим мешочком. А потом сплести венок из разнотравья всякого. Чертополох, девясил, крапива… все сойдет. Главное, надобно, чтобы травы эти Мертвой водой напитаны были и смогли связь мешочка с Навью удержать. Ну а потом мешочек к венку прикрепить, а венок этот на князя набросить, — завершил свой рассказ Яр. — Тут его Навь к себе и притянет. А уж из Нави он выберется.
Я с трудом уместила у себя в голове порядок действий и подвела итог:
— Значит, так. Сначала в Кощеево царство. Пойду через Навь, так быстрее. Заодно там и земли наберу. Потом плету венок, нарвав указанного сена у самого Источника, и отправляюсь Трояновой тропой к Истоку. Нахожу там Наволода, надеваю ему этот смертоубийственный венок на голову, мы возвращаемся. Хеппи-энд. Мне все ясно, я пошла.
Череп надсадно кашлянул.
— Куда, Марья? — На лице Хозяйки промелькнула растерянность.
— Как куда? В Навь, — ответила я. — За землей и вот этим вот всем дальше по списку.
— Так Навь горит, — напомнила та. — По спокойной-то Нави ходить дело опасное, а сейчас… я хочу спасти сына не меньше твоего, но пропадешь ведь, царевна! Зазря пропадешь! Погоди, мы обоз снарядим…
Она впервые назвала меня царевной. Вскользь отметив это, я упрямо прищурилась и твердо отчеканила:
— Он. Мой. Жених. И никакая горящая Навь меня не остановит. А «годить» некогда, время дорого. Вдруг Наволод на тропе не устоит? Там каждая секунда ценна будет. Так что лучше несколько часов по Нави, чем пару месяцев своим ходом!
— Ладно Навь! Но на тропу-то зачем тебе соваться?! — не выдержал тут уже Яр. — Давай Финиста попросим! Он друга в беде не оставит! К тому же, если Наволод первым до Истока дойдет, магия вернется, а вместе с ней и твое бессмертие. И тропа закроется!
— Финист-то не оставит, — согласилась я. — Вот только через Навь со мной за венком не пройдет. Меня-то кольцо обручальное защищает, а вот его уже некому. А смогу ли я не только туда дойти, но и обратно вернуться — понятия не имею. Навь ведь действительно горит. Конечно, можно подождать, когда магия вернется, и уж потом идти, но… а если не вернется? Это возвращает нас к тому, что время дорого как никогда. Так что давайте уж сначала я попробую, а Финист потом пойдет. Если понадобится.
Хозяйка, немного подумав, кивнула:
— Хорошо рассуждаешь, царевна. Правда в твоих словах есть немалая, умна ты да решительна. Понимаю теперь своего сына. А ведь поначалу не обрадовал меня его выбор, что уж таить.
Хм. Очень своевременное признание от потенциальной свекрови, нечего сказать. Вроде и комплимент отвесила, а вроде и сообщила, что до сего момента ровней меня Наволоду не считала.
— И отчего же? — не удержалась от вопроса я.
На самом деле обидно стало. Я все ж царевна как-никак!
— Не держи зла, Марья, но слишком ты другая. — Хозяйка, извиняясь, развела руками. — Вот Белоснежка, к примеру, с жителями горными ладит и без гор жизни своей не представляет. Родная душа Наволоду была бы. Да даже сестра твоя, Василиса, и то больше ему подходит — все ж чародейка, и сильная да премудрая. А ты не нашим миром воспитана, ведешь себя странно, разговариваешь… не получалось у меня увидеть тебя рядом с сыном. Думала, нет между вами связующей нити, только прихоть его, на старом предсказании основанная.
— Предсказание? Какое? — Несмотря на хоть и честные, но неприятные слова, я все же постаралась не обижаться. Ведь все в прошлом, верно? А вот о предсказании я уже от самого Наволода слышала и, признаться, считала его выдумкой для красного словца. То, что оно действительно существует, для меня оказалось сюрпризом.
— Сын мой хоть и обладает великой силой, но, как и отец его, всегда хотел большего. — Хозяйка вздохнула. — Поэтому искал способ получить полный контроль над Источником Мертвого огня. Чтобы узнать, как это сделать, он отправился аж в дальние горы далеко на востоке. И там, в Храме Судьбы, получил ответ на свой вопрос. Ответ… и предсказание. Что, мол, получит он то, что хочет, но только благодаря своей суженой. И с ней разделит и силу, и власть, и жизнь, ибо суженая та тоже с мертвым царством связана.
— Указание действительно точное, — пробормотал Яр. — Любопытно, что за чародей на столь сильное предвидение способен. У нас только Яга, помнится, в будущее зрила, но и то лишь для Кощея, с которым давней клятвой связана. А чтоб для чужого? О таких колдунах не ведаю.
Удивление посоха я полностью разделяла. У самой в голове не укладывалось, что подобное возможно, пусть мы и находились в магическом мире. Да только не было смысла сейчас Хозяйке лгать.
— Увы, не знаю я, что это за колдун, — ответила та. — То место от взора моего сокрыто, а сын напрочь отказался о нем рассказывать.
— Жаль, — протянул посох.
— Ага. Жаль. Верну Наволода с тропы, расспрошу подробнее, — пообещала ему я. — А сейчас, если никто не против, мне пора в путь.
— Конечно. Только возьми это. — Хозяйка кивнула на дверь, в которую тотчас проскользнул один из слуг с шубкой в руках. — Она согреет тебя в Нави и не будет сковывать движения.
— Спасибо! Вот это действительно кстати, — поблагодарила я, мигом вспомнив леденящий холод мира мертвых, и быстро накинула шубу, которая и впрямь оказалась практически невесомой. — Ну, я пошла?
— Погоди, — остановил Яр. — Перед тем как войти в Навь, тебе необходимо вытащить из меня самоцвет.
— В смысле? — не поняла я. — Ты ведь отключишься!
— Верно. И это весьма неприятно осознавать, — буркнул посох. — Но иначе никак. Если дух мой попадет в Навь, обратно уже не выйдет.
— А-а, да, точно. — Я вспомнила, что раньше он мне уже об этом говорил. Принять решение и лишиться друга снова, пусть даже на время, оказалось неожиданно тяжело. Но надо было идти, поэтому я выдавила: — Что ж… тогда встретимся на той стороне?
— Встретимся на той стороне, — подтвердил Яр и открыл челюсть.
Глубоко вздохнув, я вытащила зеленый камень, и глазницы черепа потухли.
Чтобы задавить в себе ненужные сейчас эмоции, я с силой стиснула зубы. Не время переживать! Время действовать!
Убрав камень в карман, я покрепче сжала посох в левой руке, а правой резко взмахнула снизу вверх, рассекая воздух. Раздался знакомый треск, и пространство передо мной разошлось. В черную щель задул ледяной ветер Нави, отчего малахитовые стены моментально покрылись изморозью.
А еще вместе с мертвенным холодом в комнату ворвался тяжелый запах… не гари. Нет. Гарь — это когда горит лес, трава, ну или дом, в конце концов. Там же Мертвое пламя пожирало сам мир, неумолимо разрастаясь и обращая в пепел абсолютно все. И запаху, который проник вместе с ледяным ветром, у меня нашлось только одно определение — агония.
Навь корчилась в муках, и виновата в том была я.
Надеюсь, что сумею все исправить!
Резко выдохнув, я зажмурилась и бросилась в Навь.

Глава 10

Ледяной ветер агонизирующей Нави ударил в меня сразу со всех сторон. Привычных снежно-пепельных равнин вокруг уже не было. Земля то тут, то там вздыбливалась огромными крутоярами, словно после коврового бомбометания. Широкие трещины трескуче разламывали поверхность, подсвечивая из глубины Мертвым огнем, который никак не мог насытиться, уничтожая на своем пути все, до чего мог достать.
А достать он мог практически до всего. Даже небеса пылали, расчерченные огненными струями. Темные вихрящиеся воронки дымного пламени появлялись прямо в воздухе, чтобы так же быстро исчезнуть, откусив от Нави еще кусочек. Горизонт, который теперь был виден, пылал мертвенным бело-голубым заревом.
Дышать было трудно. Дым и мельчайшие частицы пепла так и норовили пролезть в легкие. Земля под ногами мелко дрожала, и эта дрожь словно электрический разряд пронзила и меня, едва не свалив на землю. Навь страдала и стремилась сполна наградить своей болью ее виновницу. Меня.
Чувствуя, как слабеют ноги, а тело само стремится упасть, чтобы навсегда остаться здесь и разделить с миром Нави ее участь, я вскрикнула. Посох выскользнул из руки, по щекам потекли злые слезы. Как же самонадеянно было отправиться сюда в одиночестве, надеясь, что смогу вновь пройти там, куда вообще-то живым вход заказан!
Попытки противиться оказались тщетны, и я упала на колени.
Нет, не подняться, не сделать и шага. Не в моих силах, теперь я понимала это четко.
И в тот момент, когда я почти сдалась, правую руку сильно дернуло. Я опустила глаза. Кольцо, данное Наволодом, ярко светилось, словно сам Мертвый огонь пришел мне на помощь. Не потому, что вернулась связь с Источником — это я знала совершенно точно. А в благодарность за то, что дала ему невиданную доселе свободу. У Мертвого огня, как я и чувствовала в прошлый раз, был свой разум. И сейчас именно он принял такое решение.
С одной стороны, мне сразу стало значительно легче. Волны боли будто отсекли от меня острым ножом. А с другой стороны, земля вокруг задрожала еще сильнее, расходясь трещинами и протягивая их ко мне. Будто Навь стремилась из последних сил разделаться с той, которая обрекла ее на гибель.
Я вскочила на ноги, подхватив безмолвный посох, и бросилась прочь от широкого разлома, мгновением позже расколовшего землю в том месте, где я только что была. Языки синего пламени скользнули по мне… но не причинили никакого вреда!
Мертвый огонь не жег меня! Вообще!
Уверена, что даже войди я в него специально, то не сгорела бы.
«Кажется, я только что заслужила прозвище Марья Неопалимая», — нервно хмыкнула я. И тут же закашлялась.
Может, Мертвый огонь меня и не жег, но вот дышать наполненным чадом воздухом с каждой минутой становилось все сложнее.
Глаза слезились. Горло першило. Я заозиралась, пытаясь понять, в какую сторону идти. Но дороги на сей раз не было. Ни тропинки, ни малейшего на нее намека. Только мимо меня то и дело проносились существа самого разного вида — от откровенных чудовищ до просто оживших клубков мрака с беспорядочно извивающимися дымными щупальцами. Некоторые горели, беззвучно крича от боли.
Внезапно одна из тварей, больше всего напоминавшая парящую в воздухе небольшую медузу, бросилась прямо ко мне. «Медуза» горела, содрогаясь всем телом. Узкая каемка бледно-голубого огня уже на треть обратила ее тело в пепел. А я неожиданно поняла, что она хочет. Это не была какая-то там телепатия, я не слышала слов и не видела образов. Но точно знала, что «медуза» умоляет о помощи.
Шалея от страха, но не в силах отказать, я вытянула руку с кольцом и коснулась полупрозрачного тела.
— Уймись, огонь! — произнесла, сама не ожидая от себя такого.
Кольцо сверкнуло, словно не соглашаясь с моей волей. Но огонь, пожиравший «медузу», все же исчез, а обгоревшее тело, до этого времени висевшее в воздухе на уровне моей груди, обессиленно опустилось на землю.
Это стало для моих нервов последней каплей.
— Прости… прости меня! Ну, пожалуйста! — Слезы вновь потекли из глаз. — Я не нарочно! Я не знала, что так будет!
И тут что-то изменилось. Словно весть о том, что я смогла помочь одному из местных существ, моментально облетела остальных. Все они, жуткие, страшные, большие и маленькие, словно по неслышной команде, в поисках спасения бросились в мою сторону.
Однако, прежде чем я успела сообразить, что вообще теперь делать, всех нас сверху накрыла огромная тень. Я тотчас задрала голову и испуганно замерла. Огромный летающий змей спиралью стремительно спускался с небес, глядя прямо на меня. Горящие желтым глаза буквально пригвоздили меня к месту, лишив сил двигаться дальше, а пасть, усеянная огромными иглами зубов, распахнулась.
«С электричку длиной, не меньше», — пришла в голову глупая мысль, когда я зажмурилась, приготовившись быть съеденной.
Прошла секунда, еще одна… Я тихонечко приоткрыла глаза, чувствуя себя маленькой-маленькой на фоне огромной пасти.
Змей все еще нависал надо мной, неотрывно просвечивая взглядом.
— Чего смотришь? Дыру прожжешь, Смауг-переросток, — пробормотала я, при этом стуча зубами от ужаса.
На ответ, понятное дело, не рассчитывала, ляпнула лишь по инерции. Поэтому, когда неожиданно раздался голос — дикая смесь шипения и скрежета, — чуть не рухнула на землю. Как от тембра, так и от громкости.
— Кто такой С-с-смауг?
Оно еще и разговаривает!
Хотя если разговаривает, может, не съест?
Набравшись какой-то отчаянной храбрости, я ответила:
— Дракон такой. Летающий. Красивый, потому что золотой.
Змей некоторое время молчал, слегка притушив свой огненный взгляд. А потом этот невыносимый голос раздался снова, и я только сейчас поняла, что он звучит прямо у меня в голове, заставляя трепетать каждый нерв, как от вида бормашины стоматолога.
— Зачем ты здес-сь, умертвительница? Что еще тебе надо в Нави? И почему не приходит князь, когда его мир умирает, а слуги обращаются в пепел?
Ага. Вот и причина, по которой со мной вообще заговорили.
Я постаралась выровнять дыхание и вновь собрать в кулак всю свою смелость для ответа. Если это жуткое создание может говорить прямо у меня в голове, кто гарантирует, что он не читает моих мыслей? Хотя, наверное, если бы читал, то и спрашивать не стал бы… Но все равно лучше говорить правду.
— Князь ваш сейчас по неведомому пути идет. Обманным словом его туда направили, — заговорила я, поневоле сбиваясь на какой-то древнерусский стиль. — А я — невеста его, между прочим. Выручать Наволода иду. — Словно пытаясь что-то доказать, я вытянула в сторону змея руку с кольцом. — В мире живых магические перемещения стали недоступны, а терять время нельзя. Не успею, пропадет князь. Окончательно и бесповоротно.
Змей опустился еще ниже, глаза разгорелись ярче.
— И куда тебе надобно? — Он немного помолчал и добавил; — Куда надобно, княгиня?
От изумления я резко вздохнула и закашлялась от дыма. Мне не послышалось? Меня вправду только что титуловали?
— Ну, не совсем еще княгиня, свадьбы-то не было, — пробормотала я себе под нос, а потом, опомнившись, выпалила: — А надо мне в Кощеево царство!
— Не ведаю про такое, — скрежетнул голос в голове. — В Нави нет царств.
М-да, ситуация…
Я задумалась, как объяснить нужную цель, и тут, словно по наитию, произнесла:
— Там река Смородина течет. Огненная такая. Но не как Мертвый огонь, жаркая и красная.
И змей встрепенулся. Вы когда-нибудь видели, как может встрепенуться здоровенная электричка? Я вот теперь увидела. Больше не хочу.
— Река? — задумчиво произнес он. — Река-граница… Про нее ведомо. Ее я чую.
— Отлично! Вот туда, за реку, мне и надо, — поспешно подтвердила я. — Причем быстро. Не верну князя, сгорит все.
Змей наградил меня очередным задумчивым взглядом, а потом изрек:
— Хорошо. Я помогу, княгиня. Только слово дай, что вернется князь.
— Даю, — заверила я. — Сделаю все, что в моих силах, чтобы ему помочь.
Удовлетворенно кивнув, змей изогнул тело в воздухе так, что один изгиб коснулся земли рядом со мной.
— Забирайся, — сказал он, и по жесткой чешуе пробежал малиновый сполох, отчего та ощерилась цепочкой длинных шипов. Длинных, ровных, как пожарная лестница.
Я неуверенно подошла поближе, но потом нервно усмехнулась и, наплевав на все, зажала посох под мышкой и полезла наверх.
Да, вокруг царил настоящий паноптикум. Но, черт возьми, у меня есть цель, и я должна достигнуть ее любой ценой!
Оказавшись на спине змея, я огляделась, пытаясь сообразить, где лучше устроиться. Несмотря на то что спина была огромной, жесткая чешуя на ней оказалась гладкой и скользкой, что гарантировало мое падение, едва змей начнет движение.
Однако почти сразу рядом со мной вырос очередной длинный костяной шип, за который, видимо, предлагалось ухватиться. А когда я плюхнулась с ним рядом, пара таких же шипов возникла за спиной, давая возможность упереться для большей надежности.
В следующий миг змей начал резкий подъем, и воздух с силой придавил меня сверху. Скосив глаза, я увидела, как пылающая земля остается далеко внизу, стремительно удаляясь. А потом мы рванули вперед, и я вцепилась в костяной шип, стараясь не выпасть из «седла».
Несмотря на гигантские размеры, змей летел с сумасшедшей скоростью. И мало того что летел! Он на полном ходу уклонялся от огненных струй Мертвого огня, которые то и дело возникали прямо в воздухе, норовя ударить в огромное тело. Вспышки дымного пламени вокруг появлялись столь часто, что я ощутила себя пилотом истребителя, которого снизу расстреливают зенитки.
— Врешь, не возьмешь! — заорала я от накативших одновременно ужаса и восторга. — Я огнеупорная, как Мать драконов!
Мы неслись сквозь пропитанный гарью воздух, ледяной и одновременно горячий от вспышек огня, то стремительно срываясь в пике, то, наоборот, взмывая под самые небеса. Мои руки словно вросли в костяной шип, а грудь распирало от избытка чувств.
Однако огня впереди становилось все больше и больше, а змей уклонялся от него все с бо  льшим трудом. И если для меня пламя было не опасно, то ему вполне могло повредить, так что тот все же начал снижаться.
— Огненную реку мы миновали, княгиня, — произнес он. — А дальше мне лёта нет.
И, войдя в крутое пике, от которого меня вжало в костяную «спинку», на полной скорости начал приближаться к земле.
Впрочем, запаниковать я не успела — слишком быстро мы опустились. Только охнула от перегрузки, когда змей изогнулся, переходя на бреющий полет, а потом рывком остановился.
Костяные шипы втянулись в тело, а чешуя пошла волной, аккуратно опуская меня вниз, на твердую землю. Миг, и я стою на ногах, а змей уже вновь набирает высоту.
— Спасибо, Смауг! — закричала я ему вслед, чувствуя, как клокочет в крови адреналин. — Или как там тебя зовут…
Тот не удостоил меня ответом. Змей спешно удалялся в пепельное небо, подальше от Мертвого огня.
Я оглянулась, надеясь посмотреть, как выглядит Смородина в мире Нави, но ничего не увидела из-за плотной стены дыма. Ну и ладно. Надо выбираться отсюда. Будем надеяться, что змей не обманул и не ошибся и Смородину мы все-таки миновали. Потому что в любом случае дальше мне не пройти — задохнусь.
Я взмахнула рукой с кольцом, и в пространстве Нави возникла прореха. Но едва сделав к ней шаг, вдруг услышала отчаянное верещание. Резко оглянулась, готовясь в случае малейшей опасности броситься в открытую между мирами щель.
Прямо ко мне мчался… мчалось… В общем, прямо ко мне во всю прыть спешило какое-то непонятное существо, больше всего напоминавшее маленького лилового осьминожка с котенка размером. Он не летел в воздухе, лишь слегка отталкивался щупальцами от земли, передвигаясь парящими прыжками. Огромные глаза с мольбой смотрели на меня, а жалобное верещание не прекращалось ни на мгновение. Стало ясно, что с его скоростью убежать от быстро надвигающейся стены огня точно не успеть.
Решение пришло спонтанно, и разум в нем не участвовал.
Распахнув шубку, я крикнула:
— Эй, Ктулха! Давай сюда!
Осьминожек взвизгнул, изо всех сил оттолкнулся от земли в отчаянном прыжке, счастливо миновал один из огненных сполохов и врезался мне в грудь. Правда, оказался настолько легким, что я даже не пошатнулась. А миниатюрный осьминожек шустро спрятался под воротником шубки и крепко вцепился в плечо всеми щупальцами.
— Ктулху фхтагн! — прокричала я напоследок. И, схватив горсть присыпанной пеплом земли, прыгнула в проход, ведущий в мир живых.
Похоже, у меня выработался определенный навык путешествий по Нави, так как на этот раз на ногах я устояла. Даже кулак с землей не разжала. Аккуратно переместив оную в подвешенный на поясе мешочек, я быстро огляделась и поняла, что змей сдержал слово. Жухлая трава, серое небо над головой, запах серы и жар… я действительно находилась в Кощеевом царстве, буквально в полусотне шагов от реки Смородины.
А на другом ее берегу стоял Кощей и, выпучив глаза, неотрывно смотрел на меня. Он, как рыба, то открывал, то закрывал рот, явно силясь что-то сказать.
— Привет, папуля! — крикнула я и, не удержавшись, помахала ему рукой. — Застрял?
Лицо Кощея вмиг налилось кровью, а на шее вздулись жилы. На миг я даже испугалась, не хватит ли родителя апоплексический удар.
А потом меч, который он до этого момента сжимал в руке, полетел в сторону, и раздался совершенно нечеловеческий вопль:
— Ма-а-арья!!!
От неожиданности я едва не присела, но вовремя напомнила себе, что бояться нечего. Как бы ни злился Кощей, миновать Смородину он не мог. А простым, пусть и очень громким криком еще никого не убили. Поэтому язвительно усмехнулась и, подойдя почти к самому краю реки, чтобы не сильно надрывать горло, полюбопытствовала:
— И как тебе невозможность попасть домой? Неприятное ощущение, правда? Хоть один плюс в том, что магия исчезла, нашелся. Теперь ты можешь в полной мере ощутить то, на что обрек меня!
Кажется, папочка заскрипел зубами. По крайней мере, желваки на его скулах заходили весьма активно. Однако от дальнейших воплей и ругани удержался и ответил почти спокойно:
— То для тебя лучше было! Сберечь от Белого Князя хотел! Да только вижу, ты опять кольцо его надела. И по Нави ходишь…
— Если б не надела, фиг бы сюда попала, — отметила я. — А так хоть кто-то из нас двоих может за сокровищницей присмотреть. Ты-то не в состоянии оказался. Сидишь там, а тут приходи кто хочешь и бери чего душе угодно. Без меня все семейные ценности разгребли бы. И это была бы полностью твоя вина!
Конечно, я намеренно язвила, однако отца зацепило.
— Да ты!.. Да мимо меня мышь не проскочит! — зло выдохнул он. — Сам по мосту не пройду и другим не дам!
— Угу. Не дашь, конечно. Без магии и без бессмертия. — Я хмыкнула. — Хотя дело твое. Если тебе жить надоело, кто я такая, чтобы тебя осуждать? Могу только заверить, что все наследство получу в полном объеме и никому другому не отдам.
— М-м-марья!
Нет, еще немного, и его точно удар хватит.
— Я бы постояла тут с тобой еще, поболтала, но времени нет, — сообщила я. — Дела зовут. До Источника еще полдня топать.
— Источник? — Кощей вмиг посерьезнел. — Он же закрылся. Или ты способ какой знаешь, чтобы его пробудить? Так не томи, говори давай. Чай, не чужие друг другу будем. Порешаем уж как-нибудь разногласия наши семейные.
Я укоризненно покачала головой:
— Вон как заговорил? Как меня обратно в другой мир сбагривать вместо благодарности за спасение, так про родственные связи и не подумал. А как опять нужда приперла — пожалуйста. Нет уж! Это так не работает. Так что ты тут посиди пока и определись окончательно: семья мы или нет. Потому что чужим людям я помогаю только за очень большие деньги.
С этими словами я повернулась к нему спиной и быстрым шагом отправилась по знакомой дороге в сторону дворца. Даже оборачиваться на новый крик не стала, только шубу с плеч сбросила — очень уж рядом со Смородиной жарко было.
Оставшийся без прикрытия Ктулха тотчас шмыгнул под рукав рубашки и прижался к плечу. Впрочем, полупрозрачный осьминожек из Нави практически не ощущался, так что я против не была. Сидит и сидит себе. И ладно.
Зато наконец-то вставила обратно в посох самоцвет-«батарейку» и облегченно вздохнула, когда глаза Яра вспыхнули.
— Прошла? Хорошо, — едва очнувшись, произнес тот с неменьшей радостью. — Рад ощущать себя пусть и нежитью, но живой.
Правда, радость Яра изрядно поугасла, когда мы пошли через большое поле-кладбище, где когда-то обитала нежить. Сейчас тут царила полная, теперь по-настоящему кладбищенская тишина. Только между склепов и могилок то тут, то там виднелись кучки костей и лохмотья одежды, отмечая места упокоения местных жителей. Слишком внезапно все произошло. И оттого находиться здесь было вдвойне жутко.
Несмотря на то что миновать это место я старалась побыстрее, шла осторожно. Старалась ни на кого не наступить и аккуратно обходить всех своих, надеюсь, временно почивших подданных. А пока обходила, заметила, что многие места захоронения украшены надписями на табличках.
«Спасибо, что прочли эту надпись. Можете продолжать движение».
Я невольно хмыкнула. Ох ты ж, костяной кладезь юмора! «Аншлаг» на кладбище прямо.
«Разлагаюсь. Просьба не беспокоить».
И в мыслях не было.
«А чтобы доказать, что богатство можно забрать с собой, я повелел все сжечь, а пепел высыпать мне в гроб. Обломитесь, наследнички!»
Вот этот предусмотрительный оказался. И жадный, отчего я почувствовала внезапную симпатию.
Наконец поле кончилось. Ускорившись, я миновала мрачный лес и увидела возвышающуюся за стеной пирамиду дворца, Я была практически дома.
Запустение царило и здесь. Не встречал меня Костопрах, не стояли личи на охранных башнях, не гарцевали караульным объездом вокруг стены рыцари Смерти…
Вон, кстати, неподалеку от ворот несколько здоровых груд костей вперемешку с доспехами виднеются. Судя по всему, дозорные и есть.
— Апокалипсис тудей какой-то, — пробормотала я. — На Земле никого, всех забрали на Страшный суд.
— Какой суд? — сипло откликнулся Яр. Видимо, тоже впечатлился масштабами увиденного.
— Страшный. Последний. Когда всех в одну кучу собирают, а потом либо на небо, либо в пекло на вечные муки, — пояснила я. — Но ты не переживай, у вас такой религии нету, вы все вроде как в Навь попадаете. Хотя, учитывая, что Навь горит и все ее обитатели тоже, вариант с пеклом и тут уже практически реален.
Посох закашлялся.
Я же передернула плечами, стараясь не думать, что это целиком моя вина, и свернула к Источнику.
Вот он, родимый! Знай стоит себе, где и был Водичка вон деревья отражает. Но при этом никаких ощущений не возникает. Словно и не мощнейший колдовской инструмент передо мной, а простой колодец.
Не доходя до сруба несколько шагов, я остановилась и взглянула на череп:
— Ну что, Яр, давай показывай, какую траву рвать.
— Да любую. Вон, хочешь, с той начни, по левую руку от колодца, — предложил Яр. — Видишь цветы, на колокольчики похожие? Все не крапива.
— Никогда не видела черных колокольчиков, — пробормотала я, обходя колодец и нагибаясь за указанной травой…
— Брось ею! — внезапно потребовали откуда-то сверху.
Вздрогнув, я быстро подняла голову и оглядела стоявшее рядом дерево, однако никого не обнаружила. Только небольшую белочку. Правда, эта белочка странно, пристально на меня смотрела, но ведь не могла же она…
— Мое! — сообщила белка.
Белка разговаривает!
Это правда белка разговаривает, или у меня «белка» началась? Хотя я вроде ничего алкогольного не пила. Правда, в Нави дымом надышалась…
— Э-э, простите? Что — ваше? — растерянно, но на всякий случай вежливо уточнила я.
— Это мой орех, — произнесла белка, при этом пристально глядя на… посох?
— Да какой же это орех? Это ж череп, — изумилась я.
— Ореш-шек! — прошипела она, точь-в-точь как зомби в фильмах слово «мозги».
А потом спикировала на Яра!
— Убери ее от меня-я-я! — взвыл тот.
— Орешек! — в свою очередь, рычала белка, норовя оторвать несчастный череп от палки.
— Какая ты белка! — орала, в свою очередь, я, ухватив зверька за хвост и стараясь отодрать от Яра. — Отцепись от него, инфернальный комок шерсти!
И в самый разгар борьбы, когда я уже отчаялась справиться с шустрой скотиной и на полном серьезе хотела макнуть Яра вместе с белкой в колодец, из-под ворота распахнутой рубахи выскочил Ктулха.
Заверещав что-то явно угрожающее, он мгновенно опутал проклятую белку щупальцами и сильным рывком сдернул ее с черепа. Я и опомниться не успела, как шерстяной комок резко посерел, иссох и рассыпался прахом. Задрав вверх щупальца, Ктулха испустил победное верещание, а потом снова быстренько залез под одежду, привычно угнездившись у меня на плече.
— Что. Это. Было? — выдохнула я.
— Белочка, — жалобно ответил Яр. — Которую Кощей у Гвидона украл.
— Так она дохлая должна была быть! Колдовства же нет.
— Должна, — согласился посох. Потом подумал немного и задумчиво добавил. — А может, и не совсем. Тут ведь Источник рядом. Поди, воду-то она прямо из него пила. Вот и напиталась силой про запас, продлила свое существование, чтоб ей пусто было. Не думаю, что надолго, но пару-тройку дней, наверное, продержалась бы еще, как я на гномьем самоцвете. Если бы ее не убил… убило… что там у тебя за подозрительное существо за пазухой дом себе обустроило? Не припомню, чтобы оно в Медной горе было.
— Это Ктулха, — ответила я. — Я его… или ее… в общем, из Нави вытащила. Вроде как от смерти спасла. Помнишь, я говорила, что Навь горит? Ну вот оно б там точно погибло. Не оставлять же было.
— Из Нави в мир живых? — задумчиво пробормотал посох. — И до сих пор тебя не пытается сожрать? Надо же…
— А с чего ему меня жрать? — удивилась я. — Я ж его спасла, и он об этом знает. Наоборот, вон помогает даже. Благодарный какой. И вообще, он маленький еще.
— Угу. Именно, что маленький, — подтвердил Яр. — А для роста твоему, как ты там ею называешь, Ктулхе нужно питание. И, судя по тому, что он сделал с белочкой, питание — это души и их энергия. Что для создания Нави логично. Нет, я, конечно, не против, что он сожрал эту сумасшедшую белку, но…
— Сожрал?! — Я изумленно уставилась на него. — Я думала, просто убил.
— Какое! Выпил ее до последней капельки, — сообщил посох. — Так что ты уж будь любезна, держи его от меня подальше. А еще лучше, в Навь обратно отправь. Сожрет еще.
— Не сожрет, — буркнула я. Расставаться с осьминожком почему-то очень не хотелось. — Он послушный. И тебя спас, вместо того чтобы съесть, между прочим. Не будь Ктулхи, белка от тебя точно кусок оттяпала бы. У нее зубы были — ого-го!
— Да уж. — Яр нервно дыхнул зеленым дымком. — Сильно она меня поцарапала, кстати?
Я внимательно оглядела череп:
— Ну, есть пара крупненьких царапин, но вроде обошлось.
— Но шрамы все-таки будут, — констатировал Яр неожиданно довольным голосом. — Неплохо. Шрамы украшают мужчину.
— Угу, — не стала спорить я и, оглядевшись вокруг на всякий случай, принялась рвать траву.
Сплести венок оказалось делом несложным. Сколько я их в детстве сделала — не счесть! Немного пришлось повозиться лишь с креплением мешочка с навьей землей, но и тут я справилась.
Теперь для путешествия по тропе Трояна и поисков Наволода все было готово.
Дело оставалось за малым — убить себя.

Глава 11

Некоторые решения очень сложно принять. Даже технически простые. Вот, казалось бы, что стоит добежать до ворот, взять первый же попавшийся меч из того, что осталось от рыцарей Смерти, и…
И вот тут начинались проблемы. Несмотря на всю свою храбрость, самоубийцей я не была. Даже близко по характеру ничего общего с суицидниками не имела, совсем наоборот. Я любила жить.
Да, я понимала, что это временно. Что это для спасения любимого и потом я обратно воскресну. И вообще, я уже помирала несколько раз. Мне не впервой.
Но тыкать или резать себя мечом рука не поднималась. Физически!
А время, отпущенное на размышления до заката, уходило.
— Н-да, проблемка, — задумчиво пробормотала я, глядя на колодец. — Не ожидала, что самоубиться так непросто. Утопиться, что ль? Вон какой-нибудь камень сунуть за пазуху и бултых…
— Нельзя! — оборвал Яр. — Ты в круге должна лежать. Кто тебя из колодца доставать-то будет? У меня, к твоему сведению, рук нет.
— Значит, повешение тоже отпадает.
— Однозначно, — подтвердил посох. — Да и на чем, собственно? Твой поясок оборвется вмиг.
— Ты что, намекаешь, что я толстая? — вяло огрызнулась я.
— Я не намекаю. Я прямо говорю: меч — твой выбор. Решись уже и перестань тянуть время.
— Думаешь, это так просто? Тебя бы вот самого утопить, повесить, сжечь…
— Пробовали, — довольно ответил посох. — Еще когда я живым был. А уж каких охотников засылали, не чета Аленушке с Иванушкой! Сам Валигор за мной приходил! Да не сдюжил.
Кто такой этот Валигор, я не имела понятия, поэтому даже задумываться о нем не стала. Вместо этого раздраженно начала мерить шагами площадку вокруг колодца. Ведь ради собственной любви стараюсь! Ну? Как мне тут местную Джульетту изобразить?
— Отравиться бы, — пробормотала я. — Да только чем? Желудей наемся или травы какой, так, боюсь, не умру. Только кусты окрестные помучаю…
Но эта идея неожиданно Яру понравилась.
— Подожди, царевна, насчет кустов, — сказал он. — Давай-ка вокруг да промеж деревьев побродим. Я ж в травах разных смыслю, а рядом с Мертвой водой много чего вырасти может. Кощей, помнится, не единожды сюда наведывался.
Разом развернувшись, я быстро направилась к деревьям, и не зря! Буквально через несколько шагов посох дернулся у меня в руке:
— Стоп! Вот этот грибочек видишь? И с ним рядом еще один? Хватай давай!
— Что это? Поганки какие-нибудь? — Я послушно наклонилась и сорвала пару серовато-желтых грибов.
— Лучше! — торжественно ответил посох. — Поганки что? Животом помучаешься да и снова встанешь. А это, царевна, самые что ни на есть кромешники. Из них некоторые воины с северных земель перед боем отвар делают да употребляют. Выпьют и к боли нечувствительными становятся. Броню с себя сдергивают и такими вот в битву идут. Воют еще причудливо да щиты, бывает, грызут от ярости лихой.
— Берсерки, что ли? — припомнила я. — Так мне ж умереть надо, а не броню, которой нет, сдергивать. Тем более щиты грызть.
Яр хмыкнул:
— Ну так я тебе отвар делать и не предлагаю. Съешь целиком грибы эти, со всем ядовитым нутром. Должно сработать.
К этому времени я уже вновь вернулась к колодцу и теперь с сомнением рассматривала два невзрачных кромешника у себя в руках. В душе вновь зашевелился страх, но я глубоко вдохнула, не давая ему вырваться наружу.
— Ладно. Значит, говоришь, надо просто взять и съесть?
— Сначала круг начерти, — напомнил Яр. — Да давай побыстрее, закат скоро.
В общем, за мечом идти все равно пришлось, а потом и руку надсечь, чтобы круг накапать.
Наконец посох одобрительно произнес:
— Сойдет. Теперь ложись и грибы кушай. А как прожуешь, слова говори, какие Карачун сказывал. Только вот еще чего… — Он вдруг запнулся.
— Что?
Яр задумчиво сверкнул глазницами, а потом, словно нехотя, произнес:
— Знаешь, а брось-ка ты меня в Источник.
— Это зачем еще? — Я удивленно моргнула.
— С тобой пойду, глупая! Ведь пропадешь там одна! — с какой-то отчаянной злостью ответил он. — Вслед за тобой из палки этой выйду, а посох в Источнике поможет духу моему обратно вернуться.
Я почувствовала, как в глазах защипало. Надо же, а я его ведь и ругала, бывало, и плохое настроение срывала, а он вон как… Со мной пойдет, рискуя собственной жизнью. Или что там у него вместо жизни?
— Ну, хватит. Разревись тут еще, — пробормотал Яр. — Пошли уже. Да поживее. А то, боюсь, посох в Мертвой воде размякнет да по щепам разойдется. Куда тогда возвращаться буду? Ты, чай, не Кощей, новый не сотворишь.
— Да я!.. Да я Кощея лично заставлю тебе, в случае чего, новую палку выстругать! — выдохнула я и аккуратно опустила его в воду. Так, что над самым краем поднимался лишь череп.
Сама же отошла и улеглась в центре круга.
— Ну что ж… — Я задумчиво оглядела грибы. — Приятного аппетита, Марья. Когда еще поесть случится?
И с этими словами, крепко зажмурившись, откусила большой кусок серо-желтой шляпки.
Ну, ничего так. Ни горько, ни кисло. Какой-то водянистый вкус, словно мел с травой пережевываю.
Откусила еще, а потом просто взяла и запихала все в рот. Чего тянуть?
С некоторым трудом разжевав всю эту массу, я заученно произнесла:

Стань мне, небо, торным путем,
Коий скрыт от взора напрасного.
Путь прямой отворяй, тропа Троянова,
Отсюда и до бескрая самого.

А на последних словах почувствовала, как немеет язык.
Онемение быстро расходилось по голове, так, что я перестала ощущать затылком твердую землю. Затем настала очередь тела. Перед открытыми глазами все затуманилось, я почувствовала, как грудь делает вздох, а потом перестает подниматься. Или мне так показалось.
Боли не было. Совсем. Я полежала еще чуть-чуть для верности, а потом села.
— Не сработало, Яр, — сказала я. — Грибы какие-то неправильные. Надо было мухоморов набрать, все вернее получилось бы.
Я встала и повернулась к Источнику, чтобы достать оттуда посох. Однако не пришлось. Посох, весело посверкивая глазницами черепа, сам собой оказался у меня в руке.
Ишь, шустрый какой! Я усмехнулась. Не сильно, должно быть, ему в Мертвой воде понравилось…
И изумленно охнула. Если посох у меня в руке, кто же тогда в колодце вон плавает? Черепушкой вверх.
Неужели?..
Я медленно опустила глаза, уже понимая, что увижу. Так и оказалось: на земле лежало мое тело. Глаза открыты, дыхания нет. Я же одной ногой стояла прямо на своем животе. Вернее, в животе! Нога просто проходила сквозь мое же тело!
Причем нога босая…
Внезапно одежда на лежащей мне вдруг зашевелилась, и наружу, истошно вереща, выбрался Ктулха.
Он взглянул на меня стоящую, взглянул на лежащую и заверещал еще горестней. Даже щупальца заламывать начал.
От такого, ни дать ни взять, оплакивания меня настроение еще больше упало. Не была б я бесплотным духом, точно разревелась бы. Но — увы.
— Слышишь, как там тебя, Ктулха, да не переживай ты так! — произнес Яр, видимо, тоже тронутый искренним расстройством осьминожка. — Спасет Марья князя и оживет обратно.
— Именно, — подтвердила я, с трудом взяв себя в руки. — Так, ладно. Я мыслю, значит, все еще существую. Ощущения странные, но надо идти, пока я окончательно не запаниковала. Куда нам, Яр?
Спросила, но тут и сама увидела, как от моего лежащего тела прямо ввысь протянулась полупрозрачная дорожка, переливающаяся в лучах заходящего солнца радужными искорками.
— Открылась тропа, — тихо сказал Яр. — Ступай, Марья. Пути обратного нет.
— Угу. — Я нервно кивнула и было попробовала подхватить с земли венок, но…
Не смогла!
Рефлекторно попыталась еще раз и еще, но все равно ничего не вышло. Рука вновь и вновь проходила сквозь заготовленный головной убор!
Кажется, идеальный план только что дал жирную трещину.
— Должен быть какой-то выход, — пробормотала я и растерянно огляделась. — Ведь он же есть, Яр?
— Несомненно, — заверил тот, правда, тоже не очень уверенно. — Ты, конечно, дух. Но и Ктулха, например, тоже дух, а вещи берет. Белку вон как ухватил…
— Точно! — перебила я радостно. — Ктулха! Он ведь сможет пройти с нами по тропе?
— Сможет! — оживившись, подтвердил Яр. — Что ему, навий же. Для него эта тропа как для тебя тропинка в лесу.
— Эй, маленький, — позвала я все еще вздыхающее и огорченное создание. — Ты ведь мне поможешь?
Тот замолчал, взглянул на меня печальными глазами и несмело подпрыгнул, на несколько секунд зависнув в воздухе. Потом протиснулся в венок и выпрямился на своих щупальцах, подпоясанный им, словно ремнем.
— Вот и умница, — подбодрила его я. — Держись прямо за мной, хорошо?
Осьминожек согласно чирикнул и, восприняв просьбу самым буквальным образом, практически уткнулся мне в спину.
Что ж, тянуть больше нельзя. Наволод и так на день меня опережает. Кто его знает, что там, на тропе, со временем и как нагонять придется.
Я несмело поставила одну ногу на тропу. Вроде не проваливается. Потом вторую. А затем зашагала вверх, поднимаясь над землей.
И когда Кощеев замок остался далеко внизу, оставив вокруг лишь бесконечный багрянец закатного неба, все вдруг подернулось хмарью. Миг, и я оказалась совершенно в другом месте.
Я стояла босиком, в легком сарафанчике на обыкновенной лесной дорожке. Вокруг тянулись ввысь старые мощные деревья, а от земли поднимались клочья тумана.
Точь-в-точь картинка из сна!
Где-то в глубине души шевельнулось нехорошее предчувствие. Пусть сейчас такого страха, как во сне, я не чувствовала, это еще ничего не значило. После той жути, которую нагнал своим рассказом Карачун, стоило не поддаваться обманчивому виду простого, в сущности, леса.
Я обернулась. Ктулха послушно находился за моей спиной, паря в воздухе на уровне моей груди. Заметив мой взгляд, он чирикнул что-то жизнеутверждающее и забавно сплел щупальца в толстую косу.
Что ж, надо идти. Еще раз окинув быстрым взором лес и ничего необычного так и не углядев, я двинулась вперед по широкой тропке. Интересно, получится ли найти Наволодовы следы? Все ж он здесь совсем недавно проходил…
Шагалось на удивление легко и свободно. А когда сверху раздался птичий крик, я задрала голову и увидела высоко над головой летящий лебединый клин. Ого!
— Яр, а что здесь лебеди забыли? — изумилась я. — Это же, как я понимаю, не совсем все реально вокруг?
— Троянова тропа для каждого своя, — ответил тот. — Потому и видишь ты то, что тебе положено. Вот скажи мне, что вокруг тебя?
— Как что? — удивилась я. — Лес Дубы, вон березы с елками. А что не так?
Но посох не ответил, а только вздохнул тоскливо. Хм? Это как понимать? Что вместо леса он видит что-то другое? Или опасность какую-то?
— Эй, Яр! Не надо мне тут в молчанку играть! — встряхнула я его. — Говори давай, что не так!
Однако вместо объяснения посох вдруг попросил:
— Знаешь что, Марья. А брось-ка ты меня вон туда. — И дернулся вправо.
— Это зачем еще? — не поняла я. — Прямо в кусты, что ли?
— Брось, говорю! — в голосе Яра прозвучала самая настоящая злость, а потом он дернулся еще сильнее. Так, что я чуть было не разжала пальцы от неожиданности.
Сзади тревожно скрежетнул Ктулха, но не успела я отреагировать, как посох в руке будто ожил! Он искривлялся, словно был сделан не из прочного дерева, а из пластилина, и так и норовил выскользнуть из рук.
— Пусти меня! — заорал он и внезапно превратился в самую настоящую змею!
Завизжав, я инстинктивно отбросила от себя ядовитую тварь. Да так сильно, что, извиваясь немыслимыми кольцами, она полетела прочь от тропы.
Но упасть в кусты змея все же не успела. Из-за моей спины вдруг рванулось длинное щупальце и подхватило змеюку у самой земли, не дав той коснуться травяной зелени. А затем, заверещав, Ктулха потянул ее обратно.
— Брось! — закричала я, видя, как змея разевает пасть, норовя вцепиться в удерживающее ее щупальце. — Брось бяку!
Но осьминожек не послушался. Наоборот, он быстро притянул тварь на тропу, а потом с размаху ударил ее об землю. И еще раз! И еще! Словно норовя выбить дух у этой гадины.
И только сейчас я вдруг заметила, что если смотрю прямо, то так и вижу, как сражается Ктулха со здоровой змеей. Но стоит лишь чуть скосить глаза в сторону, боковым зрением видно, что колотит он о тропу не змеей, а посохом, глазницы которого яростно светились.
Да что это такое?!
Змея сопротивлялась все слабее, а вскоре и вовсе исчезла. На тропе остался лежать только Яр. Глазницы черепа еле заметно светились.
— Ох ты ж… — расслышала я тихий скрипучий голос. — Подними меня, Марья. Прошло уже.
Я осторожно подошла поближе и подняла посох.
— Что это было? Тебе больно?
Тот тихонько дернулся, словно проверяя себя на целостность, и тут же Ктулха вновь растопырил свои щупальца в угрожающем узоре.
— Отстань от меня, животное, — вяло осадил его Яр. — Говорю же, прошло наваждение. Ух, и знатно она меня подловила!
— Кто? — Я настороженно заозиралась вокруг.
— Да тропа же! — пояснил он. — На самом желанном поймала, смотри ведь… Ты давай, царевна, не стой тут. Иди вперед, нечего время тянуть. Сейчас отдышусь, расскажу.
Услышать «отдышусь» от посоха с черепом было странно, но я послушно зашагала дальше. Внезапное открытие возможности увидеть что-то еще боковым зрением заставляло спину то и дело покрываться мурашками. Ведь если так смотреть, леса-то вокруг вовсе и не было. А вот что было, разглядеть не удавалось никак. Стоило повернуть голову, как вновь возвращались самые обычные дубы, елки да березы.
— Не знаю, поймешь ли, — тем временем осторожно начал посох. — Ты ведь помнишь, что до того, как меня Кощей в посох заключил, я очень сильным колдуном был? И, что уж там, далеко не добрым?
— Да. — Я кивнула. — Но это неважно, потому что сейчас ты мой друг. И что там было раньше…
— Вот о том, что было раньше, и речь веду, — перебил Яр. — Тропа, Марья, время передо мной вспять повернула, так, что я вновь себя молодым узрел. Да в тот самый миг, когда предстоял мне важнейший бой в жизни. Вновь стоял я в чистом поле, а все то поле ратью было полно. Три князя союз меж собой заключили и вышли ратной да колдовской силой супротив меня одного…
Я слушала молча, не перебивая. Перед глазами ярко вставали картины того, что описывал посох.
Одинокий колдун, расставив руки, парил прямо в воздухе и смеялся. Он упивался этим мгновением. Магия свободно текла через него, послушно вихрясь языками ревущего огня, который с легкостью оплавлял доспехи на воинах и их оружие. Да что там говорить! Одним жестом колдун притягивал с небес раскаленные камни, от которых и вовсе спасения не было.
Страшна была та битва. И если б не богатыри, которых тогда было не в пример больше, чем теперь, победил бы колдун. Микула Селянинович, Святогор-великан и Вольга с Буслаем… сдержали они колдуна, хоть и великой ценой: Святогор после боя этого в камень обратился. Однако далее вместе одолеть колдуна окончательно они так и не смогли. Не вышло в битве той победителей.
А повторного боя так и не случилось. Колдун величайший, вот насмешка-то, буквально через полгода косточкой подавился.
— …Ну и понял я, что смогу вот прямо сейчас вернуться туда, — грустно завершил Яр рассказ. — Причем вернуться со своими нынешними знаниями и выиграть ту битву. А затем с корнем выдрать проклятущую вишню, чья косточка стала концом моего земного пути. Вот и не устоял.
— Да уж, — пробормотала я, слегка потрясенная рассказом. — Не переживай. Я тебя понимаю. Кто б такую возможность упустил?
И внезапно осознала: а ведь я только что едва не лишилась друга.
Страх накатил волной. Даже несмотря на то что сейчас я была призраком, очень захотелось сглотнуть комок в горле. Ведь стоило Яру оказаться на условной траве — считай, все… Причем я ведь сама его туда бросила! Счастье, что Ктулха вовремя среагировал.
Я обернулась и благодарно улыбнулась парящему следом осьминожку. Получила от него очередное ободряющее чириканье, развернулась обратно…
И обнаружила, что лес исчез!
Просто вот взял и исчез, словно и не было его никогда.
Я ошеломленно заозиралась по сторонам, пытаясь сообразить, куда попала. Хотя… чего тут соображать? Это же Кощеев замок!
Но только что тут происходит?
Я стояла, прижавшись спиной к стене конюшни, и, пока еще никем не замеченная, осторожно осматривала двор.
А во дворе суетились люди! Все в доспехах, с оружием, они сновали туда-сюда из замка и в замок с мешками на спинах, сваливая их прямо перед высоким мощным седоусым мужиком, судя по всему, воеводой.
— Несите, ребятушки, несите! — зычно кричал тот. — Все золото выгребайте до последней монетки! Недаром этот старый злочивец так мост оборонял! Тут сокровищ столько, что каждый из вас князем теперь станет!
Сердце испуганно сжалось. Это они что, Смородину как-то прошли? Кощей не мог, а этим все удалось?
Внезапно сверху двор накрыла большая тень. Я задрала голову и ахнула от неожиданности. Прямо над замком парил огромный корабль! Вот прям в воздухе парил! С него свешивались веревочные лестницы и канаты, а белые паруса трепыхались на легком ветру.
Но как?! Магии-то нет! Или летучим кораблям магия не нужна?
Прямо на моих глазах из замка двое воинов, тяжело отдуваясь, выволокли очередной огромный мешок, набитый чем-то металлическим, судя по звону.
— Вот, воевода, всю утварь сюда сгребли, — сказал один, обращаясь к седоусому. — Медь не брали. Да там ее и не было почти. Все сплошь золотое да серебряное. Ну и самоцветами украшено, само собой.
— Любил Кощей на золоте покушать, — со смешком добавил второй.
— Теперь вон пусть вороны им самим пообедают, — довольно отозвался воевода. — Крепите мешок к канатам да и поднимайте на борт. В хозяйстве все пригодится.
Едва сдержав вскрик, я вжалась в стену. На глазах выступили слезы. Это они что, Кощея убили? Моего отца?!
Стоп, Машка, не реветь!
Я с трудом взяла себя в руки, хотя дыхание еще прерывалось. Посох! Где мой посох?
Яра не было. Зато был Ктулха, который возник буквально из воздуха.
— Они отца моего убили, — непонятно зачем, сообщила я ему, стараясь не разреветься. — А теперь сокровищницу грабят.
Осьминожек качнулся в воздухе, а потом выбросил пару щупалец, которые крепко ухватили меня за плечи, разворачивая к нему спиной.
— Эй, ты чего… — начала было я и тут же ощутила, как Ктулха прямо-таки прилепился к спине.
И поняла, что нужно делать.
Я глубоко вздохнула и решительно вышла на площадь.
— О, а это кто у нас такая?! — заметил меня один из суетившихся воинов. — Василиса, ты, что ль? Откуда?
Все, как по команде, обернулись ко мне.
— Не Василиса это, — прогудел воевода, делая шаг мне навстречу. — А вторая его дочь, что объявилась внезапно. На одежу гляньте, дурни! Василиса в доспехе Кощеевом уж давно не ходит! Взять ее!
Это было последнее, что он произнес. Из-за моих плеч метнулось щупальце и, вмиг обвив разговорчивого воина, приподняло его и с силой отшвырнуло в дворцовую стену.
— Ну что, воры, золота чужого захотели? — воскликнула я, в то время как как из-за моей спины появлялось все больше и больше щупалец. — Нет вам пощады! Я девушка мирная, но нервная!
В ответ заскрежетали вытаскиваемые мечи. Свистнула первая стрела, которую прямо в воздухе поймало одно из щупалец, а затем воины единой слаженной массой бросились на меня! И тут же навстречу им рванулась такая масса щупалец, какую я и сама никак не ожидала увидеть.
— Я еще и корабль ваш разломаю! — кричала я, раскидывая нападающих во все стороны. — Ишь, моду взяли! Не для того корабли нужны, чтоб по воздуху летать и золото чужое тырить!
Совсем скоро на площади остался лишь один человек. Воевода. Он безо всякого страха смотрел на меня, покачивая мечом и явно примериваясь, куда ударить.
— У тебя совсем инстинкт самосохранения отсутствует? — осведомилась я у него. — Ты ж один остался. Неужели думаешь справиться?
— А есть варианты? — небрежно так отозвался седоусый.
— Есть, — подтвердила я. — Корабль я все равно уничтожу, а вот тебя могу и пощадить. С одним условием.
— Каким же?
Я хмыкнула и ответила:
— Пойдешь и всем расскажешь, что случится с теми, кто в свою дурную голову допустит мысль моим золотом поживиться. Понял?
Воевода с неохотой кивнул.
— Понять-то понял, колдунья. Да только как я обратно через Смородину перейду, коли корабля не будет?
— Не моя проблема, — отрезала я. — Да только если через день снова тебя в своем царстве замечу, не жить тебе. Слово даю!
Воевода понурился, но промолчал. Убрал меч в ножны и двинулся к воротам, оглянувшись напоследок:
— Тела-то дашь забрать, царевна черная?
— Вот еще! — отозвалась я. — Они у меня теперь слугами будут. Нежити, знаешь ли, много не бывает…
Стоп.
Я осеклась.
Стоп, Маша! Да что с тобой такое?! Какая нежить?! Ты же не умеешь оживлять мертвецов! Ты вообще колдовать не умеешь! Только зеркала волшебные бить, но на то особого дара не нужно.
Разумные мысли, верные. Однако едва я начала к ним прислушиваться, как сознание тотчас ухватилось за новую цель: сокровищница!
Правильно, плевать на эту нежить! Мне к сокровищнице надо! Проверить, что уцелело, и вернуть на место разграбленное!
Однако едва я дернулась в сторону дворца, воевода вдруг окликнул.
— Марья! Очнись, Марья!
Пространство вокруг колыхнулось, подернулось рябью, а сквозь лицо седоусого воеводы проглянул самый настоящий череп со светящимися глазницами.
— Яр? — изумленно спросила я, тряхнув головой и стараясь избавиться от наваждения. — Ты, что ли? Это ты против меня воевал?!
— Это морок, Марья!
— А-а, притворялся, чтоб они тебя не засекли? Так бы сразу и сказал! — Я облегченно вздохнула. — Давай присоединяйся, тут дел невпроворот. Надо замок восстанавливать, от воров защиту строить. Но первым делом проверю сокровищницу! Тут быстренько, одна нога, как говорится, здесь, другая…
— Нет никакой сокровищницы, Марья! И замка нет! Ну же!
Нет? Почему нет, если вот они? И мешки с моим золотом рядом лежат, из сокровищницы взятые! Надо идти…
Идти? Кстати, я ведь и вправду куда-то шла! За чем-то важным. Более важным, чем золото…
Я зажмурилась, с огромным трудом отгоняя от себя мысли о сокровищах. Наволод! Я за ним иду, а вовсе не за золотом! Он ждет меня! Я должна!
Мир словно плыл передо мной, дышать стало трудно. Да еще и по щекам кто-то лупит…
— Эй! — вяло воскликнула я, открывая глаза. — Да хватит же!
Я лежала на земле, а прямо надо мной парил опоясанный венком Ктулха и, тревожно вереща, вновь поднимал одно из щупалец, готовясь к удару.
— Хватит, я сказала!
Осьминожек радостно взвизгнул и отплыл на шаг в сторону.
Я села и оглянулась. Вокруг расстилалась каменистая равнина. Тропа петляла между большими валунами, уходя куда-то вдаль. Посох парил в шаге от меня и тревожно посверкивал глазницами.
— Ты чуть не ушла, царевна, — сообщил он. — Насилу с навьем этим тебя сдержали. Металась как безумная да все про золото говорила. Силен морок был, Марья?
— Еще как силен, Яр. — Я поморщилась и поднялась на ноги. — Воры в Кощеев замок заявились. На летучем корабле прибыли. Вот я и вступилась за свое приданое. С его вон помощью. — И кивнула головой в сторону осьминожка.
Посох со вздохом подплыл к моей руке и, ткнувшись в ладонь, сказал:
— Рядом беда прошла. Реши ты все-таки в сокровищницу наведаться, так и сошла бы с тропы. Не совладала бы с мороком, тут и осталась бы навеки.
Я покрепче ухватилась за него и, вспомнив собственную уверенность, что Наволода найду и догоню, грустно усмехнулась. Ну да, конечно! На первом же испытании чуть не умчалась прочь с тропы!
А ведь тропа еще только началась!
— Честно говоря, все было так реально, что… эх! — Я с досадой махнула рукой. — Опрометчиво я утверждала, что по тропе пройду. Слишком я неопытна. Если бы не вы, капец бы мне тут и пришел.
— Для того, чтобы противостоять видениям, нужны сильная воля и хорошая концентрация, — произнес Яр. — Ты и впрямь еще молода, а это наживное. Хотя, как видишь, и на меня в этот раз у тропы управа нашлась. Да и большинство тех, кто шел по тропе Трояна, опыт имели немалый, однако ж остались здесь навсегда. Так что не думай об этом, Марья. Думай о том, ради чего ты все это делаешь. О том, что для тебя важнее всего. Так и удержишься. А теперь пошли, время дорого.
И тропа вновь легла под ноги. Только теперь прямого хода не было. Наоборот, путь петлял среди валунов, которых как назло становилось все больше. Иногда встречались такие места, что я вынуждена была буквально протискиваться между огромными камнями. Странно, что легкий сарафанчик не порвался во время таких вот упражнений.
«Хотя я призрак, и сарафан тоже просто образ, — напомнила я себе. — Чего ему рваться?»
— Интересно, откуда здесь столько каменных глыб взялось? Да еще в таком количестве? — пробормотала я вслух. — Тоже галлюцинации, что ли? Вроде нет, боковым зрением тоже их видно…
— Камни? Нет, не видения это, — подтвердил посох. — Настоящие они. Путники окаменевшие. Сошли с тропы и встали недвижимо. Они нынче не живые, но и не мертвые. Всяк свой вечный сон видит.
— Серьезно? — Я ахнула и уже другими глазами оглядела каменистую равнину. — Да их же тут тьма!
— Многие по тропе пройти пытались, да единицы вернулись, — напомнил Яр.
Ну да. Только я и понятия не имела, что их было настолько много!
Правда, уже в следующий миг стало не до мыслей о количестве погибших. На первый план вышло сильное желание к ним прямо сейчас не присоединиться, потому что тропа изменилась вновь.

Глава 12

Резко остановившись, я напряженно смотрела вперед. Прямо на тропе, буквально в нескольких шагах от нас, возникло какое-то непонятное марево. Словно раскаленный воздух поднимался над ней, искажая восприятие.
— Что это, Яр? — негромко спросила я. — Вон там, впереди. Видишь?
— Вижу, — ответил посох. — Вижу то, что ничего не вижу. Будто углей кто на тропу насыпал, вот они жар свой и отдают.
Я с опаской подошла ближе и действительно почувствовала жар. Остановилась вновь и уточнила;
— И что делать? Не обойдем ведь. А с тропы сходить нельзя.
— Кхе-кхе…
Покашливание за спиной раздалось столь неожиданно, что я чуть не взвизгнула, резко поворачиваясь и замахиваясь посохом.
Прямо за нами, в том месте, которое мы прошли буквально только что, из тропы вырос, большой пенек, на котором сидел сухонький дедушка. Чистенький, одетый в белую рубаху и холщовые штаны, с аккуратной белой бородой, он улыбался нам с самым простецким видом. А бледно-голубые глаза с прищуром разглядывали нашу компанию.
В руке старичок сжимал узловатый дубовый посох, из вершины которого торчали молодые побеги с проглядывающими листочками.
— Далеко ль путь держите, гости дорогие? — вежливо произнес старичок, пока я ошеломленно таращилась на его ноги.
Дело в том, что ног как раз и не было! Вернее, не было ступней. Из холщовых штанин высовывались лодыжки, которые оканчивались сплетением каких-то корешков, вросших в тропу рядом с пеньком.
Посох в руке дернулся, и я с запозданием ответила:
— Здравствуй, дедушка. — Про цель нашего визита решила пока промолчать и неожиданно для самой себя брякнула: — Хорошая погодка стоит.
Старик, не переставая улыбаться, огляделся:
— Тут всегда так, дева…
— Меня Марьей зовут, — быстренько добавила я. — А кто вы? И что здесь делаете?
— Древник я. Сижу, время сторожу, — простецки ответил тот. — На тропе Трояновой время то и дело норовит из русла выскочить, вот я его от озорства и удерживаю. А еще путников привечаю, коль скучно станет.
— Это как? — не поняла я.
— Одиноко мне здесь, девица. Охотников-то по тропе пройти совсем не осталось, — пожаловался старик, а потом с хитринкой взглянул на меня. — Дальше-то, поди, пройти хочешь?
— Хочу! — Я поспешно кивнула.
— Что ж, тогда слушай: загадаю я тебе три загадки. Коль все три отгадаешь — пропущу тебя вперед немедля. Коль две отгадаешь — год здесь потеряешь. А одну отгадаешь — два года оставишь.
Ого!
Два года потерять из-за неудачной проверки на IQ? Хотя если Наволод за это время дойдет до Истока и магия вернется, наверное, я оживу сразу же. И значит, для меня это испытание не опасно. Только необходимо уточнить одну вещь:
— А если я вообще ни одной загадки не отгадаю?
— Ну, сброшу тебя с тропы, стало быть, — буднично так сообщил дедок. — Мне здесь глупые без надобности.
А вот это уже нехорошо!
Хотя вариантов все равно нет, верно?
Я задумчиво посмотрела на сидящего старика. Время, значит, охраняет?
И тут в голову пришла идея.
— А может, поменяем условия, дедушка? — наудачу предложила я. — Ты, я так думаю, всем одно и то же предлагаешь?
— А ты, значит, как все не хочешь? — заинтересовался Древник. — И что же за условия, девица?
— Такие же, да наоборот. — Я широко улыбнулась. — Если отгадаю все загадки, то… ведь до меня тут проходил Наволод?
— Навий князь-то? — Старик кивнул. — Был, как же. Хитроумен, что и говорить, да горяч без меры.
— Ага. Вот, значит, мне бы опередить его. Хоть на день, ну или на час. Можно ли такую штуку со временем провернуть?
— Отчего же нельзя? — Старичок прищурился. — Мне здесь, на тропе, все можно. Принимаю уговор. Только вот загадки будут похитрее тогда. Согласна ли?
Я взглянула на Яра, молчаливо прося совета, однако тот молчал. Зато Древник вновь хмыкнул и сообщил:
— Без подсказок, девица. Этот уже свои загадки отгадал, не положено ему больше.
— То есть «сидит девица в темнице, а коса на улице» не будет?
— Что ты ко мне со своей морковью пристаешь? Говори — согласна или нет? — недовольно повысил голос старик.
Я решительно кивнула. В конце концов, ради подработки я как-то смогла свести дебет с кредитом у одного частного предпринимателя из южной республики. И ничего, налоговую устроило. А это, поверьте, было очень нелегко, так как про отчетность этот коммерсант узнал только тогда, когда к нему с проверкой нагрянули.
— Значит, так. Отгадываешь все три — поперед князя на тропе окажешься, — начал подводить итог уговору дед. — Две отгадаешь — год по тропе бродить оставлю. Одну — так пару лет тут проведешь. Ну а ни одной… сама понимаешь.
«Ладно, надеюсь, что Наволод, если мне тут не повезет, все-таки вернет магию и меня выбросит обратно пораньше», — подумала я, а вслух сказала;
— Я готова, дедушка.
Он довольно покряхтел и произнес нараспев:

Двенадцать месяцев год образуют.
Но мой вопрос потрудней:
Ответь-ка мне, Марья, а в месяцах скольких
Всего двадцать восемь дней? —

и замолчал, оглаживая бороду, с прищуром глядя на меня.
Да ладно! Это на кого рассчитано? На детский сад? Двадцать восемь дней в феврале, конечно, а значит, месяц один.
Я было открыла рот для ответа, но вдруг задумалась: ведь и впрямь это слишком просто. Наверняка задачка с подвохом. Хм… В скольких месяцах двадцать восемь дней? Двадцать восемь дней… Месяцы… Стоп! Погодите-ка! Вот ведь хитрый старик!
Я с торжеством посмотрела на Древника:
— Готов ответ, дедушка. Двадцать восемь дней есть во всех месяцах!
— Ух, как скоренько ответила. Ума палата, стало быть, — цокнул языком тот. — Что ж, верно. Вот тебе моя вторая загадка. Посмотрим, как справишься.

Три парня и три девки,
Собака, конь и кот.
Как всем им не намокнуть,
Встав под один зонт? —

так же распевно произнес старик и пристукнул посохом.
Я задумалась.
Как-то много народа, чтоб под один зонтик поместиться. Может, зонтик большой взять? Вроде тех, что в летних кафешках используют. Туда не то что конь поместится, а при желании и целый студенческий курс. В тесноте, да не в обиде.
Хотя нет. Вряд ли это такой ответ. Тут дело не в размере.
Конечно, сказать все равно можно, смерть мне уже не грозит. Но цели-то я тогда не достигну! Так что лучше еще поразмыслить.
Вот для чего вообще зонт нужен? Для того, чтоб дождь не намочил. Ну а если погода ясная…
— Чтобы всей этой компании не намокнуть, надо, чтобы дождя и вовсе не было! — выпалила я.
Старик прихлопнул себя по коленям и слегка нахмурился.
— Верно. А теперь посмотрим, как с третьей справишься:

На суку сидит ворона,
Может, сыр ест, может, спит.
Как, ее не беспокоя,
Сук нам этот отпилить?

И вот тут я поняла, что Древник остался в проигрыше. Уже сообразив, что все его загадки с двойным, так сказать, дном, я представила описанную ситуацию и уверенно ответила:
— Чтоб ее не беспокоить, дедушка, надо просто дождаться, когда ворона улетит сама. А уж потом пилить.
Старик остро взглянул на меня, словно рентгеном просветил, и вздохнул:
— Твоя взяла, дева. Уговор есть уговор.
После чего растворился в воздухе вместе с посохом и пеньком. А затем и жаркое марево, преграждающее тропу, пропало.
— Эй, а время ускорить?! — крикнула я вдогонку.
— Не оскорбляй Древника неверием, царевна, — тут же шикнул Яр. — Лучше поспешай дальше, пока старик не передумал.
— А он может? — спросила я, послушно зашагав по тропе.
— Он же сказал, что все может, — резонно отметил посох. — Хочешь проверить?
— Нет, конечно. — Я передернула плечами и ускорила шаг.
И время, похоже, впрямь пошло быстрее, поскольку бескрайняя на первый взгляд каменистая равнина как-то неожиданно закончилась. Вокруг стало темнее, потянуло влагой и чем-то прелым. Под босыми ногами зашелестела густая трава, и тропу стало разглядеть очень непросто. Пришлось замедлиться, чтобы ненароком не оступиться, а Яру усилить свечение глазниц. Ко всему прочему еще и туман поднялся, спустя короткое время став таким густым, что каждый шаг приходилось делать с величайшей осторожностью.
Странный это был туман. Не просто сырой, а какой-то липкий. Он словно хватал меня то за руки, то за подол сарафана. Даже Ктулха принялся угрожающе взмахивать щупальцами, словно отгоняя невидимого врага.
Идти стало заметно труднее. Трава, казалось, специально норовила оплести мне ноги, старалась сбить с шага. А ко всему прочему из расползшейся вокруг хмари начали проявляться знакомые лица.
Яга, Василиса, Финист, Соловей… Они проглядывали сквозь туман и, беззвучно шевеля губами, звали меня. Странные, изломанные в неверном зеленоватом свете фигуры то угрожающе приближались, то отходили назад, настойчиво прося о чем-то. Но я никак не могла разобрать, о чем именно.
Да и не пыталась разобрать! Просто шла вперед. Шла, стараясь не обращать внимания на кружащих вокруг туманных призраков, которые то и дело выстреливали в меня жгутами тумана, обвивающего ноги и пронзающего душу леденящим холодом. Холода становилось все больше, больше… пока наконец он не заполнил всю меня. Туман словно высосал из меня жизнь, оставив лишь тлеющие угольки, да и те так и норовил потушить полностью.
И тут меня накрыло отчаяние. Все стало бессмысленным. Весь этот путь, магия… даже мысли о Наволоде не приносили никаких эмоций, а туман перестал казаться неприятным и опасным. Наоборот, он обещал покой. Надо было только сделать шаг в сторону, поддаться его зову и уйти. Уйти из мира живых, минуя и мир мертвых. Стать туманом — что может быть лучше? Нет переживаний, нет слез и горя. Только взвеси равнодушных капель…
— Эй, Марья! — вскрикнул вдруг Яр. — Ты куда это собралась?! А ну стой, где стоишь!
«Что от меня хочет эта странная палка?» — медленно, лениво подумалось мне.
Я уже почти в тумане, а он здесь лишний. Как лишнее и то создание, что вцепилось в меня своими щупальцами, не давая слиться с желанной хмарью. Оно еще и верещит противно…
— Марья, вернись! — уже во весь голос вопил посох, яростно дергаясь у меня в руке. Странно, почему я его еще не отпустила?
— Я тебе отпущу! — рявкнул Яр. — Только попробуй разжать пальцы! Лично к Баюну отправлюсь, как он вновь поумнеет! На весь мир расскажу, что дочь Кощея Бессмертного туманом обернулась! Что сдалась на последнем шагу! Ух, и хохотать над тобой будут! Так и представляю Василисино довольное лицо!
Я встряхнулась. Отупение медленно отступило.
— Ах ты ж, лягушка скользкая! Да какая ты лягушка вообще?! Средь тех хоть царевны встречаются, а ты… ты — головастик! Вот кто ты! Слабый головастик, которого любой пескарь сожрать норовит. Лебедь облезлая, сено пропавшее, пиво протухшее!
— Эй, ты, полегче там! — буркнула я сердито. — Сейчас как о землю шарахну, чтоб в ум пришел.
Посох облегченно вздохнул.
— Очнулась? Ты ж чуть было не ушла! Окончательно не ушла, я имею в виду. На волосок остановилась… Да еще навий этот помог, придержал.
Ктулха и впрямь, как оказалось, обвивал меня щупальцами за пояс и верещал что-то угрожающее в сторону стены тумана.
— Все, все, я уже в порядке, — заверила я осьминожка и слабо улыбнулась. — Никуда больше не собираюсь. Только вперед.
— Правильно, только вперед иди. Не оглядывайся, Марья, — произнес Яр. — Что оставишь позади, то явится впереди. Не оглядывайся…
И я не оглядывалась. Даже по сторонам не смотрела, просто шла, глядя только под ноги, чтобы не потерять едва различимую в тумане тропу. И изо всех сил старалась не обращать внимания на голоса, которые стали раздаваться вокруг.
Плевать на то, что они говорят! Ни тайн никаких чужих знать не желаю, ни о родных ничего не хочу спрашивать! И даже об истинных чувствах Наволода послушать не остановлюсь! Вот дойду до конца тропы, встречусь с ним, он мне сам все и расскажет, как обещал!
Теперь я напоминала самой себе бесчувственный механизм, который только и может, что передвигать ногами. И сколько так шла — не знаю, время вокруг словно остановилось.
Но вдруг посох в руке оживился:
— Смотри, Марья! Наверх смотри!
Я подняла голову и ахнула. Туман начал редеть! А впереди виднелся огромный темный холм с очертаниями какого-то большого храма на пологой вершине. Туман клубился вокруг холма, но подняться выше подножья не мог, словно гигантская невидимая ладонь прижимала его к земле.
— Туда, царевна, туда! — воскликнул Яр. — Почти дошли!
Трава все настойчивей хватала меня за ноги, словно и в самом деле ожила, но вид холма придал мне сил. Чувствуя, что проклятая поросль так и норовит меня оплести, я побежала, ругаясь вслух и отбрасывая посохом наиболее настойчивые травяные пряди.
— Под ноги смотри! — предупредил Яр взволнованно. — Видишь кочки? По ним скачи! Да не промахивайся!
Я послушно напрягла глаза и, разглядев те самые травянистые холмики, постаралась передвигаться только по ним. Стало и впрямь легче. Ровно до того момента, как Яр произнес:
— Не упади теперь! Живая трава позади осталась, теперь вокруг сечь-поле.
— Это что значит? — на мгновение остановившись на одной из кочек, чтобы передохнуть, уточнила я.
— Ну, коли ступишь на землю, так трава та вмиг ножами острыми оборачивается. Тебе ноги ведь еще нужны?
И вот зачем только спросила?!
Твердо решив, что в народной мудрости «меньше знаешь — крепче спишь» есть своя правда, я заскакала дальше по кочкам. Но теперь не в пример аккуратней. Остаться без ног, пусть и призрачных, очень не хотелось. А когда посох заикнулся было о том, что тут еще и разрыв-трава растет во множестве, я вообще попросила его заткнуться и не мешать заниматься физкультурой.
Холм вырос передо мной внезапно. Казалось, что до него еще скакать и скакать, но я, наверное, так увлеклась собственным выживанием среди всей этой ботаники, что и не заметила, как сечь-поле кончилось. А вскоре уже поднималась по расширившейся и теперь хорошо утрамбованной тропе, оставив стену густого тумана позади и внизу. Неужели конец близко?
— Кстати, Яр, — обратилась я к посоху, — помнишь, Карачун про реку Забвения говорил? А чего я ее так и не заметила?
— Ох, царевна! — Череп сверкнул глазницами. — Если б заметила, это было бы последнее, что попалось тебе на тропе. Самым краем тропа мимо реки идет. Туман помнишь?
Я кивнула.
— Вот от реки он и поднимается. А сама река холм опоясывает. Только по тропе сюда пройти и можно.
— Понятно. — Я покачала головой. — Ладно, прошли, и хорошо.
Несмотря на то что тропа уходила вверх по холму довольно круто, идти по ней все равно было несравненно легче, чем сквозь туман. К тому же сил и бодрости придавало осознание того, что конец пути уже близок. Я практически на месте!
Даже большой, в два моих роста, валун, который вдруг обнаружился прямо на тропе, уже не казался непреодолимой преградой…
Ровно до того момента, когда на испещренной мелкими трещинками и неровностями поверхности открылись два каменных глаза. А потом и огромный рот, напоминавший вход в пещеру, в конце которой виднелся проход и продолжение тропы.
— Съем, — сообщил валун. Голос его звучал словно скрежет перетирающихся камней в жерновах. — Голоден. Съем.
Я остановилась и выдала длинную тираду, смысл которой сводился к одному простому утверждению: как вы все задолбали!
Валун озадаченно закрыл каменную пасть.
— Марья, это ж Чур, — зашептал Яр. — Последнее препятствие. На самой границе стоит.
— Это, конечно, здорово, — прошипела я в ответ. — А мне что делать? Он всю тропу занял, не обойти. И ко всему прочему голодный. Сейчас как катается в нашу сторону, так и пискнуть не успеем.
— Не катается, — заверил посох. — Он дальше границы своей двинуться не может. Правда, и вряд ли уступит проход.
— А ты что сделал, когда здесь проходил?
— Не отвечу, царевна, — огорченно произнес он после некоторого раздумья. — Я ведь о том, что на тропе происходило, толком и не помню. Вспоминаю только, когда то или иное место проходим. И про Древника заранее не смог предупредить, и про туман тот… сейчас вот Чура узнал, но как обошел его — понятия не имею. Как пелена какая на памяти.
— Ладно, не унываем, — попыталась ободрить я нас обоих. — Разберемся как-нибудь. Такой путь прошли, не зря же все это.
Я вновь повернулась к Чуру, который по-прежнему разглядывал нашу компанию каменными буркалами, и громко сказала:
— Эй, валун, так и будем друг на друга пялиться? Я к тебе близко не подойду, не дура. А и ты границу оставить не можешь. Как мне кажется, нам надо искать какой-то разумный выход из ситуации.
— Съем, — вновь сообщил валун. Но теперь как-то неуверенно. Или мне так показалось?
— Съешь, — терпеливо подтвердила я. — Но не меня, это точно. Ты, кроме того, что голоден и собираешься меня сожрать, можешь сказать еще что-нибудь?
Валун озадаченно приоткрыл рот и вновь захлопнул.
— Ага. Краткость — сестра таланта, — резюмировала я. — Значит, если я правильно поняла, ты готов выслушать встречные предложения.
— Голоден, — сказал Чур. — Говори, еда.
— Сам ты еда! — возмутилась я. — Между прочим, меня мало, и я невкусная. Хоть у кого спроси. Зато могу предложить вот что…
И я со всем присущим красноречием принялась живописать все прелести обладания скатертью-самобранкой. Мол, и готовит вкусно, и ухода не требует, а к тому же молчит все время. Не будь она лишь тканью заколдованной, так идеальная жена вышла бы. А такому вот валуну-красавцу так и вообще в самый раз бы пришлась.
— Ты когда-нибудь манго ел? — допытывалась я у Чура. — А маракуйю?
— Марья, — осуждающе встрял Яр, — не к лицу царевне такие слова произносить…
— Это плод такой съедобный, а не то, что ты подумал! — буркнула я и вновь обратилась к валуну, который внимательно слушал. — Я уж молчу про расстегайчики, запеченных поросят и бочки варенья. Такого добра она наготовит в один миг. И ведь подумай сам — не единожды! Как снова жрать захочешь, так скатерка-то — вжух! И ты опять сыт.
— Много могу есть, — задумчиво сказал Чур и добавил. — Очень много.
— Так ей же в радость будет такого хозяина иметь! — заверила я. — Чем больше ешь, тем для скатерти лучше. Не любит, понимаешь, сидеть без дела.
— Марья, что ты несешь? — застонал Яр.
— Радость несу! — рявкнула я. — Не видишь, плохо Чуру. Работа непростая, а харчами обделили бедный камешек.
Валун согласно скрежетнул каменными челюстями, а потом ответил:
— Давай скатерть. Пропущу.
— А вот и хорошо! А вот и молодец! — зачастила я. — Только вот беда какая: скатерть-то на земле, у живых, а я, как ты видишь, здесь. Да и не работает она сейчас. Магию же какой-то злодей отключил. А я вот иду обратно ее возвращать. А как возвращу, так и скатерть тебе пришлю с оказией какой. Договорились?
Валун помолчал, а потом словно нехотя произнес:
— Буду много есть. Договорились.
И распахнул вновь свою пасть во всю ширь.
Не дожидаясь повторного приглашения, я со всех ног рванула вперед. И, чудом не зацепившись об острые каменные осколки, которые ему заменяли зубы, оказалась на другой стороне, пробежав валун насквозь.
Вереща на низкой ноте, Ктулха также миновал стража, и как только его последнее щупальце оказалось с другой стороны, огромная пасть захлопнулась. Валун медленно развернулся к нам.
— Уговор, — напомнил он. — Буду ждать.
И замер.
— Ох, бедовая ты, царевна, — изумленно констатировал Яр. — И везучая. Как обещание-то исполнять будешь?
— После придумаю, сейчас важно как можно быстрее к Истоку пройти, — отмахнулась я и продолжила подъем.
До каменного здания на вершине поднялась довольно быстро, а когда увидела его вблизи, честно говоря, слегка разочаровалась. Больше всего строение напоминало увеличенную копию Стоунхенджа, на вершину столбов которого какой-то умник поместил покатую крышу. Стены, сложенные из грубых неотесанных камней, частью развалились, частью просто отсутствовали.
Тропа же заканчивалась перед проемом, который, по-видимому, являлся входом. Однако сейчас он оказался практически полностью завален землей и обломками камней.
Н-да.
— Яр. — Я нерешительно посмотрела на посох. — Нам точно туда надо? Это же развалюха какая-то!
— А что ты видишь, царевна? — поинтересовался тот.
Я быстро описала сооружение.
— Так, понятно. — Яр хмыкнул. — Посмотри налево. Видишь, трава растет?
Я послушно уставилась на зеленую поросль:
— Вижу. И что?
— Подойди к ней, собери в ладони росу, сколь сможешь. Да и умой лицо. Глаза особливо протри, — посоветовал посох.
— А она того… безвредная? — с опаской поинтересовалась я. — А то после всех этих трав-ножей да разрыв-травы как-то не хочется познакомиться с еще какой-нибудь кислот-травой. Мне мое лицо дорого. Я к нему привыкла, знаешь ли.
— Умойся, говорю, — ободряюще сказал Яр. — То роса не простая, она взор открывает. Невидимое видимым делает, да и меня макни, чего уж.
— Ктулхе тоже искупнуться? — спросила я, осторожно нагибаясь.
— Ему-то зачем? — удивился Яр и закашлялся, когда я стала водить его черепом по траве на манер косца. — Ну, хватит уже! Умывайся давай!
Я собрала росу в ладони и протерла глаза.
А когда открыла…
С них словно пелена спала! Мир вокруг пошатнулся и рывком расширился, а я почувствовала себя мелкой букашкой на фоне огромного, сложенного из белоснежного камня храма.
Задрав голову, я увидела, что храм тот венчает огромный золотой купол с непонятным знаком на самом верху. Словно восемь стрел, смотрящих во все стороны света, медленно вращались над куполом, ничем не удерживаемые.
Стены, украшенные вычурными барельефами, выглядели монументально основательными. А неказистый прежде вход превратился в огромный арочный проход. Да и вообще вокруг все посветлело, даром что солнца не было.
— Руянов храм, — благоговейно прошептал Яр. — Волшебная Аркона. Как я мог забыть это место?

Глава 13

Я медленно приблизилась ко входу, стараясь разглядеть, что там, но не получалось. Золотой свет, шедший откуда-то изнутри, не ослеплял, не вредил глазам, но и не давал ничего рассмотреть. Однако стоило переступить порог, как световая завеса исчезла, открывая моему взору огромный зал. Потолки его были столь высокими, что я едва могла разглядеть купол.
Ровно посредине зала, прямо из каменного пола, бил фонтан. Его чашу, собранную из самоцветных камней, наполняла вода, мерцающая серебряными искрами. Да и сквозь сами струи то и дело пробегали сияющие нити, словно внутри фонтана кто-то включал электрическую дугу.
— Исток… — прошептала я, чувствуя себя совсем-совсем маленькой и ничтожной по сравнению с невиданной мощью этого места.
Его энергия чувствовалась буквально повсюду. Я попробовала подойти поближе, но воздух сгустился, стал упругим, словно вознамерился не дать мне сделать этого. Идти стало намного сложнее, и я остановилась.
— Яр, мне что-то мешает, — пожаловалась я. — Как будто сквозь стену пройти пытаюсь. Только стена из воздуха.
Посох хмыкнул:
— Это нормально. Да и не воздух это, а сила Истока. И не тебя именно она отталкивает. Кто ты для нее? Так, мошка-однодневка, она и не замечает тебя. Просто природа Истока такова. Ну и ведет он себя неправильно. Но мы за этим сюда и пришли, чтоб все поправить.
— А что с ним не так?
— Струи в чашу падают, — ответил Яр.
— Мне вот сразу все понятно стало, — буркнула я. — А куда еще они падать должны? Это хоть и Исток, но все равно выглядит как обычный фонтан. Пусть и большой.
— Тут дело-то такое, Марья, — начал объяснять посох. — Струи Истока не вниз должны падать, а, наоборот, вверх подниматься восемью потоками по числу Источников разделенных. Да и расходиться по миру, соединяясь с ними. А тут, видишь, кто-то пожелал, чтоб Исток сам себя питать начал. Вот и растет его сила, копится. И как предела достигнет…
Он замолчал, но я и сама поняла: жахнет почище ядерного реактора. Бах, и не станет в сказочном мире больше ни Истока, ни магии. Как, видимо, случилось когда-то в нашем.
— Узнать бы, какая сволочь это сделала! — в сердцах ругнулась я.
— Карачун точно знает. — Яр щелкнул призрачной челюстью. — Вот вернемся — допросим!
— Угу, допросишь его. — Я поморщилась. — Сбежит в мой мир, и поди найди. Даже если я свое желание загадаю, чтоб тоже между мирами перемещаться, это мало чем поможет. Пока мы за ним бегаем, злыдень еще кого-нибудь подговорит на тропу встать, и как потом быть?
— Мало кто сюда дойти способен, — напомнил посох, правда, уже не очень уверенно.
— Именно, — кивнула я. — Именно, что мало. Только злодею будет все равно, сколько его засланцев тут сгинет, прежде чем кто-то из них все-таки до конца дойдет. А вот у нас сильных сторонников не так и много. Это мне повезло по тропе пройти, да и то только потому, что вы с Ктулхой рядом были. В Наволода я верю. Верю, что он доберется. Но представь Финиста? Тут уж сомневаюсь. Готов ли ты к такой жертве? Я вот лично нет. Поэтому надо обязательно выяснить, кто тот враг, что Исток уничтожить хочет. И выяснить прямо сейчас.
— Да только каким образом? — поинтересовался Яр. — Исток-то тебе не скажет… — Он осекся и обеспокоенно сверкнул глазницами: — Марья? Ты ведь не хочешь свое желание на это потратить?! А как же твоя мечта о перемещениях? Ведь упекут обратно в тот немагический мир, и никто уже не поможет!
— Зато в твоем мире магия останется, — отрезала я. — И это место не будет уничтожено. Так что дождемся Наволода, чтобы точно убедиться, что он магию вернет, а меня раньше времени отсюда не выкинет, и я загадаю…
— Не торопись, девица.
Древник!
Я изумленно уставилась на возникшего прямо рядом с чашей Истока знакомого старика. А тот прищурился довольно и сообщил:
— По нраву мне речи твои. Всяк, кто сюда приходил раньше, лишь для себя старался. Ты первая, кто за Исток радеет. Не зря я, значит, звал тебя. Не зря душу твою выбрал.
Звал? Так вот откуда те сны, получается!
— Я Трояном сюда поставлен на пригляд. Вот и приглядываю, как могу, — подтвердил догадку старичок. — Только теперь с бедой справиться не в моих силах. Без помощи сгинут тропа да Исток. Нельзя этого допустить. Никак нельзя.
— И я не допущу, — совладав с удивлением, заверила я.
— А справишься ли? — Древник цокнул языком. — Узнать, кто зла сему месту желает, мало. Сильный враг этот да опытный. Что делать-то будешь? Ведь едва магия в мир вернется, не сравнишься с ним в колдовских умениях.
— Зато я вновь бессмертной стану. Измором возьму, — уверенно сообщила я. — А потом на суд всемагической общественности отдам. Да и вообще, я ведь не одна буду. Наволод, жених мой, князь Нави. Он точно поможет. Он ведь и идет сюда, чтобы магию высвободить.
— Князь Нави… Велесов сын? Он бы, может, и мог, — задумчиво пробормотал старик. — Да только Исток Наволоду уже не покинуть. Таким, как он, отсюда лишь одна дорога. — Древник указал наверх, там, где над куполом сиял странный восьмистрельный знак.
— Чей сын? — ахнул Яр.
— Какая дорога? — не поняла я. Потом сообразила, о чем только что сообщил старик, и охнула: — Погодите, это какой такой Велес? Который бог? Настоящий?!
— Именно, девонька, — подтвердил Древник. — Самый что ни на есть настоящий. Всему, что на земле живой произрастает, хозяин рачительный. Ну и тому, кто мудрости волшебной жаждет, первый союзник. Был. Пока по тропе не ушел.
— И он — отец Наволода? Офи… э… невероятно!
— Зато теперь понятно, отчего Белого Князя Навь слушается, — пробормотал посох.
Мне тоже все окончательно ясно стало. И умения Наволода, и вид его странный, и опасения окружающих, даже моего отца. Конечно, как тут не опасаться? Ведь Наволод — полубог!
Хотя лично для меня теперь это не имело значения. Какая разница, кто он? Если я его люблю?!
— Все равно, это уже не важно. Мы нашли способ его вернуть! — Я указала на пискнувшего осьминожка, который выразительно вцепился щупальцами в венок.
— Да? — Старик вгляделся в плетение. — Хм, занятная вещица. Только дело-то в другом — захочет ли сам Наволод вернуться?
— В смысле? — напряглась я.
— Я ведь сказал, тропа Троянова лишь для людей здесь оканчивается, — напомнил Древник. — А богов она дальше уводит. Исток — дверь, порог новой, великой дороги за грань этого и остальных миров, переступить который может только тот, в ком течет божественная кровь. Все Первые боги по тропе ушли, включая и Велеса. Как Исток силу свою высвободит, Наволоду та дверь тоже откроется. И сможет он по тропе дальше пройти, к отцу, которого всю жизнь так сильно жаждал встретить. А обратно уже не вернется. Оттуда никто не возвращается.
Вот еще новости!
Я вновь посмотрела на сияющий над куполом восьмистрельный знак, а затем убежденно мотнула головой:
— Не пойдет он туда! Он мой жених! А еще у него Навь без присмотра осталась! Так что он нас не бросит!
В ответ Древник посмотрел на меня с каким-то сожалением.
— Так ли ты в этом уверена? Отец его вот другой выбор сделал. И Навь оставил, и возлюбленную…
— А Наволод не оставит! — воскликнула я, хотя в глубине души зашевелилось что-то нехорошее. Поверить в то, что он уйдет просто так, я не могла. Не хотела!
— Что ж. Время покажет. — Древник вздохнул. — Только мне твое слово нужно, что даже если Наволод не вернется, ты сделаешь все, чтобы Исток спасти. Обещаешь?
— Обещаю, — решительно кивнула я.
— Тогда подойди к чаше, Марья, да взгляни на воду. Там все, что хочешь узнать, и увидишь.
Я, изо всех сил стараясь успокоиться, медленно подошла к фонтану и наклонилась над плещущейся водой. Чистой, хрустально-прозрачной, искрящейся.
— Смотри, смотри, — подбодрил отошедший на шаг Древник. — Да запоминай все, что увидишь.
А через миг в глубине волнующейся воды отразился зал. Так, будто я смотрела на него сверху, находясь над фонтаном.
Фонтан этот, кстати, как и рассказывал Яр, бил вверх, разделяясь на восемь равных потоков. Два из них я определила сразу — Мертвая вода и Мертвый огонь. Их энергии были мне знакомы. Правее алые отблески, видимо, принадлежали потоку огня Живого, а чуть дальше изумрудом отливала, вероятно, земля…
В следующий момент неведомая «видеокамера» чуть повернулась, показывая вход в зал и пересекающую порог высокую женщину в темной одежде. Она шла столь быстро, что длинные иссиня-черные волосы развевались, словно под сильным ветром. И лицо ее было мне знакомо!
— Моргана… — ошеломленно прошептала я.
— Она, верно, — подтвердил старик. — Смотри дальше.
Колдунья подошла к Истоку и остановилась, кусая губы. Пару мгновений смотрела в глубь водяного столба, словно размышляя о чем-то, а потом решительно зачерпнула воды, проглотила и потребовала:
— Желаю стать единоличной хозяйкой всех Источников, что есть в живом мире!
Поверхность воды взволновалась, потемнела на мгновение, а затем вихрящийся водяной столб стал прежним.
Моргана со злостью ударила кулаком о край фонтанной чаши.
— Не получается! — прошипела она. — Он был прав, не обманул. Во всем прав! Что ж… хорошо. Будьте вы все прокляты с вашей магией и вашими Источниками. Стань Исток единым сам с собою!
И тут же огромный водяной столб обрушился вниз, моментально наполнив фонтанную чашу и выплескиваясь за ее пределы. Сразу после этого фигурка Морганы подернулась дымкой и растаяла.
Значит, вот он, наш враг? Моргана-отмстительница?
Я было начала отводить взгляд, как в воде появилась новая картинка. Хм?
Ледяной дворец Карачуна узнала сразу. Там, на полу, в кругу крови лежала Моргана.
Вот так и знала, что мерзкий дед виновен!
Однако едва во мне всколыхнулась благородная ярость, Моргана очнулась. И подошел к ней, помогая подняться, совсем не Карачун!
В толще воды я увидела высокого, хорошо сложенного мужчину с короткой черной бородкой и забранными в хвост черными волосами. Что удивительно, одет он был в строгий черный костюм нашего мира! Из-под белоснежного воротника рубашки выглядывала угольно-черная вязь причудливой татуировки. Красный галстук аккуратно заколот бриллиантовым зажимом, манжеты посверкивали рубиновыми запонками, а ботинки начищены до блеска.
В общем, его можно было бы назвать типичным бизнесменом нашего мира, если бы не одно «но»: взгляд у незнакомца оказался страшный. Антрацитовые глаза выглядели совершенно мертвыми.
— Свершилось! — Низкий голос мужчины отозвался вибрацией во всех моих призрачных костях.
— Я выполнила свою часть сделки, — хрипло произнесла Моргана. — Магии больше нет. Твоя очередь.
— Разумеется. Я держу слово. Все, как мы и договорились, — заверил незнакомец. — Небольшая страна с процветающей экономикой, мягким климатом и послушным населением. Счет в банке. Неиссякаемый. И полнейшее обожание всех граждан. Никакой оппозиции и излишнего внимания других государств. В общем, все, чтобы в том мире неплохо устроиться. Тем более что года ваши, как и было условлено, будут идти очень и очень медленно. Думаю, что тысчонку лет вы вполне себе протянете.
— Хорошо. — Моргана удовлетворенно кивнула. — Я готова к переносу.
— Наш друг тоже давно готов, — заверил мужчина и, обернувшись, уточнил: — Верно, Карачун Морозович?
— Да, — послышался знакомый голос, и дед, хмурый, серьезный, все-таки появился «в кадре».
— В таком случае проводите леди Моргану в условленное место. Там ее уже ждут подданные.
Вода вновь подернулась рябью, сменив обстановку. Теперь я видела небольшую гостиную, которая находилась явно не в Карачуновом дворце, а где-то еще. Черноволосый незнакомец лениво полулежал на кожаном диване и курил кальян, когда воздух перед ним вдруг потемнел и соткался в фигуру Деда Мороза.
— Я выполнил то, что ты хотел, — резко произнес тот. — Освободи мою дочь, Хмарник.
Что?! Этот тип, получается, Снегурочку в заложницах держит?! Поэтому ему Карачун помогает? И как там его дед назвал? Что за имя такое?
Я аж вперед подалась, с напряжением вслушиваясь и вглядываясь в воду.
— Освобожу. — Незнакомец тонко, неприятно улыбнулся. — Но не сейчас, а когда Наволод встанет на тропу Трояна.
— А если он откажется?
— Сделай так, чтобы не отказался. Это в твоих интересах, — протянул черноволосый, и картинка в толще воды пропала. На этот раз совсем.
Медленно распрямившись, я отвела ошарашенный взгляд от фонтана и повернулась к старику.
— Кто это был?
— Хмарник, — ответил тот с легкой грустью. — Один из шести детей Перуна, Черного града и бури управитель. Единственный из них, кто не захотел уйти по тропе Трояна. Полубог, как и твой Наволод, потому самому ему к Истоку хода нет. Зато, как видишь, Хмарнику удалось уговорить колдунью, на вас обиженную, замест себя дело черное свершить.
— Хмарник? — с беспокойством переспросил Яр. — Ты Хмарника там видела? Ну ничего себе, проблем огребли!
— Но зачем ему это? — Я непонимающе замотала головой. — Даже если этот, как его там, хмырь не захотел быть слабым среди сильных богов по ту сторону тропы и остался здесь, зачем лишать мир магии-то? Здесь-то он как раз, наоборот, один из сильнейших!
— То мне, девонька, неведомо. Чужие мысли и замыслы я читать не могу, — развел руками Древник. — Но что бы он ни задумал, остановить Хмарника надобно обязательно.
— Остановим, — процедила я. — Найдем способ.
— Что ж, удачи, — пожелал старик. — А теперь, Марья, испей глоток из Истока да загадай свое желание. Только не ошибись, подумай хорошенько. Только раз такой шанс выпадает.
И растворился в воздухе.
Он исчез, а я осталась наедине с фонтаном. Ну и с Яром, который тотчас не преминул отметить:
— Древник дело сказал, главное — не ошибиться. Слушай, ведь Хмарник и впрямь очень силен. Может, загадаешь стать самой великой колдуньей из всех существующих?
— Предлагаешь действовать по своей схеме? — Я хмыкнула.
— А почему нет? Подавиться косточкой тебе не грозит. Разберешься с этим полубогом и будешь править…
— …Пока папочка с Ягой не найдут способ опять переместить меня в мой мир. Вот и не будет больше самой крутой колдуньи, — завершила я. — Так что твое предложение, конечно, заманчивое и с врагом справиться поможет, спору нет. Но все же хотелось бы и себя обезопасить. Так что давай лучше подумаем еще…
— Марья?
Я осеклась и резко обернулась на знакомый голос.
Порог храма переступал Наволод. С подпалиной на левом рукаве, заостренными от усталости чертами лица и пылающими изумрудом глазами, неотрывно смотрящими на меня.
— Нет, это не можешь быть ты, — пробормотал он. — Опять тропа шалит.
— Не тропа! Это я! Я! — опомнившись, я радостно бросилась навстречу, больше всего мечтая обнять…
Но пробежала сквозь него.
— Морок, — констатировал Наволод и направился к фонтану.
— Сам ты морок! — крикнул Яр ему в спину, пока я растерянно хлопала глазами. — Слышишь?! Князек неблагодарный, мы тебя спасать пришли, между прочим!
— Да, да, конечно, — равнодушно откликнулся тот. — Как и множество раз до этого на пути. Только настоящая Марья, даже если бы и встала на тропу, все равно опередить меня не смогла бы, отставала бы на сутки. И почему тропа этого никак не поймет?
— Да потому что не она это! — очнувшись, рыкнула я и поспешила за ним. — Древник мне время на тропе ускорил и саму ее сократил, чтобы я вперед тебя здесь оказалась!
— Древник? Тот склочный старикашка? Смешно. — Наволод фыркнул. — Марья, конечно, умница-красавица, но даже ради нее он этого не сделал бы.
— А он и не ради меня! У нас уговор был, и я честно выиграла! — выдохнула я. — Кстати, ничего он не склочный, просто общаться надо вежливо. И вообще, обернись, наконец! Нам надо поговорить! Я пришла предупредить тебя…
— Извини, любимая, этот твой морок хоть и удивительно говорлив, но времени общаться у меня с тобой нет. Я к настоящей Марье спешу.
— Но…
Меня уже не слушали. Наволод зачерпнул ладонями воды из фонтана, выпил и громко провозгласил:
— Стань Исток таким, как был! Верни силу и магию Источникам!
И тотчас вода в фонтане задрожала, загудела, а затем рванулась под купол!
По залу прокатилась мгновенная волна высвобождаемой силы, едва не сбив меня и Наволода с ног.
— Получилось, — прошептал Яр. — Магия возвращается. У него получилось!
— А я так и знала, что он справится! — с облегчением напомнила я и снова позвала: — Наволод! Теперь-то послушаешь меня, как вернуться домой?
Но тот не ответил. Хмурясь, он неотрывно смотрел куда-то под купол.
Сначала мне показалось, что Наволод разглядывает устремившиеся вверх разноцветные струи. Но потом он сделал медленный шаг вперед и вверх, словно встав на какую-то ступеньку, и я поняла. Поняла и закричала:
— Ктулха!!! Венок на него! Срочно! А то уйдет!
Осьминожек среагировал мгновенно. Заверещав, он растопырил щупальца и прыгнул к Наволоду.
— Что? — в его замутненном взгляде промелькнуло удивление. — А ты здесь откуда?
— Из Нави! Которую ты решил бросить, как и меня! — рявкнула я. — А я им обещала, что ты вернешься! Ктулха, надевай!
С последними словами Ктулха вместе с венком шлепнулся на пепельные волосы жениха.
Эффект от мертвой землицы и мертвой водицы оказался мгновенным Наволод не успел и моргнуть, как оказался охвачен черной дымкой. Что-то ярко полыхнуло, вверх взметнулась копоть, и его затянуло в дымную воронку.
— Ничо си веночек, — обалдело охнула я, а потом вдруг почувствовала, что и меня начинает куда-то тянуть! — Не поняла?
Яр сообразил первым:
— Машка! Желание! Воду пей быстрее, пока не воскресла!
Чувствуя, что тянущее чувство нарастает, как лавина, я быстро подскочила к фонтану, глотнула воды и крикнула:
— Хочу управлять переходами между мирами!
А затем перед глазами все поплыло, и я отключилась.

Глава 14

Сознание возвращалось медленно. Сначала пришло ощущение тела, лежащего на чем-то твердом. Потом нос почувствовал запахи травы и сырости, а ушей коснулся шелест листьев. Я медленно приоткрыла глаза…
— А-а-а-а!!! — заорала от неожиданности я, уставившись на нависающую сверху клыкастую черную морду с инфернально-сияющими глазами.
— А-а-а-а!!! — заорал Конь, отскакивая от меня сразу на десять шагов.
— Всех убью!!! — заорал Кощей, со свистом взмахивая мечом и крутнувшись, выглядывая возможных врагов. Правда, почти сразу опомнился и хмуро уставился на меня. — Чего орешь как оглашенная? Как будто впервые оживаешь.
Я села и смущенно пробормотала:
— Простите. Ногу свело. — Не признаваться же, что банально испугалась Конячьей морды в неожиданном ракурсе? Конь ведь и обидеться может. — А вы что тут делаете?
— Стоим, не видишь, что ли? — буркнул Кощей. — Ждем, когда воскреснешь. Вон утро уже зачинается, магия еще час назад вернулась, а ты все не воскреснешь никак, будто и яблоко мое молодильное не харчила. Уж думал в Источник тебя кунать, да сомневался, стоит ли круг магический раньше времени разрушать.
— Неужели ты за меня в кой-то веки волновался, папочка? — само сорвалось с языка.
Правда, потом я этот самый язык прикусила, сообразив, что время для острот не самое удачное. Особенно при том, что я и через Смородину ему уже много чего наговорила.
Однако Кощей лишь наградил меня мрачным пронзительным взглядом, а затем просто молча развернулся и отправился прочь, к дворцу.
— Зря ты так, — отметил Конь, подходя ближе. — Царь самолично тебя охранял, время воскрешения рассчитать пытался, а ты… ты молодец, хоть и девка. Отныне можешь на мне ездить, как вздумаешь. Коли Кощей разрешит, конечно, — добавил он.
— Спасибо. — Я улыбнулась и, опираясь рукой на колодец, осторожно встала. Однако ни ожидаемого дрожания в коленях, ни головной боли не почувствовала. Тело пронизывала сила Источника, даруя бодрость и энергию.
И тем не менее усталость была. Не физическая — душевная. Слишком много напряжения было в последнее время, так что ощущала я себя измотанной морально, буквально выжатой, как лимон.
Но все-таки все получилось. Я, черт возьми, это сделала! Теперь бы узнать, что с Наволодом все в порядке, и…
— Эй, там! — раздался вдруг откуда-то снизу глухой голос. — Царь ушел?
И из воды, булькнув, появился череп, мерцая глазницами.
— Яр! — радостно воскликнула я. — Ты тоже вернулся? С тобой все в порядке?
— Будет, если ты вытащишь меня, пока я совсем не отсырел, — ворчливо сказал он. — А вернулся я давно. Только вида не подавал, не хотел без тебя с Кощеем общаться.
Я поспешно вытащила посох, и тот, сверкнув глазницами, мгновенно высох в руках.
— Ну вот, так-то лучше, — констатировал Яр.
— А вы с чего вообще самоубиться-то решили? — спросил Конь. — Правда, что ли, магию возвращали? Среди ругани Кощея трудно было разобрать.
— Правда, правда, — ответила я. — И вернули, как видишь. Потрудиться нам с Яром и Ктулхой пришлось… стоп! А где Ктулха?
Я огляделась и даже пощупала сама себя, но осьминожека не обнаружила.
— Так он же с Наволодом в Навь провалился, — напомнил посох. — Помнишь?
Вспомнила. Значит, мой маленький дружок вернулся с хозяином домой. И вот вроде и порадоваться за него надо было, а почему-то стало грустно.
— Ладно, поехали в замок, — произнес Конь. — Царь Кощей приказать изволил. И вид посерьезней сделай. Чай, слуги смотреть будут. Яр, сделай красиво.
Я залезла в седло, а череп хмыкнул и вновь сверкнул мертвенно-зеленым светом, выполняя его просьбу. Теперь вместо потрепанного сарафанчика на мне красовалась наколдованная Яром иллюзия привычного черепастого доспеха. Сам же посох не только ярко сиял глазницами, но и сотворил вокруг нашей милой компании светящуюся темным багрянцем ауру. Конь эффектно изогнул шею, перешел на гарцующую рысь, и в таком вот парадном виде мы и въехали в замок.
Толпа нежити вокруг восторженно кричала, сипела и подвывала, подбрасывая в воздух кто свои шапки, а кто свои (а может, и чужие) головы. Отряд рыцарей Смерти, выстроившись в две колонны, взял боевые косы в положение «на караул», окружив нас почетным эскортом.
Глядя строго перед собой, Конь прогарцевал прямо в распахнутые ворота, выбивая копытами искры из мощенной булыжником дворцовой площади.
Остановились мы в десятке шагов от центральной лестницы.
— Слезать? — шепотом спросила я, не переставая улыбаться и приветственно махать рукой.
— Рано, — так же тихо отозвался Конь. — Сейчас выход Кощея.
И точно. Распахнулись огромные двери, и в сопровождении слуг на черно-мраморное крыльцо вышел отец.
Его парадный доспех зловеще мерцал, голову венчала массивная золотая корона с черепушками, а за спиной развевался черный плащ.
— Ветра же нет вообще, — удивленно шепнула я посоху. — А плащ летает так, словно ураган на улице.
— Замолчи, Марья, — зашипел в ответ Яр. — Не порть эффект!
Кощей тем временем положил левую руку на огромную рукоять кладенца в украшенных самоцветами ножнах, а правую поднял, призывая всех к вниманию.
На дворцовой площади тотчас стало тихо, как на кладбище. Нечисть замерла. В любом другом случае можно было бы сказать, что все затаили дыхание, только покойники, даже условно ожившие, в принципе не дышат.
Вперед из-за спины Кощея вышел скелет в богатых одеждах и развернул перед собой длинный свиток. Узнав Костопраха, я едва сдержалась от радостного возгласа. Как же я по нему соскучилась!
— Марья Бессмертная! — начал читать он, и усиленный магией голос прокатился по площади. — Сим приказом царь Кощей самолично жалует тебе свое прощение и признает своей наследницей! Кроме того, за совершенные тобой деяния, что слабые людишки вполне могут назвать подвигом, царь Кощей жалует тебе замок, издревле известный как Дракенмор! А также приказывает впредь именовать тебя полным именем Марья Бессмертная, царевна Дракенморская! А сейчас в благодарность за содеянное царь Кощей изволит отписать в твою долю пятую… — Костопрах запнулся, внимательно вглядываясь в свиток, — нет, тут что-то зачеркнуто… Седьмую! Нет, снова зачеркнуто… так, момент… ага! Изволит отписать в твою долю двадцатую часть сокровищ! В меру эту, само собой, не входят вещи магические, камни особо чистой воды и монеты, имеющие памятную или историческую ценность, — закончил он.
Я несколько ошарашенно уставилась на стоящего в гордой позе Кощея. Эк его пробрало, пока без колдовства оставался! По собственной воле золотом делится! Хотя… двадцатая часть — это сколько? Пять процентов?
Вот даже не знаю, награда собственной дочери в пять процентов за возвращение магии и Источника для Кощея — это жадность или невиданная щедрость?
Впрочем, главное, что отец в принципе меня наследницей признал. Значит, мой спич о родственниках его все-таки зацепил. Так что я поклонилась, благодаря за дары, и звонко крикнула:
— Благодарю, батюшка!
После чего площадь взорвалась радостными выкриками.
— А теперь, Марья Дракенморская, добро пожаловать в отчий дом! — завершил Костопрах и приветственно помахал мне рукой.
Кощей же царственно кивнул и, развернувшись, молча удалился.
Теперь меня уже ничего не сдерживало. Быстро соскочив с Коня, я бросилась к Костопраху:
— Скелетина! Как же я рада тебя видеть!
— И я счастлив, что ты вернулась, царевна, — откликнулся тот. — Тем более Дракенмору давно требуется хозяйская рука.
Точно! Мне же вдобавок к золоту замок подарили! Правда, название у него подозрительное…
— А что это вообще за место такое? И где находится? — уточнила я, входя во дворец. — Вроде бы я тут поблизости никаких замков не припомню.
Яр в руке хмыкнул, а Костопрах слегка смутился.
— Ну… замок-то, по правде сказать, и не здесь… в смысле, не за Смородиной. Наш царь полвека назад исключительно из злобности мышления завоевал Дракенмор, отбив у Черномора-колдуна. То ли в карты тот жулил, то ли еще что… В общем, не заладилось у них общение. Ну а поскольку Черномор был колдуном нелюдимым, замок его далече, стоит на черной скале, да высоко так, что не всякая птица долетит. Конному туда хода нет, пешему… а пес его знает, может, и есть, но никто туда до сих пор не наведывался. Да и сам наш царь в Дракенмор заглядывает редко.
Н-да. Сплавил, значит, своенравную дочку папенька к черту на скалистый черный рог? Ну и ладно. Во всяком случае, я уже не сказочный бомж, а вполне себе гражданка с адресом. Как там? «Русь, Дракенмор, Марье-Царевне. До востребования»? Сойдет.
— А Черномор что ж? — спросила я. — Не заявится?
Скелет только рукой махнул:
— Да какое там! Ему Руслан-богатырь еще с пару веков назад бороду по самую шею укоротил из-за бабы одной… ой! — опомнился он. — Прости, царевна! Языком мелю, что мельница.
Я усмехнулась. Про Людмилу и Руслана в моем мире Пушкин уже написал, читала. Так что не новость.
— Ну и ладно, — сказала я. — Главное, чтобы у меня с попаданием в Дракенмор проблем не было. А то что-то сомнения одолевают. Я ж не птица, летать не умею.
— Тропу тебе надо тайную изучить, — предложил Яр. — В твоем роду все ее открывать могут, значит, и у тебя талант есть.
— Может, и есть, — не стала спорить я. — Да только когда тут чего изучать-то? То одно произойдет, то другое. А только наладится все — отсылают прочь, туда, где магии вообще нет. Надеюсь, хоть на этот раз обойдется без радикальных мер. Все ж папочка меня прилюдно наследницей объявил.
— Угу. Да токмо отношение Кощея к обещаниям тебе известно, — скептически отметил посох. — Он как слово дает, так и обратно забирает. Может и с наградами такое произойти.
Хм.
Я вопросительно посмотрела на Костопраха. Тот только вздохнул и развел руками:
— Всякое бывало, царевна. Но я все ж надеюсь на лучшее.
— А я надеюсь на дар Истока, — вполголоса добавил Яр. — Ты ведь успела желание загадать.
— Успела. — Я широко улыбнулась. — Вот сейчас чуть в порядок себя приведу и проверю, как оно работает.
— Что работает? — не понял Костопрах.
— Потом скажу, — пообещала я. — Или покажу. Не знаю. Сначала самой разобраться надо.
Мы дошли до покоев, которые когда-то занимала Василиса, а потом я. Здесь Костопрах меня и оставил наедине с ванной, а сам пошел отдавать распоряжение об обеде.
Водные процедуры принимала неспешно и с удовольствием. Наконец-то за все эти дни можно было привести себя в порядок, смыть дорожную пыль и гарь Нави. Кстати, надеюсь, этой самой гари там уже нет и Наволод усмирил Мертвый огонь. Не зря же он до сих пор не объявился, хотя там, на тропе, сказал, что спешит ко мне вернуться.
«А еще назвал меня любимой…»
От неожиданного воспоминания я почувствовала, как вспыхнули щеки, а губы сами собой растянулись в улыбке.
Шах и мат вам, папочка с Василисой! Не стал бы Наволод притворяться перед простым мороком, за которого меня принял! А это значит, не врал он! Все это время — не врал!
Так и вышла из ванной улыбаясь. Побыстрее бы его увидеть!
— Ох, не о том ты думаешь, Марья, — произнес Яр.
— А откуда ты знаешь, о чем я думаю? — удивилась я.
— Я и не знаю. Просто на лицо твое смотрю и вижу — не о том, — хмыкнул он. — При мыслях об опасностях да сражениях хмурятся обычно, а не краснеют смущенно, аки влюбленные девицы.
Ни подтверждать, ни опровергать догадки посоха не стала. Фыркнула только многозначительно, быстро заплела влажные волосы и полезла в шкаф. Надо было подобрать себе не слишком вычурную одежду.
Нет, я не против принарядиться. Но одно дело — наряды Василисы в Китеже, расшитые цветами и причудливыми узорами. И совсем другое — наряды Василисы, которые остались здесь с тех времен, когда она еще жила с Кощеем. Их темно-синий, почти черный, или багрово-красный атлас был украшен исключительно черепасто-костяными узорами.
В итоге даже без парадного доспеха, в тонкой серебристо-серой рубашке и расшитом серебром с драгоценными камнями иссиня-черном сарафане я все равно выглядела специфически.
— Кстати, а где настоящий доспех-то? — вслух поразмышляла я, перебирая содержимое шкафа. — Ведь полезная штука. Антимагическая. Еще б пригодился.
— Василиса так же подумала, поэтому по случаю себе его забрала тогда же, когда и меня, — разочаровал посох.
— А ей он зачем? — буркнула я ревниво. — Как будто у нее магических вещей мало. И вообще, доспех с черепами выглядит как… как для меня, в общем. А не для правительницы мирного городка.
— Зато защиту дает сильную, — напомнил Яр. — Мало кто такой еще сотворить сможет. Тут уж на внешний вид любой глаза закроет.
— Это верно. Рациональная сестренка. — Я вздохнула. — Что ж, обойдусь как-нибудь.
— Обойдешься, конечно. Ты ж, в конце концов, бессмертная и Истоком одаренная, — заверил посох. — Там, в горнице, обед тебя дожидается. Вот поешь, а потом попробуй между мирами походить. С такой-то способностью вообще неуязвимой станешь! При малейшей опасности — оп, и попробуй догони.
Перспектива и впрямь была заманчивой. Да и в целом осознание того, что я все-таки рисковала не зря и получила желаемое, заставляла сердце биться сильнее. Покусывая губы от нетерпения и предвкушения, я быстро расправилась с обедом. Потом примостила Яра к стеночке, так, чтобы ему хорошо было видно все происходящее, и приступила к перемещениям.
Точнее, к их попыткам.
Потому что ни глубокие вздохи, ни сосредоточенность, ни требования, как мысленные, так и вслух, переместиться в другой мир результата не дали. Вообще никакого. Даже воздух вокруг не шелохнулся!
— И что за фигня? — Через четверть часа безуспешных мучений я мрачно уставилась на Яра. — Где моя сверхспособность? Бракованная попалась? Не работает?
— Должно работать, — пробормотал тот. — Ведь желание было загадано, и ты точно успела до возвращения. И формулировка… да вроде понятная формулировка у тебя была. Про переходы между мирами. Думаю, тебе надо просто больше тренироваться. Это как с Тайной тропой — вроде ты и должна ее открывать, а пока не выходит. Ну и, может, тут жест какой особый нужен. Навь-то ты с жестом открываешь.
— Угу. Логично.
Я кивнула, и следующие четверть часа прошли еще «веселее»: не только с выдохами-хуканьем и криками «откройся», но и маханиями руками на манер какого-нибудь шаолиньского монаха. Увы, тоже безуспешно.
— Ну ведь как-то же оно должно сработать! — ругнулась я в сердцах. — Почему мне инструкцию не дали? Или контакт техподдержки ЗАО «Исток»? Открывайся, ты, дверь!
А в следующий момент дверь действительно открылась. Правда, самая обычная, которая в коридор вела. На ее пороге стоял Костопрах.
— Царевна, царь Кощей почтительно приглашает тебя на беседу семейственную, — сообщил скелет и слегка поклонился.
— Прямо вот так-таки и почтительно? — Я недоверчиво хмыкнула.
— Разумеется. Как же без почтения-то? — заверил Костопрах. — Прямо и сказал: зови, мол, Машку ко мне, да поторапливалась чтоб, хватит ей отдыхать. Желаю, мол, обо всем, что произошло, в подробностях услышать немедля. И ни одного ругательного слова не добавил! Так что не кривил я душой.
Н-да. Видимо, понятия о почтительности у нас с ним сильно различаются.
— Ладно, обошелся без эпитетов — уже прогресс, — констатировала я и, подхватив Яра, направилась к выходу.
Кощей ждал в знакомом личном кабинете. Отец сидел в кресле, на столе перед ним были разложены какие-то свитки.
— Не слишком ты спешила, дочь, — вместо приветствия сказал он, поднимая на меня тяжелый взгляд. — Не уважаешь родителя?
— И тебе здравствуй еще раз, папочка, — ответила я, входя и оставляя Костопраха за порогом. — Знаешь, как у нас говорят? Отец не тот, кто зачинал, а тот, кто в правде воспитал. Так что мне вон даже Яр с Конем твоим дали больше в плане жизненного опыта.
Упомянутый Яр сдавленно кашлянул. А что я? Да, пусть и опасалась отца, но все ж безмолвно терпеть плохое к себе отношение больше не собиралась. В конце концов, ничего страшного он мне больше не сделает, у меня возможность между мирами ходить появилась. Наверное.
— Дерзишь… — Кощей недовольно прищурился, но затем неожиданно усмехнулся. — Ладно, Марья, садись давай. И рассказывай в подробностях, что случилось с магией и как смогла ты ее возвернуть. Да без утайки говори, разобраться надо во всем, чтоб подобного в будущем не случилось.
Вот! Вот это деловой разговор, это я понимаю. Кивнув, я послушно уселась напротив него, смутно припоминая, что раньше других стульев тут не было, и пристроила Яра рядом. Затем собралась с мыслями и пересказала все, что удалось узнать в Медной горе, а затем и в видении у Истока.
Кощей задумчиво барабанил пальцами по столу.
Я молчала, не мешая ему думать, а сама решала для себя, куда мне отправиться после разговора — в Медную гору, попросив Кощея открыть Тайную тропу, или сразу в Навь, посмотреть, как там дела у Наволода. Если найду его, конечно. Хотя, скорее всего, если с ним все в порядке, он сам меня там быстро отыщет.
— Дело непростое выходит, Марья, — наконец подал голос Кощей. — Слышал я о Хмарнике, сыне Перуновом, давно он не появлялся здесь. Думал, он вслед за богами ушел, ан нет, оказывается, в немагическом мире обретался.
— Судя по одежде, да. — Я кивнула. — А теперь вдруг зачем-то решил Исток закрыть. Да еще и с помощью Морганы.
— С Морганой как раз понятно, — ответил он. — Сам Хмарник вернуться с Трояновой тропы не смог бы, поэтому подготовил себе проходца. А вот с Истоком… Хмарник ведь сильный колдун, один на один с ним вряд ли кто справится. Я, конечно, рискнуть могу, чай, Бессмертный. С силой Источника, может, и выйдет измором его взять… а может, и нет. Загадывать сложно.
— А Наволод? — быстро вставила я. — Он ведь тоже сын… кого-то такого. Божественного.
— Наволод-то? Этот да, — поморщившись, протянул Кощей. — Этот бы, может, и смог.
И задумался снова.
Я тоже замолчала, решив не мешать. В конце концов, в местных реалиях Кощей всяко ориентируется лучше.
— Ну а загадала-то чего? — неожиданно спросил он, бросив на меня острый взгляд.
— Да ничего такого глобального. Так, мелочь. — Я независимо пожала плечами, а потом прямо посмотрела на него и отчеканила; — Загадала, чтоб мне переходы между мирами подвластны были. Так что, папочка, теперь не получится у тебя снова отправить меня назад. Вернусь, так и знай!
Глаза Кощея на миг сердито сверкнули.
— Значит, своего добилась, так? Против моей воли пошла, да и укрепилась?
Вот сказала бы я про волю многое! Но не стала. В конце концов, зачем язвить? Только обстановку еще больше нагнетать. А вдруг отец все-таки попробует меня к Яге отправить? Переходами-то я управлять в итоге не могу, мало ли что?
Поэтому, наоборот, примирительно улыбнулась:
— Не хочу я обратно, вот и сделала, что могла в меру сил. И к нашей общей, между прочим, пользе. Не было бы меня, что бы сейчас с миром творилось? Даже если бы Наволод магию вернул, то сам бы на тропе остался.
— Вот это как раз, напротив, было бы неплохо, — не впечатлялся аргументами Кощей. — Наволод твой всем нормальным колдунам как кость в горле.
— Угу. Да только эта, по твоим словам, «кость» — единственный, кто может усмирить огонь в Нави.
— А Навь, по твоим же словам, зажгла ты, — парировал он. — Так что, дочь, если бы тебя здесь не было, миру было бы, сама видишь, только лучше. Мы бы и магию вернули, и от Наволода избавились.
— Это уже детали, — недовольно буркнула я. — И все равно остался бы Хмарник, которого без Наволода, как ты признал, не факт, что победить…
Я осеклась и, ошарашенная догадкой, растерянно посмотрела на отца. Тот ответил резко помрачневшим взглядом.
— Та-ак, — протянул Кощей. — Та-ак…
— Значит, целью Хмарника было не от магии избавиться, а от Наволода? — озвучил общую мысль Яр.
— По крайней мере, это единственный способ, который бы точно сработал, — подтвердил Кощей.
— И чтобы никто из возможных колдунов Наволода не опередил, нам специально подослали Карачуна с подробным рассказом о том, как и куда идти, — напомнила я. — Но зачем? Сам Наволод на Хмарника нападать без причины не стал бы. Что задумал этот тип, раз заранее решил избавиться от потенциально опасного противника? Ведь явно ничего хорошего!
— Ничего хорошего большая часть колдунов никогда не задумывает, и я в том числе, — отметил Кощей. — Тут вопрос в другом: насколько его планы конкретно нам повредить могут. Ежели Хмарник просто с Наволодом разобраться хочет — пущай, меня это не касается. Но ежели что серьезнее задумал, тут дело другое.
— Тебя, да и всех остальных это уже коснулось, — не согласилась я. — Когда магия по воле этого полубожка неадекватного исчезла. Неважно, по какой причине, главное, что действует Хмарник с размахом. Что он еще придумать может?
— Н-да, не вовремя я без блюдца Всевидящего остался. — Кощей наградил меня укоризненным взглядом.
А я что? Предупреждать надо было!
— В мире, куда ты меня сам при рождении отправил, яблоки исключительно едят, — независимо сообщила я и вздернула голову, всем видом своим показывая, что вину признавать отказываюсь.
Кощей тяжело вздохнул, но тему продолжать не стал.
— Ладно. Сиди здесь, дочь. Жди. А я пойду к Баюну, узнаю, что в мире происходит и насколько может быть опасен нам этот Хмарник. Вернусь, решу, как дальше быть.
С этими словами он поднялся с кресла и вышел из кабинета.
— Хм. А я думала, он Тайную тропу откроет, — задумчиво пробормотала я, глядя на закрывшуюся дверь.
— Да как же он ее откроет-то, ежели тут колдовать нельзя? — произнес Яр. — Забыла, что ли? Сокровищница под нами, золото магию рассеивает.
— А-а, точно! — Я мысленно хлопнула себя по лбу. — Слушай, а может, поэтому и мои попытки перемещения не сработали?
— Вряд ли. Все ж Карачун мог это делать и при отсутствующей магии во всем мире, — ответил посох.
И хотя голос его звучал уверенно, во мне все равно всколыхнулась надежда. Все-таки вероятность есть, а значит, надо просто продолжить попытки открыть переход в другом месте. Вот как только с насущными проблемами разберусь, сразу и начну тренироваться.
Только дождусь отца, потом с Наволодом поговорю и займусь.
— Кстати, почему Наволод до сих пор не пришел? — поразмышляла я вслух. — Уже несколько часов с момента нашего возвращения прошло!
— Не уже, а всего, — поправил Яр. — По твоим же словам, пожар в Нави огромен. Думаешь, Белому Князю удастся так быстро все восстановить?
— Не знаю. Наверное, нет, только… вдруг он обиделся, что я не дала ему уйти к отцу? — Я куснула губу. — Ведь выбор-то не он делал.
— Обиделся — значит, дурак, — отрезал посох. — У него ж тут обязанностей полно! И вообще, ты мир спасала.
— Угу.
Я кивнула и замолчала. Но тишина угнетала, а ожидание постепенно сменяла тревога, так что, не выдержав, я вскочила со стула и заходила туда-сюда по кабинету.
— Ну чего опять? — заворчал Яр.
— Пытаюсь предугадать, что Баюн отцу расскажет, — поделилась я. — И сообразить, как уговорить отца помочь, если Хмарник действительно хочет только от Наволода избавиться.
— Боюсь, что никак, — разочаровал посох. — Царь наш и так-то в дела, которые его не касаются, не вмешивается. А уж за недруга давнего вступаться и вовсе не будет. Не тот у него характер.
— Тут ты прав. Не тот. — Я вздохнула. — В этом и проблема!
— В любом случае шансы победить его у Наволода неплохие, — попытался подбодрить меня Яр. — Не зря ж Хмарник так расстарался с тропой. И если тебя успокоит, я все же считаю, что он задумал нечто куда более глобальное.
— Сомнительный способ успокоиться, — нервно фыркнула я. — Все же желать ради собственной выгоды неприятностей всему миру не слишком умно. Так что лучше надеяться на то, что проблем больше не будет…
Я не договорила, так как дверь в кабинет резко открылась, впуская Кощея. И, едва взглянув на его мрачное, как грозовая туча, лицо, я поняла, что дело плохо. Причем очень.
— Что? — требовательно выдохнула я. — Что случилось? Что сказал Баюн?
— В том и дело, что ничего толком не сказал, — медленно произнес Кощей. — Прошипел лишь, что не вышло у меня злодейство и магия вернулась. Теперь, мол, собираются на меня войска, и кара неминуема будет. А потом сбежал.
— Погоди, то есть все считают, что это ты виноват?! — Я обалдело вытаращилась на отца, не в силах поверить собственным ушам. — Ну ничего себе Хмарник стрелки перевел! Да как ему поверили вообще и так сразу?!
— А кто сказал, что сразу? Заранее небось, злыдень такой, подсуетился и все подготовил, — сердито произнес Яр. — Сплетни распустил всякие, что-де замышляет царь Кощей недоброе. А как магия исчезла, все и убедились. Тем более царство наше и так много кто недолюбливает, таким только повод дай войной пойти…
— А и пусть придут! — Кощей зло вдарил кулаком о косяк. — Как придут, так тут и упокоятся! Не нашелся еще такой колдун, чтоб супротив меня выстоял!
— А если колдунов много будет? И Хмарник среди них? — напомнила я.
И отец, помрачнев, замолчал.
— В общем, ждать и воевать со всеми подряд — не вариант. — Я покачала головой. — Надо как-то всем показать, что это Хмарник виновен. Начать с Василисы и Китеж-града, например. Переместиться к ним, поговорить, а уж там…
— Нет. Перемещаться в Китеж сейчас опасно, — перебил Кощей. — Василиску уже раз зачаровали, так что, кто знает, может, и сейчас она околдована. Вероятность ловушки высока, а терять голову, как в прошлый раз, мне не хочется.
— И что тогда делать?
— Отправлю тебя в Медную гору, — решил он. — Обскажешь все Наволоду, вместе с ним осторожно в Китеж проберетесь, узнаете, как и что. Ежели все в порядке, с Василисой вернетесь ко мне. Ежели нет — без нее, а там уж решим, как дальше быть. Я же пока думу думать буду, каким колдовством врага победить можно.
Чувствуя, что невольно заражаюсь деятельной энергией Кощея, я кивнула:
— Хорошо. Я готова. Открывай тропу!
— А сама чего? — с усмешкой поддел Кощей. — Еще не научилась?
— Ну почему же? В Навь могу открыть, — парировала я. — Хоть прямо здесь…
— Здесь — не надо! — рыкнул он. — Тоже мне, выбрала приоритеты.
— К чему жизнь толкнула, то и изучила, — не удержалась от шпильки я. — Глядишь, может, и еще чему научилась бы, да только в немагическом мире, сам понимаешь, магии нету. Вот и выросла бездарем.
Отец сверкнул глазами.
— Снова укоряешь?
— Факты констатирую! Вот почему Василисе все, а мне ничего? Отправил подальше и думать про вторую дочь забыл! Нечестно так, между прочим!
Вот вроде и не хотела я опять ссориться, а удержаться от обвинений все же не смогла. Потому что несправедливо! И обидно.
— Честность, Марья, удел тех, кому ума не слишком много дано, — с неудовольствием сообщил Кощей. — Но на твой вопрос отвечу, так и быть. Таланты у Василисы колдовские немалые, в мать она пошла. А в тебе, как ты правильно сказала, я не почувствовал ничего. Вот и отправил в другой мир, чтоб не погубили тебя, беззащитную, мои недруги.
— Угу, мне этот сорт лапши на уши уже вешали. — Я скривилась. — И пусть так, но когда я выросла-то, почему не дал самой выбирать? Почему не появился хотя бы и не показал, что ты живой? Настоящий? А потом я так радовалась, когда узнала, что ты существуешь! Спасала тебя, думала, вот наконец семья… а ты! Ты вместо благодарности просто взял и вышвырнул меня обратно, как будто и не нужна! — выпалила я и неожиданно для самой себя хлюпнула носом.
— Ты что, реветь тут собралась? — Кощей с подозрением уставился на меня.
— Не дождешься! — И хлюпнула еще раз.
— Вот и не надо. Лучше возьми вон, для тебя сделал. Приладь, — поспешно перевел тему он, кивком указав на комод, где раньше лежало памятное блюдечко с яблочком. Теперь там обнаружились какие-то ремешки.
Неуверенно подойдя к комоду, я вытерла выступившие слезы и взяла в руки сомнительный дар. Несколько плоских, мягких, но прочных кожаных лент переплетались между собой, соединяясь клепками у двух кованых дужек.
— Вот ведь, мечта бэдэсэмщика, — тихонько буркнула я, пытаясь понять, для чего все это нужно.
— На спину накинь, — посоветовал Кощей. — Крепления это для посоха.
Накинула и тотчас ойкнула, когда ремешки шустро скользнули по телу, сами собой удобно затянувшись. А едва взяла Яра в руку и перекинула назад, тот как-то сам будто намертво прилип к спине, совершенно не мешая движениям. При этом черепушка Яра торчала у меня аккурат над правым плечом.
Устрашающее, должно быть, со стороны зрелище. Марья-двухголовая прямо. Хотя вещь полезная — руки теперь постоянно свободными будут.
— Перевязь непростая, — пояснил Кощей. — Зачаровал ее так, что посох теперь никуда не денется и в руку сам впрыгнет, коль надобность случится. Раз уж ты с ним так неразлучна, пусть хоть не мешается.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Так и впрямь удобнее.
Мир между нами был восстановлен.
— А теперь пошли. Хмарник времени не теряет, и мы не будем, — произнес Кощей и первым вышел в коридор.
Я с улыбкой двинулась за ним.
Шаг у отца был широкий, по коридорам дворца он шел быстро, так что я едва поспевала следом. Но жаловаться и не думала — сама торопилась побыстрее увидеть Наволода и убедиться, что с ним все в порядке. Как говорится, если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. Вот я и шла к горе. Медной.
Выйдя во двор, Кощей наконец остановился. Оглянулся на меня и уточнил:
— Готова?
— Да. — Я кивнула.
— Что ж, тогда в путь. Иди к своему Наволоду, чтоб его. Пусть помогает, ежели и впрямь хочет стать родственником.
После чего взмахом руки открыл Тайную тропу.
Два раза приглашать не потребовалось. Быстро, сама от себя не ожидая, я чмокнула его в щеку и бросилась в портал, успев заметить краем глаза, как слегка ошеломленный Кощей старательно ее трет. Словно я и не чмокнула его, а ужалила.
Не привык папочка к проявлениям чувств, что и говорить. Одно слово — Кощей.

Глава 15

Тропа закрылась за моей спиной, мягко толкнув вперед теплым воздухом. Я огляделась. Ага, прекрасно. Медная гора прямо впереди. Полной грудью вдохнув наполненный горной свежестью и хвоей воздух, я зашагала вперед и вверх.
Интересно, где тут вход? Ни пещеры, ни ворот, ни указателя не наблюдается. Но как-то же внутрь горы все-таки попадают? Не зря ведь Кощей именно сюда меня отправил.
— Эй, Яр! — негромко позвала я посох. — Куда топать-то? Дверей и табличек с надписью «Добро пожаловать» нигде не видно. Надеюсь, вход не на противоположной стороне и в обход идти не придется?
— Не переживай, не придется, — оптимистично ответил тот. — Коль на гору ступила, Хозяйка уже знает об этом. К чему ей тебя на пороге держать? Встретят нас… точнее, вон, уже встречают!
Подняв голову на шум осыпавшихся камешков, я едва не ойкнула от удивления. Вот только что тут никого не было! А теперь навстречу по крутой тропе спускались слуги Хозяйки. Закутанные все в те же балахоны, трое встречающих остановились, не доходя до меня несколько шагов, и дружно поклонились. Потом один из них, стоявший чуть впереди, откинул с лица глубокий капюшон.
Это оказался немолодой уже мужчина с пепельными волосами. И глаза… они действительно были белыми. Нет, не совсем так. Все-таки голубыми, но настолько светлого оттенка, что, если не приглядываться специально, казалось, радужки и вовсе нет.
Жутковатенько, если честно. Пожалуй, понимаю, почему простые селяне чудь белоглазую сторонятся и не жалуют.
— Царевна Марья, — обратился тем временем ко мне мужчина. — Хозяйка послала нас встретить тебя и проводить к ней, коль не будет у тебя иных желаний, которые мы, в меру своих сил, постараемся исполнить.
— Да какие желания… — Я запнулась, не зная, как к нему обратиться.
— Вайкулагх, — быстро ответил тот и снова поклонился.
— Какие желания, Вайкулагх. Только одно: веди к Хозяйке поскорее. А то тут всякое нехорошее случиться может.
Мужчина кивнул и вытянул руку в сторону недалекого валуна.
— Коротким путем пойдем, раз так, — пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд.
Поверхность валуна задрожала. Камень покрылся рябью, став темнее и объемней.
— Туда, царевна, — указал мужчина. — Это проход.
Я едва удержалась от нервного смешка.
В камень войти? Да без проблем, всегда пожалуйста! Хотя один камешек, помнится, на Трояновой тропе меня сожрать грозился, но к чему вспоминать прошлое?
Подбадривая себя таким образом, я подошла к валуну, глубоко вздохнула и шагнула прямо в него.
Ощущения оказались странными: я словно прошла сквозь невесомый тюль. И тут же практически уперлась в стену с красующейся прямо передо мной дубовой дверью. Ух! Очередная разновидность Тайной тропы, что ли?
Оглянувшись, я обнаружила, что за спиной остался огромный тоннель, уходящий во тьму, и окончательно убедилась в своей правоте.
— Заходи, Марья! Не стой на пороге! — раздалось рядом, прямо в воздухе, и дверь передо мной, скрежетнув, сама собой отворилась.
Не мешкая, я перешагнула высокий порог и оказалась в знакомой зале, где совсем недавно мы держали совет с Наволодом, Финистом и Белоснежкой. Теперь здесь находилась одна Хозяйка Медной горы. Она сидела за столом и внимательно вглядывалась в небольшой кристалл.
— Здравствуйте, — поздоровалась я и, не удержавшись, отметила; — Хорошие у вас тут переходы. Быстрые.
— У волшебников простора свои Тайные тропы, а у меня в горе свои, — откликнулась Хозяйка. — Можно, конечно, было и ногами путь пройти, на золотые жилы да самоцветные россыпи полюбоваться. Штольни ныне у гномов на содержании, а они порядок любят. Но понимаю, что не это желание тебя сюда привело.
— Верно, — подтвердила я и подошла ближе. — Есть ли от Наволода вести? А то у меня он так и не объявился. Получилось его вернуть?
Хозяйка кивнула, жестом приглашая присесть.
— Получилось, царевна. Как нельзя лучше получилось. Он сейчас в Нави порядок наводит, лечит ее да дыры латает. Мертвый огонь, свободу почуяв, много бед там натворил. Сыну пришлось постараться, чтобы его укротить.
— Ну, уже хорошо. Раз за работу взялся, значит, зря я волновалась.
Я было с облегчением выдохнула, но Малахитница вдруг медленно произнесла:
— Знаешь, Марья… а ведь странный он вернулся. Задумчивый. Я сына знаю, мысли его наперед обычно вижу. А тут не могу разгадать. Пришел, не сказал ничего, а прямиком в Навь отправился. Кажется мне, что случилось на тропе что-то. Не расскажешь ли?
От ее пронзительного взгляда я занервничала. Неужели все-таки права оказалась и не просто так Наволод ко мне не идет?
— Есть один нюанс, — ответила я, куснув губу. — Как Наволод тропу прошел, я, увы, не знаю. Мы с ним у самого Истока встретились. А вот там оказалось, для тех, в ком есть божественная кровь, тропа у Истока не кончается, и именно по ней дальше уходили все боги. Так вот и Наволод, желание о возврате магии озвучив, вдруг решил дальше отправиться.
Хозяйка печально вздохнула:
— Я так и думала. За отцом, значит, податься решил?
— Еще как решил-то! — подтвердила я. — Даже подниматься начал, едва успела на него венок накинуть. А теперь волнуюсь, вдруг злится или обиделся, что я за него решение приняла. И что им там в продолжении тропы мерещится? Как магнитом тянет…
— Про то только ушедшим и ведомо, — развела руками Малахитница.
— Н-да. А можно как-то позвать его сюда? — попросила я, опять начиная нервничать. — У нас тут проблема новая возникла…
— Знаю все. — Она кивнула. — И до меня весть Баюнова дошла. Не будь сама свидетельницей всему, тоже поверила бы в Кощееву вину. Издавна он черным колдуном прослыл, так что оговору никто и не удивился особо. Так что понимаю твою нужду. Попробуем позвать.
Я мигом подскочила со стула. Хозяйка тоже поднялась.
— Возьми меня за руку, Марья, — потребовала она.
Странное это оказалось ощущение — держать за руку Хозяйку Медной горы. Вроде и теплая она, но не по-человечески, а словно нагретый солнцем камень.
Она топнула, и я взвизгнула, не удержавшись, потому как мы начали погружаться прямо в каменный пол! Казалось, будто я двигаюсь вниз через что-то упругое. И страшно стало даже не от понимания того, что мы просто перемещаемся сквозь толщу монолитного камня, а от неправильности происходящего. Все мои чувства в панике заорали, когда над поверхностью пола осталась только голова.
Я невольно зажмурилась, но буквально через несколько секунд странное ощущение мягкого сдавливания пропало. Дышалось свободно, никакая земля в нос и уши не лезла, так что я решилась вновь открыть глаза.
И, клянусь, узнала это место! Именно этот большой зал с рвущимся вверх Мертвым огнем я видела в ледяном дворце Карачуна, когда пыталась настроиться на Наволодов Источник.
Тем временем Хозяйка отпустила мою руку и подошла поближе к синему пламени.
— Сын! — громко произнесла она. — Слышишь ли ты меня?! Ты мне нужен тут.
А потом вытянула руку, в которой сам собой появился небольшой такой камешек, и бросила его в Источник, ответивший на это ярким сполохом.
Я же решила ближе не подходить. Хоть мы с Мертвым огнем и знакомы, но я его все равно побаивалась. Уж больно своенравна и вспыльчива эта стихия, тем более сейчас, когда ее только-только лишили свободы.
Впрочем, делать этого и не понадобилось. Не прошло и нескольких мгновений, как воздух справа от Источника прорезала вертикальная чернильная черта, знакомо разрывая пространство. И оттуда, слеша испачканный копотью, с уставшим лицом и взлохмаченными волосами вышел Наволод.
Он мельком взглянул на меня, и от неожиданно напряженного, тревожного взгляда я почувствовала, как все готовые вырваться слова куда-то испарились. Тоской веяло от него, и причины этой тоски мне были известны.
— Звала ли, матушка? Камешек твой мне аккурат в голову прилетел, едва увернулся, — спросил Наволод и слабо улыбнулся.
— Ох, да на кого ты похож, сын? — захлопотала вокруг него Хозяйка. — В саже весь, и вид такой, что краше в гроб кладут. Отдохнуть бы тебе надобно, но у нас беда стряслась.
— Снова? — усмехнулся Наволод и посмотрел на меня уже по-другому, мягче. Словно сбросил с себя какой-то груз. Ну, или постарался забыть о нем на время.
Решив, что личные объяснения могут и подождать, я кивнула и вкратце поведала о том, что увидела в Истоке.
— Хмарник? — Хозяйка нахмурилась. — Помню его, как же. Самый несносный из детей Перуна был. По чести сказать, и сам Перун особым терпением не отличался, чуть что, хватался за молнии. Но уж сынок в самолюбии превзошел отца стократно. Гордость его гордыней обернулась, хитрый ум коварством стал. А ведь было время, Велес с Перуном промеж собой спорили, кому за Навью пригляд вести. Велесу-то самолично тяжело приходилось — и там, и здесь, в мире людском, за порядком следить. Вот Перун и предлагал: отдай, дескать, Хмарнику Навь. Глядишь, и за ум возьмется. Да только упрямился Велес. Знать, видел он в Хмарнике что-то… — Она замолчала.
Взгляд Малахитницы устремился куда-то вдаль, к воспоминаниям.
— А дальше что было? — поторопила я.
— А дальше… дальше Велес, уговорам Перуна уступив, дал Хмарнику испытание. Проверить хотел, достоин ли тот навьим князем зваться. Да только испытание то Хмарник не выдержал.
— Какое испытание? — спросил Наволод.
— На кривду его Велес заговорил, — усмехнулась Хозяйка. — На три года. Три года Хмарник ни слова неправды молвить не мог. Вот открылась сущность его алчная, завистливая да до власти жадная. Разгневался тогда Перун, три дня гроза бушевала, дубы столетние ветер с корнем рвал. А потом вынес свое решение грозовой бог и заточил Хмарника в места неведомые, так что и не сыскать. С тех пор уж много лет прошло, как о нем ничего не слышали.
— Ага, неведомые, — проворчала я. — В мой мир он его отправил, судя по всему. Да и там чадушку обеспечил, наверное. Недаром тот жив до сих пор, да еще и в костюмах брендовых расхаживает.
— А Навь мне по прямому наследованию перешла, — задумчиво заключил Наволод и с упреком взглянул на мать. — И ведь я ничего этого не знал. Почему?
— Дела давние, сын. Что их было ворошить. — Та виновато развела руками. — Кто ж знал, что злодей так покажет себя? Что спустя столько лет не смирился он и не захотел в стороне оставаться.
— Именно. И теперь мутит воду, — добавила я. — Наволод Хмарнику — первая помеха в планах, вот и решил тот от него избавиться. На тропу направил, думал, не вернется. — При этих словах глаза Наволода вновь сверкнули такой тоской, что я невольно поежилась, но все равно продолжила: — А если бы Наволод не вернулся, вряд ли бы кто Хмарнику противостоять смог. Верно?
Хозяйка мрачно кивнула:
— Верно, Марья. Только один здесь остался у Хмарника противник, только один божественный сын. Да к тому же в отличие от него с силой Источника. А уж когда стало ясно, что Источник еще мощнее станет за счет суженой и Мертвой воды, понял Хмарник, видимо, что медлить нельзя. Без Наволода равных сыну Перуна не будет, всех себе подчинит, как здесь, так и в Нави.
— Угу, и при всем при этом еще и все стрелки на Кощея перевел! — выдохнула я с негодованием.
— Какие стрелки? — не понял Наволод. — Куда перевел?
— Ну, в смысле, моего отца теперь во всем обвиняют. Уж не знаю, чего он там наплел, но абсолютно все вокруг уверены, что магия по воле Кощея пропадала. Злодей, значит, виноват.
— Суд скорый, да приговор суровый вынесли, — подтвердила мои слова Хозяйка.
На лице Наволода мелькнуло сомнение:
— И что, неужели никто ничего в подозрение не взял?
— А сам посмотри! — сказала Хозяйка и взмахнула рукой.
В полумраке зала появился жемчужно-светящийся овал, словно кто-то окно распахнул прямо в воздухе. А в том окне стоял кот Баюн собственной персоной и, тревожно топорща усы, вещал громким голосом:
— Всем, всем, всем! Кто услышит, тот расскажет, кто увидит, тот запомнит и другим передаст! Злодейство великое, до сей поры небывалое, задумал царь Кощей. И не только задумал, а и исполнил со всей старательностью. Надумал лишить нас магии, а сам, в мощи своей, весь мир в полон взять! Надоело ему в своем мертвом царстве править, тесно там Кощею, развернуться решил! Вставайте, люди русские, на смертный бой, на славный бой! Вставайте, люди вольные, за нашу землю честную!
Кот исчез, и Хозяйка снова взмахнула рукой. Свет в овале слегка заколебался, а потом показал нам этакую видеонарезку. Я увидела, как в разных городах собираются войска, как из лесов выходят волколаки и какие-то колдуны. Простой народ точил топоры и доставал из тайных запасников кто кольчужку залатанную, кто шлем помятый. К берегам приставали боевые хищные корабли, с которых сходили могучие бородатые воины, нанятые на службу богатыми купцами. Князья выходили с ратями из городов, спеша на соединение с союзниками. Богатыри тоже в стороне не остались, поворачивая коней и направляясь к Смородине…
Чем дальше я смотрела, тем сильнее сжималось в тревоге сердце. И тем яснее понимала: со всеми Кощею не справиться. Никак. Даже с Источником. Нас со всем войском банально массой задавят!
Тем временем овальное окошко налилось чернотой и растаяло.
— Не подобраться ближе. — Хозяйка покачала головой. — Закрыл Хмарник себя и окружение свое от прогляда заклятием сильным. Но он это, даже гадать не надо. Всю Русь наветами да подкупом под себя собрал.
Мы с Наволодом, ошеломленные масштабом происходящего, молча переглянулись. Ох, как бы и впрямь не пришлось в мой мир возвращаться, только теперь вместе с Кощеем и Наволодом.
Подумала и тут же была вынуждена констатировать: не выйдет. Не оставят они ни царства свои, ни Источники. Биться будут до конца. А значит, нужно сделать так, чтобы конец этот был не наш, а хмыря вражеского.
— А можно Василису увидеть? — попросила я. — Она тоже Баюну поверила? Что там в Китеже происходит?
— Увы, — разочаровала Хозяйка. — Китеж, как весть Баюнова разнеслась, снова закрылся. Колдуны там сильные, весь город сетью незримой опутали. Не пробраться. Эх, жаль Финиста нет, он бы все быстро разузнал. Хоть он с семьей своей и не общается почти, чай, определил бы, ежели что не так с ними. Да и не вызывая подозрений.
— Семьей? — не поняла я. — Это кто у него там семья?
— Так Иван Царевич, муж сестры твоей Василисы, брат Финиста единокровный. Гвидон и Царевна Лебедь — их родители. Только Финист в мать пошел и магом стал, а потому смог силой Источника Живого ветра овладеть. А у Ивана способностей к магии нет, только сила богатырская.
Ну надо же! Вот теперь все сразу на свои места встало! Поэтому Финист и беспокоился о городе, не давал там Соловью-разбойнику людей калечить, когда меня спасал.
И Наволод, понятно, отчего такой нервный был. Чуть в корчме нас увидел и сразу Финисту в челюсть зарядил. А как тут не нервничать? Один брат уже Василису увел, а тут второй со мной путешествует. И повод для общения Царевны Лебеди с Кощеем обозначился — родственниками ведь стали.
— А почему они не общаются? — заинтересовалась я. — И почему тогда Василисе Финист доступ к Источнику не дал? Хотя… тут, кажется, понимаю. — Я посмотрела на Наволода. — Это из-за тебя? Потому что вы друзья?
Тот кивнул и улыбнулся.
— Да. Хотя Ивану и матери своей Финист другой аргумент привел Мол, пусть докажет невеста, что не в пику слову отца замуж выходит, а по любви. Ежели любит, так и без Источника счастлива в браке будет. Вот никто спорить и не осмелился. — Он хмыкнул. — А не общаются братья давно. Иван слишком правильный, а Финист, сама знаешь, голова дурная, хоть и веселая. С Соловьем вон приятельствует, бедокурит временами — ветер ведь. Не будь он царским сыном, поди, с Соловьем и в соседней камере мог очутиться.
— Н-да… — протянула я, все еще изумляясь. — Ладно, а куда Финист сейчас-то делся? Я думала, он тут, с Белоснежкой.
— Он и был до тех пор, пока магия в мир не вернулась, — подтвердила Хозяйка. — Потом убедился, что все в порядке, уж праздновать хотел, но тут ветер нашептал ему, что со знакомцем вашим, Колобком, не все гладко. Вот и помчался Финист ему помогать.
Я понятливо кивнула:
— Ясно. Колобок далеко от дома очутился. Непросто ему, булке говорящей, обратно без неприятностей дойти. А Финист, видимо, вину свою чувствует, все ж из-за нас Колобка так далеко забросило. Ладно, сами к Василисе сходим. По тропе это быстро. Да? — Я посмотрела на Наволода.
А тот вдруг нахмурился и отрицательно покачал головой:
— Быстро-то быстро, да только не смогу я сейчас пойти. Восстанавливать в Навьем мире еще очень много, и времени терять никак нельзя. Так что одной тебе идти придется, Марья, а я уж к совету у Кощея подойду. Ну или ежели случится чего нехорошее, позови.
Вот тебе и раз! Мало того что не обрадовался при встрече, так еще и общения избегает? Может, и впрямь на тропе обида осталась? Так дело не пойдет!
Увидев, что Наволод поднимает руку, чтобы открыть проход обратно в Навь, я решительно подскочила к нему и схватила за рукав:
— Подожди!
С легким, коснувшимся кожи ветерком Хозяйка Медной горы предпочла тактично исчезнуть.
— Что такое? — Наволод вопросительно изогнул бровь.
— И ты еще спрашиваешь? Ты сказал, что как только вернешься, мы поговорим! А сам меня избегаешь! Не пришел узнать, как я и что со мной на тропе было! — Я почувствовала, как на глазах выступают злые слезы. — Я пришла к тебе сама, а ты и не рад вовсе, похоже!
— Марья, ну что ты, все совсем не так…
— А как? Что мне еще думать? Что ты злишься на меня? Обижен за то, что я тебя с тропы вытянула? Ты ведь хотел за отцом пойти? Да?
— Хотел, — признал Наволод. — Но не моя в том вина. Тропа тянула меня, и противиться ей я был не в силах. Так что я, напротив, рад, что ты за мной отправилась и вернула с тропы. Сам бы я вернуться не смог.
— Тогда почему вид у тебя нерадостный?
— Это очень странное чувство, Марья. — В его взгляде вновь промелькнула тоска. — Умом я понимаю, что поступил верно. Но тропа все еще тянет. Манит, обещает, зовет… уже слабее, конечно, не так, как сразу после возвращения. Но временами все ж накатывает. Тяжело этому чувству противиться. Потому и сбежал я в Навь сразу — там зов тише, Навь крепко держит. Ну и дела отвлекают. Их там невпроворот, тут не солгал я. Хочешь, сама посмотри, — предложил он и, не дожидаясь ответа, перехватил меня за талию. Щелчком отцепил от креплений посох и, оставив его парить в воздухе, вытянул нас в Навь.
Обитель неупокоенных душ и инфернальных тварей и впрямь выглядела жутко, словно после мощной бомбежки или извержения целой кучи вулканов разом. То там, то тут виднелись глубокие провалы в земле. Огня уже не было, но в воздухе до сих пор кружил сероватый пепел и стоял запах гари.
А вот привычный уже холод на этот раз почему-то не чувствовался, хотя покрытая пеплом мертвая земля во многих местах уже серебрилась инеем. Меня словно грел огонь, и одновременно Навь больше не пыталась вытягивать силы.
Впрочем, обдумать этот факт я толком не успела, поскольку к нам сразу же потянулись местные обитатели. Все они спешили к Наволоду с надеждой на исцеление от ожогов.
Внезапно я услышала знакомое верещание, а потом увидела и продирающегося через толпу Ктулху!
От радости на глаза навернулись слезы. Я ведь переживала! Беспокоилась за него!
А осминожек оттолкнулся от земли и, ловко перепрыгнув пару комков неоформленной слизи, прытко залез мне на плечо.
— Ну-ка, брысь! — тут же отреагировав, строго приказал князь и попытался ухватить Ктулху за одно из щупалец.
Но я прытко отвернулась от жениха, не давая оторвать от себя друга.
— Оставь! Это мой Ктулха. Он чуть в Нави не сгорел, я его спасла. А потом мы с ним тебя спасали. Если бы не он, не донесла бы я до тебя венок. И на голову он его тебе надевал, так что лучше скажи Ктулхе спасибо.
Однако вместо слов благодарности тот, мигом помрачнев, сердито выдохнул:
— Что значит, спасла из Нави?! Ты опять в Навь ходила?! Да еще во время пожара?!
— А как иначе мне было быстро до Источника Мертвой воды добраться и тебе венок сделать убивательный? — напомнила я.
— Но зачем ты вообще так рисковала?!
— Чтобы тебе помочь! Ты ведь сам выбраться не смог бы! И вообще, как видишь, ничего тут опасного для меня нет. Все местные меня знают и съесть не пытаются. Сам не видишь, что ли?
— Я… — Наволод осекся и оглядел окружающих нас существ уже другим, изумленно-озадаченным взглядом. — Да, а ведь и вправду… — пробормотал он. — Так. Я перестал понимать, что происходит. Рассказывай по порядку и подробно, что в мое отсутствие произошло.
Ну я и рассказала. И о том, как Яр венок, в Навь утягивающий, придумал, и как я Ктулху спасла, и как мы потом все вместе на тропу отправились.
Наволод то мрачнел, то удивлялся. Когда же речь зашла о Древнике, он и вовсе не удержался от недоверчивого смешка. Для него тот был вредным стариком. А мне, оказывается, помог!
— Что с существами жажда жизни делает, — усмехнулся Наволод. — Сильно он тебе, Марья, путь сократил через туман. Можно сказать, в самом конце выпустил. Я по тому участку день и ночь шел.
Я вспомнила, как чуть не сдалась в том тумане, и поняла, что, если бы шла так долго, точно б не выдержала. А еще поняла, почему Наволод не признал меня у Истока. За сутки он так на мороки насмотрелся, что уже никому не верил.
А ведь там еще и Чур был!
Сердце дрогнуло, и я невольно сильнее прижалась к твердой груди, пытаясь унять неопределенный запоздалый страх за Наволода. В ответ тот обнял меня крепче, словно заверяя, что все ужасное уже миновало.
— Как ты каменного стража-то миновал? — пробормотала я.
— Заболтал. — Он слабо улыбнулся. — Начал рассказывать, что ныне заведено у людей на стол подавать, да в подробностях. Чур слушал, слушал, да рот и открыл, словно названия блюд запоминая. Ну а я ждать не стал и прыгнул ему в пасть.
Я ахнула.
— Успел, как видишь. Он только каблук и смог откусить напоследок.
— А я ему скатерть-самобранку пообещала при случае передать…
По щеке скользнула теплая ладонь. Я подняла взгляд и буквально утонула в теплоте его ответного взора.
— Не перестаю удивляться твоей находчивости, Марья.
Мужская рука переместилась на мой затылок, путаясь в волосах. От этого прикосновения по телу словно разряд прошел.
— И я действительно очень рад, что ты меня вернула, любимая, — прошептал он, а затем губы Наволода коснулись моих. Сначала легко, почти невесомо, отчего закружилась голова, а потом все более настойчиво, заставляя отвечать.
И я отвечала. Я словно заново училась дышать, куда полнее и глубже, чем раньше. Впитывала и старалась удержать на своих губах его тепло и нежность.
Сколько продлился наш поцелуй — не знаю, счет времени потеряла сразу же. Очнулась, лишь когда Наволод слегка отстранился и с хрипотцой произнес:
— Я бы оставался здесь с тобой вечность, но пора возвращаться.
Он был прав, мне необходимо было спешить. Поэтому пришлось вздохнуть и согласно кивнуть.
Правда, сразу меня в Китеж отправлять не стали. Сначала по велению Хозяйки Медной горы принесли неброскую одежду, затем Яр набросил на нас иллюзию, подправив внешность.
Спустя четверть часа я выглядела как самая заурядная селяночка, на которой специально и взгляда не остановишь. Голубой сарафанчик, на голове платочек в горошек, дорожная сумка через плечо, в которой приятно чувствовалась тяжесть Василисиного кошеля. Сам же Яр вновь стал обычным деревянным посохом.
— Отлично, — оглядев меня, утвердил Наволод. — Готова к перемещению?
— Да. — Я кивнула.
Он взмахнул рукой, и воздух перед нами задрожал, очерчивая вход на Тайную тропу. Правда, едва я сделала к ней шаг, Наволод вдруг придержал меня за руку.
— Погоди-ка. Ты, — взгляд его устремился к привычно устроившемуся на плече Ктулхе, — иди сюда, со мной останешься.
Осьминожек было протестующе чирикнул, но Наволод и слушать ничего не захотел.
— Даже не проси, — отрицательно качнул он головой и отцепил духа от моей руки. — Твою навью ауру замаскировать намного сложнее, чем живую, а Марье необходимо как можно более неприметной стать. Вот вернется она из Китежа, тогда и отпущу.
Послышался разочарованный свист, но противиться своему князю Ктулха, понятное дело, не стал.
— Не переживай, я скоро, — ободрила малыша я.
— Лучше не торопись, а будь осторожнее, — поправил Наволод. — И, если вдруг что пойдет не так, сразу зови меня.
После чего быстро поцеловал и подтолкнул меня к тропе. Шагнув сквозь мерцающую преграду, я оказалась в знакомом лесочке.
Вот ведь знаковое место! В который я раз уже по этой дороге пойду? В третий? Впору зарубки на память оставлять.
— Что ж, — пробормотала я. — Двинулись.

Глава 16

К пристани я подошла через четверть часа. Стража все так же стояла и бдила, телеги грузились, люди создавали оживленный и деловитый шум.
Я успела как раз вовремя. С оплатой на этот раз проблем не возникло, и я с удобством устроилась на пароме у самого борта, глядя на синюю воду и неспешно отдаляющийся берег. Да, паром — это вам не управляемая Финистом лодка.
Воспоминание заставило меня улыбнуться. Правда, почти тотчас следом вспомнились и два неразлучных ведьмака-родственника: сестрица Аленушка и братец Иванушка, заставив улыбку исчезнуть, а меня куснуть губу. Кто его знает, вдруг они еще в Китеже?
Встречаться с ними мне никак не хотелось, так что я в очередной раз напомнила себе об осторожности. Чувствую, даже если Василиса прикажет им оставить меня в покое, то этому приказу они последуют едва ли. Не тот характер.
Наконец паром мягко причалил к острову, и я, стараясь поменьше толкаться в плотной массе сходивших на берег людей, в первых рядах спустилась на землю. Только, как оказалось, зря торопилась: перед главными воротами уже толпилась очередь из обозников, тележников и просто путников, спешивших по своим надобностям в город. И двигалась эта очередь подозрительно медленно.
Я скользяще обогнула стоявших людей, буркнув: «Мне только спросить», отвечая на шипение какой-то полной тетки, что, мол, куда без очереди?! И с максимально безразличным видом внешне, но одновременно с тревогой в душе принялась наблюдать за тем, как всех въезжающих в Китеж тщательно обыскивают. Да и стража у ворот была намного многочисленней, чем в мой последний приезд.
Н-да, неприятно. Хотя здесь, конечно, переживать не о чем: ничего запрещенного у меня с собой нет, а волшебный посох от простой палки и не отличить вовсе. Даже по лицу меня не узнают — на нем иллюзия, черты искажающая. Так что пройти в город я должна.
Вот только сам по себе такой тщательный обыск и усиленная стража — знак нехороший. Неужели Василиса и впрямь к войне с Кощеем готовится? Поверила вранью Хмарника, а то и опять зачарована?
— Эй, ты чего тут стоишь, глазами хлопаешь? — неожиданно окликнул меня один из стражников.
Вздрогнув, я поняла, что пока раздумывала над ситуацией, слишком задержалась в отдалении от основной толпы и тем самым невольно привлекла к себе внимание.
— Я-то? Я ничего. Просто стою, — залепетала я. Как назло в голову не лезло ничего правдоподобного.
А стражник тем временем направился ко мне.
— Эй, Дубыня! Опять по девкам пошел? — бросил ему вслед кто-то из караульных. — Мало тебя в прошлый раз муж обиженный оглоблей отходил? Еще хочешь?
Стражники расхохотались, глядя на нас в общем-то беззлобно и не прерывая своей работы. Дубыня подошел почти вплотную и широко, щербато улыбнулся.
— Ну, чего стоишь, спрашиваю? — спросил он, не переставая ухмыляться. — Одна, что ль, пришла? Коль торопишься, так я и пропустить могу. Без очереди. Вот только обыщу и сразу пропущу.
— Эй, милок! Меня лучше обыщи, да и пропускай! — вдруг закричала та же вредная полная тетка из очереди. — Чай, у меня-то есть чё обыскивать! Не то что у этой тощей!
Кто-то хохотнул. А стражник, внимательно оглядев толстуху, что превышала его весом по меньшей мере вдвое, в ответ крикнул:
— У меня, бабонька, рук, боюсь, не хватит! Тебя по меньшей мере втроем смотреть надобно!
Люди в толпе засмеялись сильнее, а тетка лишь подбоченилась:
— Втроем не втроем, а ты службу давай сполняй! Обыскивай, кому говорю!
Однако Дубыня лишь рукой на нее махнул, вновь поворачиваясь ко мне:
— Ну так что, дева, есть чего запрещенное?
— Слушай, давай я тебе просто за проход заплачу? — предложила я, глядя, как к толстой тетке и в самом деле подходят трое его сослуживцев. — Сколько там билет стоит?
Он непонимающе посмотрел на меня, но смысл вопроса уловил:
— Для всех неместных плату в связи с особым положением втрое подняли.
— Это с каким положением? — заинтересовалась я, доставая Василисин кошель и собираясь развязать плотные тесемки.
— С особым, — со значением пояснил стражник и неожиданно просто взял и забрал кошель у меня из рук.
Я, несколько оторопев от такой наглости, и сказать ничего не успела, как кошель оказался развязанным, а стражник потряс его над открытой ладонью:
— Да не боись ты! Лишнего не возьму. Заодно проверю, вдруг ты там чего колдовское прячешь, дабы честной народ на сторону черной магии склонять… а это что? Печенье?
Дубыня поднял на меня недоуменный и даже слегка обиженный взор.
На его ладони и впрямь лежали лишь два засохших кругляша, которые я когда-то из вежливости взяла у Печки. Больше ничего. Ни единой монетки.
— Ага, — механически кивнула я, не менее растерянная. — Бери и переходи на нашу черноколдунскую сторону.
И нервно хмыкнула.
Стражник шутку оценил. Гоготнул и бросил кошель обратно мне.
— Так бы и сказала, что денег нет. За печенье благодарю, конечно. Да только без платы в Китеж не пропущу, уж извини.
И, захрустев этими самыми печеньками, отправился обратно к своим.
Я же вцепилась в кошелек, пытаясь понять, что сейчас вообще такое произошло.
— Как так-то, Яр? — пробормотала я. — Там же деньги Василисины были…
Я осеклась, потому что рука, сжавшая кошель, почувствовала твердость монет и острые зубчики гребня. Быстро открыв кожаный мешочек, я убедилась в том, что все и впрямь на месте. Но почему тогда стражник их не нашел?!
— А кошель-то Василисин непростой. — Яр тихонько хмыкнул. — Все ценное защищает. Хорошо, что вы близняшки, иначе б ты денег в нем тоже не нашла.
— Да уж, — согласилась я. — Надо же какая полезная штука! — И, высыпав на ладонь немного серебра, закричала Дубыне вслед: — Эй! Стражник! Есть у меня деньги!
В общем, в город я вошла, провожаемая шуточками стражника про места, в которых одинокие девушки деньги прячут.
Правда, стоило мне чуть отойти от ворот, смех за спиной почему-то вдруг сменился тревожными выкриками. Обернувшись, я увидела, как Дубыня отчего-то схватился за голову, словно пытаясь с нее что-то сорвать.
— Рога! Рога оленьи! — донесся его испуганный голос.
«Никак печеньки подействовали!» — сообразила я и припустила вперед, стараясь затеряться в толпе, пока стража не опомнилась и не сообразила, кто может быть виновником внезапных глюков Дубыни.
Следуя короткому приказу Яра, я быстро нырнула в какой-то переулок, пробежала его и вышла на соседней улице. Перешла на скорый шаг, снова завернула в переулок, потом еще в один…
Простые горожане не обращали на меня внимания. Спешит девица по своим делам, и пусть ее!
Так, кружными путями и вышла к дворцовой площади.
А потом меня, всю такую собой гордую, аккуратно взяли под локоток с двух сторон, да так крепко, что не вырваться, не убежать. Одновременно на посох накинули какое-то плотное покрывало, и я ощутила легкое покалывание на лице. Моя маскировка спала.
— Тише, девонька, тише, — убедительно прогудел в ухо мужик справа. — Не дергайся, поранишься еще. Нехорошо будет. А посох твой пусть пока поспит.
— Послушайте, я только приехала… — попыталась испуганно отговориться я, но тут же была перебита.
— А и хорошо, что приехала! Мы тебя тут, почитай, уж целый день ждем, Марья, дочь Кощеева.
«Но как?! — забилась в голове единственная мысль. — Маскировка, меры предосторожности… а они тут весь день ждут?!»
— Пойдем, царевна, — подтолкнул меня в спину второй.
— Куда? В темницу? — Я приготовилась звать Наволода.
— Зачем в темницу? — удивился голос. — Ты ж сестра Василисина. Вот к ней и доставим.
Та-ак, а это уже интересно. И по факту совпадает с целью моего прибытия в Китеж.
Я немного успокоилась и, отложив вызов жениха на потом, зашагала вместе с конвоем во дворец. Меня провели по череде знакомых коридоров и лестниц, и вот я уже в заново отремонтированном кабинете Василисы.
Сама сестренка мрачно взирала на меня, уперев руки в бока.
— Явилась, не запылилась, — взмахом руки отпуская стражников, произнесла она. — Я ждала тебя раньше.
— И тебе привет, — откликнулась я, одновременно с облегчением сбрасывая с Яра покрывало. — Откуда ты…
— Узнала о твоем появлении? — перебила она. — После вести о злодействе нашего отца этого следовало ожидать. Ему нужны союзники и мои советы. Но сам бы он сюда не заявился, а вот тебя ко мне отправить — запросто. Ты ведь теперь его официальная наследница. Пойдем прогуляемся, — предложила-приказала Василиса и, не дожидаясь ответа, первая вышла из покоев.
— Яр, ты очнулся? — тихо спросила я.
— Да, — подтвердил тот с досадой. — Все мы предусмотрели, только о самом главном — премудрости Василисы — и забыли.
— Угу. Но по крайней мере, на зачарованную она не похожа, — пробормотала я и последовала за сестрой.
Пройдя темным коридором и спустившись вниз по крутой винтовой лестнице, мы вышли в сад. Подойдя к небольшому фонтанчику, Василиса уселась на резную скамью и пригласила меня присесть рядом.
— Нельзя во дворце разговоры важные вести, — сказала она. — Весть Баюнова, что всю Русь на дыбы поставила, и Китеж переполошила. Многие уже и нам обвинения кидать пытались, мол, с Кощеем мы в сговоре можем быть. Пришлось город на военное положение переводить, да только и во дворце настроения ходят разные. Кто не верит, что отец наш мог такое злодейство удумать, а кто и сомневается. Что скажешь, Марья?
— А скажу, что отца оболгали, — резко ответила я. — Он, конечно, не идеал доброты, но на этот раз ни при чем совершенно. И доказательства у меня есть.
После чего взяла и рассказала ей без утайки про все, что пришлось пережить. И про сына Перуна, и про тропу Троянову, и про Исток.
— Та-а-ак… — протянула Василиса задумчиво, когда я закончила. — Хмарник, значит? Читала я кой-чего про него. Жаль, мало, да и то лишь слухи.
— Даже слухов достаточно, чтобы понять: на Кощее он не остановится, — сказала я. — Хмарнику нужен мир, и желательно весь. А как говорится, хочешь мир — иди воевать. Вот он войну и начал.
— Верно говоришь. — Василиса ожгла меня взглядом. — Теперь бы до остальных новость эту донести. Хотя непросто будет, чую. Многие ведь просто поводу рады от Кощея избавиться. Думать надобно, что делать.
— Вот мы и собираемся думать. Вместе, — оживилась я и вскочила со своего места. — Открывай тропу к Кощееву дворцу. Там совет будет. Вместе решим, что дальше делать.
Василиса кивнула и взмахнула рукой, открывая портал.
— Прямо у ворот выйдешь, — пообещала она. — Я приду вскорости, только мужа предупрежу. И вот еще что, Марья…
— Что? — Я остановилась у самого портала.
— Воровать нехорошо, — наставительно сказала Василиса. — Уверена, что это все дурное влияние Соловья. Не к лицу тебе подобным заниматься. Люди засмеют и уважать перестанут. Как Кощея.
Ну ничего себе обвинения! И помнит же такую мелочь!
— Чё я там своровала? — обиженно выдохнула я. — Кошелек с горстью монеток? Тебе его жалко? Сидишь тут на всем готовом, а мне даже поесть не на что было! Не думала, что ты такая мелочная! И кто из нас на Кощея больше похож?
— Да плевать на монеты! Ты гребень мой украла!
— Гребень? — Я рывком вытащила позабытую безделушку из кошеля. — Вот этот? Еще лучше! Расчески для сестры родной жалко стало?! Да подавись!
И швырнула гребень ей в ноги.
— Марья, стой! — испуганно воскликнула Василиса.
А потом земля под ногами задрожала так, что я едва не упала, и между нами вверх с сумасшедшей скоростью поперли стволы деревьев! Они разметали фонтан, словно игрушечный, превратили аккуратные дорожки во вспаханную землю. Могучие корни, словно живые, расползались по садику, еще недавно такому уютному и аккуратному, тянулись к дворцу…
— Ма-а-арья!!! — от вопля Василисы заложило уши.
— Я же не знала! — крикнула я в ответ, прыгая в портал и успевая заметить, как по одной из дворцовых стен змеятся черные трещины, сквозь которые прорастают на глазах мощные дубы.
— Ой, — только и произнес Яр, когда проход закрылся, оставив нас перед Кощеевым дворцом.
— Я так понимаю, с сестрой мы в ближайшем будущем точно не помиримся, — ошарашенно пробормотала я.
— Мне срочно надо попить, — выдавил посох. — Чего-то мне икается.
— Ну она же Премудрая. — Я с надеждой посмотрела на него. — Может, наколдует, чтоб как раньше было? Трах-тибидох-тибидох, и дворец лучше прежнего. Да и вообще, там, по правде говоря, ландшафтный дизайн поменять надо было. Устарел он. Не модный.
— Кладка из самородных камней, орнаменты работы италийских зодчих, магический контур, который сама Царевна Лебедь ставила, — мрачно перечислил Яр. — Ага, тибидохнет так, что мало не покажется. Откуда у тебя вообще тот гребень взялся? Вот загребущие твои руки, ну вся в отца! И как я не уследил-то!
Пристыженно промолчав, я поспешно перевела взор к дороге, по которой к нам мчался разъезд рыцарей Смерти в количестве пяти воинов.
Костяные кони застыли как вкопанные в нескольких шагах, заставив закашляться от поднятой пыли.
— Царевна Марья, с возвращением! Мы сопроводим вас во дворец, — раздался из-за глухого забрала низкий неживой голос.
— Не беспокойтесь, сама дойду, — ответила я. — Ступайте!
Рыцари слаженно кивнули и вскинули боевые косы, поворачивая коней, а я только сейчас заметила, что во дворце и вокруг него идет самая активная деятельность. Извинить мою невнимательность мог лишь тот факт, что я только что серьезно повредила дворец Василисы.
Как и в прошлый раз, когда владыка джиннов Соломон решил прибрать к рукам Кощеевы земли, ко дворцу стекались толпы нежити, снаряженной для серьезной битвы. Только теперь, помимо ставших уже привычными скелетов, крепко сжимающих мечи и топоры и одетых в рваные кольчуги с болтающимися на черепушках шлемами, я увидела столько странных созданий, что Яр сбился, стараясь перечислить мне каждый вид.
— Лунные призраки, простые призраки, кладбищенские призраки… тьфу! Это кладбищенские духи…
— А что, есть разница? — заинтересовалась я, наблюдая, как небольшая такая стая рвано-прозрачных существ пролетела мимо.
— Есть, — заверил посох и продолжил: — Костянки, моровые поветрия… кстати, не дыши в их сторону! Так, кто еще? Личи, зомби, паранормы… А в их направлении лучше ничего не думать! Гремучники, ядобразы…
— Стоп! Подожди, Яр! — взмолилась я. — Все равно всех не запомню! Откуда вообще такое разнообразие? В прошлый раз при мне такого обилия мертвых биологических видов не наблюдалось.
— Ну так сама сказала — при тебе, — ответил посох. — Вспомни, тогда многие вообще думали, что ты морок Карачунов. А сейчас мобилизацию сам царь Кощей объявил. Ощущаешь разницу? От его призыва никто не уклонится и не спрячется. Вот и пришли гризеллы и варканты…
Я перестала слушать его бормотание, потому что заметила спешащего навстречу Костопраха.
— Царевна Марья! Как я рад, что ты вернулась так быстро! — воскликнул скелет.
— Сама рада. А Кощей где? — спросила я.
— В башне у себя, — ответил Костопрах. — Колдует, верно, на победу.
Я задрала голову. Самая вершина высоченной башни действительно светилась багровым намного ярче, а темные облака в небе закручивались вокруг нее.
— Занят, значит? Вот и ладненько, — с некоторым облегчением констатировала я. Признаваться Кощею в том, что под конец разозлила Василису, очень не хотелось. — Ты ему передай тогда, что все в порядке. А я, пожалуй, пойду отдохну, остальных подожду, и все такое.
Костопрах поклонился в ответ:
— Тотчас все передам, царевна. Не изволишь ли откушать? Время позднее.
— Нет, не хочется. — Я отрицательно качнула головой и поспешила к себе.
Следующая пара часов прошла в тревожном ожидании. Как бы ни хотелось мне отдохнуть, волнение не давало расслабиться. Шутка ли, почти вся Русь на нас войной ополчилась! И ладно бы по делу, а то ведь лжи Хмарника поверили.
И чего теперь делать? С простыми невиновными людьми воевать? Нежить-то мертвая уже, я — Бессмертная. А они совсем наоборот. Не могу я так! Не могу представить себя убийцей!
Но если не воевать, то дальнейшая моя судьба будет очень печальна. Всю бессмертную жизнь в Медной горе не просидишь, да и Хмарник на нас с Кощеем не остановится.
Так и мучилась я дурными предчувствиями да спорами с Яром о добре и вынужденном зле, пока вновь не объявился Костопрах.
— Царевна, Белый Князь прибыл! — отрапортовал он. — К воротам подходит. И еще…
Наволод! Здесь!
Не дослушав, я стрелой помчалась к выходу. Выскочив на дворцовую площадь, краем глаза отметила какое-то нездоровое оживление местных страшилищ. Но при моем появлении те смолкли и просто уставились на ворота во все свои буркала и гляделки.
Во двор действительно входил Наволод. Точнее, сейчас это был Белогор, русоволосый, одетый в плотный кожаный доспех, с нашитыми на груди и плечах воронеными стальными пластинами.
Миновав слегка приоткрытые ворота, он остановился, спокойно оглядел собравшуюся во дворе нежить, перевел взгляд на меня и приветливо кивнул.
— Я пришел, царевна! Примешь ли гостя?
Ага, это, я так понимаю, часть какой-то церемонии.
— Входи, Белогор, Белый Князь! — отозвалась я. — Давно тебя жду. Будь гостем… Яр, громче подсказывай! Ничего в твоем бормотании понять не могу!
— Коль с добром пришел, будь гостем нашим. Ну а коль со злом пожаловал, так вокруг оборотись да и вали вон! — повысив голос, бодро сообщил посох.
— Да не так же громко! — зашипела я и добавила, обращаясь уже к Белогору: — В общем, ты понял! Заходи и будь как дома.
Тот поклонился, прижав руку к груди:
— Рад безмерно нашей встрече, царевна Марья. Да только не один я явился. Позволь уж и друзьям моим твоими гостями быть.
Друзьям? Я недоуменно моргнула. Он что, кого-то из Нави сюда привел? Или гномы Медной горы с ним явились?
— Твоим друзьям здесь рады не менее, — зашептал Яр. — Моя защита и гостеприимство распространяются и на них тоже.
Послушно повторив эту фразу, я с интересом стала наблюдать, как нежить старательно распахивает ворота. А затем удивленно-радостно уставилась на въезжавших во двор всадников.
Их было немного — всего пятеро полностью закованных в сверкающие латы рыцарей. На сбрую могучих коней были нашиты стальные пластины, а морды закрывали кованые маски. Каждый рыцарь держал в руке огромное копье, украшенное маленьким флажком с вышитым гербом, у каждого своим. Кроме того, у каждого на боку висел тяжелый меч, а к седлу был приторочен треугольный щит.
И когда первый из въехавших всадников снял с головы шлем, позволяя ветру растрепать вьющиеся волосы, я не выдержала и радостно закричала:
— Ланселот!
Это действительно был он. Рыцарь Камелота приветственно махнул рукой и громко сказал:
— Здравствуйте, леди Марья! Во исполнение данного мной слова прибыл я по зову сэра Белогора на помощь и поддержку. А со мной в путь отправились самые достойнейшие рыцари Круглого стола. Позвольте представить их!
Чувствуя важность момента и зная, что эти рыцари вообще очень щепетильны в вопросах этикета, я кивнула и изобразила на лице крайнее внимание.
— Сэр Гавейн, славный воин и племянник нашего короля!
Один из рыцарей снял шлем и поклонился мне, не сходя с седла. Я вежливо кивнула в ответ.
— Сэр Галахад, известный своей скромностью и смирением!
Снова поклон и ответный кивок.
— Сэр Персиваль, достойнейший из рыцарей! Сэр Тристан, славный благородством и верностью!
Я во все глаза смотрела на цвет камелотского рыцарства. Если каждый из них хотя бы вполовину похож в бою на Ланселота, то, пожалуй, наши шансы на успешную оборону значительно возросли.
— Прошу вас, доблестные рыцари, быть моими гостями, — громко сказала я. — И постарайтесь тут никого не убивать, — добавила уже значительно тише, помня о первой реакции Ланселота, когда тот, раненый, очнулся в Кощеевом дворце. Мебель тогда пострадала изрядно, как и некоторые из моих подданных.
— Не переживай, Марья, — успокоил посох. — С ними уже провели разъяснительную работу, судя по всему. Но каков навий князь-то! — с восхищением добавил он. — Надо же, успел в Камелот смотаться! И как только дорогу туда отыскал через Навь свою?
— Мне даже как-то неловко! — раздался вдруг еще один веселый голос. — Сплошные сэры вокруг! Куда бедному Соколу податься?
В ворота заходил Финист, на ходу завязывая пояс и одергивая рубаху.
— Представляешь, одеваться у всех на глазах пришлось, — пожаловался он. — Хоть бы отвернулся кто из вежливости. Нет, стоят, облизываются, на мужскую стать глядючи.
— Ага, на мужскую стать, как же, — проворчал Яр. — Это ж нежить, а не девицы, Сокол. Они, глядя на тебя, уже все рецепты высокой кухни вспомнили.
Фыркнув, я широко улыбнулась и поспешила к спешившимся рыцарям, Ланселоту, ехидному Финисту и довольному своим эффектным появлением Белогору. А навстречу мне с радостным верещанием выпрыгнул Ктулха.

Глава 17

Местом для совета Кощей, недолго думая, выбрал тронный зал, приказав установить, а может, и наколдовав в нем, огромный массивный стол и стулья с высокими спинками. И сейчас, сидя вместе со всеми, я поняла его расчет. Сам-то Кощей не сел вместе со всеми, предпочтя месту за столом свой трон. Вот и получалось, что мы тут сидим, планы строим, а он по-царски этак прислушивается да головой качает. Психолог, блин.
Нервничала я не только оттого, что вести были нерадостные. Мне не давала покоя огромная голова Змея Горыныча, которая влезла прямо в окно и старательно участвовала в совете, изредка отругиваясь от еще двух голов, места которым не нашлось. От Горыныча явственно попахивало серой, а когда он открывал пасть, чтобы вставить свое веское слово, из нее поднимался дымок.
И в то же время такой союзник был очень кстати, так как воздушного флота у нас не было, не считая Финиста. А судя по донесениям, к нам, помимо основного войска, шагающего по земле, приближался и воздушный флот в составе пяти летающих кораблей.
Ну и разгневанное лицо Василисы, которая тоже явилась на совет, говорило само за себя.
— Одна стена восстановлению не подлежит вовсе, — перечисляла она. — Две другие труда огромного требуют да зодчих иноземных. Крыша обвалилась. Окна… нет больше окон витражных! Я уж молчу про то, во что превратился мой прекрасный садик! — глядя на Кощея, распалялась Василиса все сильнее. — По твоему слову Марья ко мне пришла, тебе и убыток возмещать!
Да только тот и бровью не повел, сообщив:
— И не подумаю. Я Машке двадцатую часть сокровищницы отписал, у нее свои деньги имеются. Так что с сестры их и требуй!
Василиса тотчас развернулась ко мне:
— Половина покроет ущерб в самый раз!
— Э-э-э… — Я аж дар речи потеряла. — Сколько?!
— И это еще без учета разрушения магического контура и потери репутации перед народом! — припечатала сестра. — Пришла, дворец разрушила, ушла! Как это понимать?
Виноватой я себя, конечно, чувствовала. Но отдавать половину? Да фиг ей! Не может какая-то стена с витражами столько стоить!
В общем, сошлись на том, что сначала разберемся с Хмарником, а потом я за свой счет вызову местную независимую экспертизу, состоящую из наиболее именитых зодчих, и оплачу ущерб.
Теперь Василиса сидела все такая же разгневанная, но хотя бы молчала.
— …На борту каждый воздушный корабль несет по тридцать воинов, да в трюмах огненные горшки своего часа дожидаются, — докладывал Костопрах, изредка посматривая на Кощея.
Это именно мой папенька, сидя в своей башне, провел тактическую разведку сил противника, но самому докладывать ему было не по сану, вот Костопрах и старался.
— Так тридцать воинов, да на пяти кораблях, это ж сотня с половиной получается, — подсчитал Ланселот. — Немного, скажу прямо. Даже если личи их в воздухе не посбивают, их слишком мало, чтобы бояться высадки нам на голову.
— Это не просто воины, сэр Ланселот, — ответил ему Финист. — Это особые люди, со всех краев набранные и особым способом обученные. Равных им мало, разве что богатыри их силой да умением превосходят. Под кольчугами носят они тельняшки заветные, да шлемы их голубой лентой украшены. Было у меня знакомство как-то с одним из таких. Помню, как браги хмельной перепьет, все норовил горшки да кувшины об голову поколотить и в драку ввязаться.
— Так, с этим ясно, — перебил его Белогор. — Тут на Горыныча надежда да на тебя, Финист. Встретите их в воздухе и постарайтесь далее наших линий не пускать.
— Палить можно? — прогудел Змей Горыныч, выпуская струйку дыма.
— Только не над нашими головами, — отозвалась я. — А еще лучше, если вообще без огня. Так, полетай вокруг, зубами пощелкай, глядишь, и испугаются.
На меня посмотрели как на полную идиотку, но из уважения промолчали.
Ну а я что? Если я не хочу, чтобы местных десантников летающие ящеры-мутанты живьем сжигали?
— Наперед выставим лучников, с флангов их личи закроют, — предложил меж тем Белогор, а затем повернулся к Кощею. — Я твоих подданных плохо знаю, так что тут твое слово нужно.
Кощей величественно кивнул и ответил;
— Стрелков вперед пустить — мысль хорошая. Их все равно не жалко, коль потом удрать не успеют. Я еще навоскрешаю. За ними, думаю, лесную нежить выставить. Она криклива и яростна, да до бою жадна. Остальных своим примером вперед поведет. А по краям конницей прикроем, чтоб не обошли…
В общем, вскоре я окончательно запуталась во всех этих флангах, полках правой и левой руки, отрядах прикрытия и преследования, построений клином и фалангой, засадных войск и личивой противовоздушной обороне. Все эти планы, разговоры, доклады Костопраха и споры плавно текли мимо меня, как белый шум.
А вот у остальных присутствующих глаза горели, словно они последнего сезона «Игры престолов» дождались. Причем получили возможность сами бой распланировать.
— Да нельзя, нельзя тебе, сэр Ланселот, вперед лезть! — втолковывал Финист рыцарю, упрямо качавшему головой. — Вас же пятеро всего! А там одних богатырей человек двадцать будет. Знаешь, что такое богатырь? Нет? Лучше и не надо!
— Коль они столь великие воины, сэр Финист, так им и самим будет в радость скрестить мечи с подобными себе! — горячился Ланселот, поддерживаемый дружными ударами по столу остальных камелотцев. — Законы честного рыцарства гласят, что…
— Вы для них пособники Кощеевы в первую очередь! — рявкнул Финист. — И только во вторую очередь они удивятся, чего вы здесь вообще забыли.
Я в очередной раз постаралась вникнуть в обсуждаемое. Даже старательно нахмурила брови и приняла задумчивый вид, когда Костопрах про какой-то баян сказал. Ну а чего? Все нахмурились, и я тоже. Даже спросила:
— Баян-то им зачем? Надо было сразу пианино тащить, чего мелочиться?
И в очередной раз удостоилась удивленных взглядов.
— Боян-сказитель с ними, говорю, — повторил Костопрах. — И гусли волшебные при нем.
— Всех плясать заставит? — вспомнила я самогуды в караоке-корчме Береславля.
Теперь скелет смотрел жалостливо, словно я на его глазах слегка двинулась умом.
— Плясать никто не будет, царевна, — сказал он. — А гусляр тот нужен, дабы подвиг богатырский в былине запечатлеть. Его волшебные гусли по другим сказителям былину разнесут, чтобы вся Русь узнала.
— Круто, — оценила я.
— А еще он перед битвой петь-вещать начнет, чтобы, значит, дух людской жаждой подвига наполнить и отвагу вселить в сердца. А волшебство гуслей сделает его голос по всему полю слышимым, и каждый примет слово Бояново.
Хм… песней, значит, вдохновлять войска будет? Ну-ну. А мы чем хуже?
У меня в голове родилась одна мысль.
— После совета, Костопрах, зайди ко мне в покои. Поручение дам, — сказала я.
— Как скажешь, царевна, — поклонился скелет, и обсуждение продолжилось.
Но я уже слушала вполуха, занятая собственной идеей. Из задумчивости меня вывел лишь ответ Кощея на чей-то вопрос:
— А я, дорогие союзники, тут, во дворце, останусь. Из башни колдовать стану. Как там говорится? Вам на радость, врагам на погибель. С ними еще и колдуны будут да маги Источников. А мне сподручней отсюда бой вести да силу черпать. Коль наша брать будет, так я с отрядом отборным и свежим вмиг погоню организую. Ну а если их сила свое возьмет, то оборона дворца на мои плечи ляжет.
— Хм… — Ланселот нехорошо сощурился.
— И не смотрите так! — прикрикнул Кощей. — Я и так самый большой урон терплю. Вы еще и убежать сможете, случись чего, а мне опять без головы на дыбе висеть! А то и в бочку смоляную по кускам рассуют да в море выбросят. Тоже приятного мало.
Ланселот медленно поднялся и с тихим скрежетом вытащил меч, положив его на стол. В зале воцарилась тишина. Меч светился едва видимым жемчужным светом, а его сила ощущалась почти на физическом уровне.
— Это Эскалибур, — негромко произнес рыцарь. — Он был дан мне самим королем для этого похода, дабы повергать врагов и вселять надежду в друзей. Равного оружия этому мечу нет.
При этих словах рыцаря Кощей как бы невзначай положил правую руку на рукоять кладенца, всем своим видом показывая, что тот вполне может заблуждаться.
— Мой долг перед Белогором, а не перед тобой, царь нежити, — продолжал меж тем рыцарь. — И коли ты сам боя избегнуть решил, так и нам тут делать нечего.
Остальные рыцари дружно поднялись на ноги.
А вот это нехорошо! Совсем нехорошо!
— Ланселот, подожди! — вмешалась я. — Что значит, уходим?! А я? А Белогор? Он же в битву пойдет! Да и командовать войском он будет!
— Я так не дума… — начал было Кощей, но я перебила его, бросив в сторону трона злой взгляд:
— Отец мой не из трусости в башне остается! Он атаки колдовские от нас отведет, чужим заклятиям путь закроет! Щитом между нами и толпой колдунов встанет! Один! Представляете, как это сложно? Просто он… гм… скромный, вот и молчит об опасности своего дела.
— Я не…
— Видишь, от скромности слова сказать не может!
Кощей скромным, конечно, не выглядел. А вот досада и гнев на его лице читались отчетливо. Однако он пересилил себя и кивнул величественно:
— Белый Князь Нави войско поведет. На то моя воля.
Ланселот медленно перевел взгляд на Белогора. Тот кивнул. Рыцарь немного помедлил, но потом молча убрал Эскалибур в ножны и сел, подавая пример остальным камелотцам.
Я тихонько выдохнула. Вот и пригодилась я на совете. Ведь гораздо лучше, когда Ланселот с волшебным мечом во время битвы рядом будет, а не в сотнях километров, верно?
— Царь Кощей, разыскал ли ты врага нашего? — спросил Белогор, словно ничего и не случилось. Возвратил разговор в конструктивное русло, так сказать.
Кощей помолчал немного, как по мне, так исключительно для важности, а потом ответил:
— Хмарник не простой колдун. Найти его — задача трудная. Закрыт он непроглядным заклятьем столь крепко и мудрено, что распутать кудеса его время надобно. А времени как раз и нет. Впрочем, скрываться долго он не собирается: по всей Руси тропы Тайные открывает, войска по ним водит-собирает. Тем себя и выдает. Объявится он, уверен я. Не останется в стороне.
— В смысле, он может прямо сюда, ко дворцу тропу открыть? — занервничала я. — Все войско за собой притащит и…
— Не может! — отрезал Кощей. — Здесь мое царство, моя власть. А вот прямо перед Смородиной может. — Он нахмурился. — Что он сейчас и делает, кстати.
Финист выругался, да и, судя по ошеломленным лицам остальных, новость оказалась неожиданной. Мы ведь по большому счету только-только планы разрабатывать стали.
— Ну, час у нас есть, — отметил Кощей. — Войско на подходе, но Смородина их задержит. Пока Соломон свои мосты наведет, пока корабли летучие подтянутся да богатыри вместе соберутся… В общем, рассчитывайте на час.
— Спешит Хмарник, — задумчиво произнес Белогор. — Торопится. Не хочет нам времени давать. А и ладно. Кто в спешке дело начинает, тот потом и пожалеть может.
— В какой спешке, ну в какой спешке? — воскликнула Василиса. — Кто знает, сколько сотен лет он этот план вынашивал?
Вместо ответа Белогор решительно поднялся из-за стола.
— К войскам пойду, — сказал он. — Надо открыть войску тропу к Смородине. Пусть видят, что не боимся их и встретим как подобает.
За ним стали подниматься остальные, да и я тоже к выходу поспешила. Правда, на полпути меня окликнула Василиса.
— Я с батюшкой в башне останусь, — сказала она. — Помогать буду, сколь сил хватит. А тебе я доспехи захватила. В покоях оставила.
И пошла прочь, не дожидаясь благодарности.
А ко мне уже спешил Костопрах, помня о данном поручении. Затребовав в покои принадлежности для письма, я обрисовала скелету свою идею и набросала на поданном пергаменте придуманный креатив.
— Получится быстро распространить среди войск? — подавая текст скелету, уточнила я.
— Запросто, царевна, — заверил тот. — Заклинанием для Указов царских вмиг всем передадим.
— Вот и отличненько.
Я отправила Костопраха исполнять порученное и облачилась в знакомые черепастые доспехи. Посох занял свое место за спиной, в предназначенной для него перевязи.
Выйдя во двор, я заметила разгорающееся за стеной свечение огромного портала, который должен был перебросить наше войско прямо к Смородине. Нашла глазами Белогора, обсуждающего что-то с Ланселотом, и хотела направиться к ним, но была остановлена придворным скелетом, сообщившим, что Вещий Конь уже оседлан и дожидается меня в конюшне.
Вот это была отличная новость! Верхом на Коне я могла не бояться, что, в случае чего, не успею удрать. Тем более на этот раз тот даже не ворчал, по своему обыкновению, когда я садилась верхом.
— Беду чуешь? — спросила я. — Спотыкаться намерен?
Отрицательно мотнув головой, Конь сверкнул багровым взглядом, и мы выехали во внутренний двор.
Несмотря на то что Белогор куда-то пропал, нас ждали. Едва я приблизилась к группе рыцарей Камелота, тотчас был отдан приказ выдвигаться.
Войска нежити пришли в движение и стройными рядами направились в портал, отряд за отрядом, исчезая в ядовито-зеленом сиянии.
— Держитесь ближе к моим соратникам, леди Марья, — посоветовал Ланселот. — Вы хоть и храбры, но все же на мечах не боец. Лишняя защита вам не помешает.
— Благодарю за заботу, — улыбнулась я. — Удачи вам, сэр рыцарь.
Коротко кивнув, он пришпорил коня, заставив его перейти с шага на рысь, и поспешил к рыцарям Смерти. Завидев того, кто в прошлый раз лично вел их в битву, те единым движением выбросили боевые косы в подобии воинского приветствия.
Ланселот проскакал вдоль шеренги закованных в черную броню воинов, вытащив из ножен Эскалибур, и взмахом руки отдал приказ отправляться на Тайную тропу. А следом за элитным отрядом Кощеевой гвардии пришел и наш черед.
Первое, что я поняла, выйдя из портала, — мы все-таки опоздали. Вторжение вражеской армии уже началось. Русское войско выстраивалось в боевые порядки уже на нашем берегу, растекаясь стальными ручьями вдоль Смородины. Их было много. Очень много. И бойцы все прибывали по перекинутым через огненную реку прозрачным волшебным мостам. Их создателя Соломона в такой массе народа я не увидела, но не сомневалась, что он где-то неподалеку.
«Ничего, Белогор тоже где-то рядом», — успокоила я себя, продвигаясь о своим небольшим отрядом из камелотцев вперед и нервно оглядываясь.
Наши войска строились со всей возможной скоростью, но, учитывая то, что времени на точное планирование битвы нам не дали, в массе войск нежити то и дело возникали какие-то толкучка и суета. Словно они сами точно не знали, что им делать.
Тем не менее прямо позади нас уже выстроились две большие шеренги скелетов, держащих в костяных руках длинные луки. Передняя линия стояла на изготовку, припав на одно колено. Каждый воткнул возле правой ноги по нескольку стрел, чтобы в спешке боя не лезть за ними в заспинные колчаны, которые, судя по всему, собирались использовать лучники второй шеренги.
Я вновь посмотрела на русскую рать, где к пешим войскам уже присоединилось конное воинство. Ланселот, до этого времени державший свой шлем на передней луке седла, тоже. Закаменев лицом, он разглядывал будущих противников, отмечая взглядом их манеру управления конем, оружие и доспехи.
Судя по нахмуренным бровям, увиденное его впечатлило. Надев шлем, Ланселот с глухим скрежетом опустил забрало.
А я неожиданно для себя ощутила легкую гордость. Мои друзья, конечно, цвет камелотского рыцарства, но и русские латники ничем не хуже будут. Тоже вон и в доспехах, что жидкой чешуей так и сверкают в лучах тусклого солнца, и с мечами в узорчатых ножнах, и ясеневые копья у них имеются. Разве что шлемы… не глухие горшки с забралами, как у рыцарей, а кованые шишаки — у некоторых со стальными полумасками, а у остальных просто с металлической стрелкой, защищающей переносицу.
Еще бы сражались мы не против них!
Я нервно прикусила губу. Хотелось хоть как-нибудь избежать этого боя. Ведь погибших будет куча! Причем невинных, их ведь всех обманули! Интриги Хмарника привели их сюда! И тех всадников, и тех лучников, и…
— Ой, а чего это у того мужика пена на губах? — Я с подозрением уставилась на здорового детину в простых кожаных штанах и безрукавке. — Припадок, что ли?
— Так боярин это, царевна, — откликнулся Яр.
— Не поняла?
— В бою ярый. Бить будет больно и всех.
— А-а… ой, смотри, смотри, он землю есть начал!
— А это он силы набирается.
— Обалдеть, — только и выдохнула я.
Судя по тому, какими горстями этот берсерк-землеед «набирался силы», проблем нашим войскам он создаст немало. А ведь он такой не один! На противоположном берегу их еще вон как минимум двадцать стоит!
— И все, главное, бодрые такие, радостные, — вглядываясь в лица воинов, пробормотала я. — Словно не умирать пришли, а на свадьбе погудеть.
— Ну так супротив зла идут бороться, вот и радуются. Хотя… — Яр на мгновение прищурился, а затем ругнулся. — Ну надо же!
— Чего? — вмиг напряглась я.
— Морской Царь тоже в стороне не остался. Живой водой передовые отряды напоить успел!
— Это плохо?
— Для нас — да, — подтвердил он. — Потому что, пока действует Живая вода, людей, которые ее выпили, не возьмет окончательная смерть. На них самые страшные раны затягиваться будут. Конечно, ежели хорошо ударить, то на пару часов из строя таких воинов вывести можно, но потом они все равно подымутся. Вот потому и идет рать в бой с радостью да легким сердцем.
— Ничего себе! — Я присвистнула. — И сколько Живая вода действует?
— Сутки, а то и двое.
— Надо наших предупредить!
— Уже. Костопраху я все обсказал, а он по войскам передаст, — заверил Яр. Потом хмыкнул и пробормотал: — Н-да. Похоже, бой будет долгим.
Да уж, и еще каким! Люди будут оживать, нежить будут поднимать, и так двое суток!
Хотя, признаться честно, новость о том, что сразу никого окончательно не убьют, вызвала у меня облегчение. А там, глядишь, объявится Хмарник, и Белогор с отцом сообразят, как от него избавиться.
Тем временем из отряда конников вперед выехали трое воинов. Мощные, на крупных лошадях, судя по всему, это и были легендарные богатыри.
Я во все глаза уставилась на былинных персонажей.
Вот этот вот, самый могучий, совершенно точно Илья Муромец. Он был настолько массивен, что напоминал низкую гору, затянутую в кольчугу. В русой бороде виднелись седые пряди, а густые брови грозно хмурились, нависая над прищуренными глазами. Левая рука Ильи крепко сжимала поводья, а на правой, на кожаном ремне, покачивалась большая шипастая булава.
Конь был под стать седоку. Вороной, с могучей грудью и огромными копытами, он нетерпеливо всхрапывал в ожидании боя. А сам Илья повернулся к богатырю справа и что-то негромко ему сказал.
Тот был выше Ильи и не такой массивный. На зерцале кольчуги у него было вычеканено солнце, а прямая темно-русая борода с оттенком в рыжину спускалась прямо на грудь. Несомненно, Добрыня Никитич! На его левом боку висел широкий меч в красных ножнах, а уздечку серого коня украшали серебряные накладки. Добрыня выглядел опытным воином, холодным и расчетливым.
В отличие от последнего, судя по всему, Алеши Поповича. Самый молодой из троицы нетерпеливо горячил коня и откровенно ухмылялся, поглаживая щегольские усики. На боку у него висела кривая сабля, а хитро изогнутый лук был аккуратно, вместе с колчаном, полным стрел, приторочен к седлу гнедого коня.
Вся троица производила сильное впечатление. От них веяло несокрушимой мощью и уверенностью в своих силах. И явно эта мощь была не просто физической силой. Она словно… словно шатала само пространство, волнами исходя от них. Чистая незамутненная уверенность в собственной правоте.
— Ну здравствуйте, гости незваные! — крикнула я. — С чем пожаловали?
Богатыри переглянулись. Вперед выехал самый здоровый, который скорее всего Илья.
— За правдой пришли! Что еще нам окромя правды нужно?
Голос его звучал гулко, словно колокол, и был таким низким, что у меня даже мурашки по спине побежали.
— И как звать тебя, правдолюб? — спросила я.
А что такого? Мы ж официально незнакомы.
Богатырь хмыкнул в ответ на мой вопрос и повернулся к своим товарищам:
— Слышь, други, девчонка-то не знает, кто мы такие. Может, представимся?
Самый молодой из них засмеялся и вдруг быстро выхватил лук, наложил стрелу и выстрелил.
Я даже испугаться не успела, как стрела уже чиркнула по моим доспехам и, вспыхнув в защитном пламени, осыпалась пеплом.
— Ты что же делаешь, гад?! — заорала я.
— А чего ты ждала? — весело крикнул он. — Цветов да меда бочонок?
— Угомонись, Алеша, — подал голос высокий. — Меня звать Добрыня, Никитин сын. И я здесь по зову долга богатырского. Меч мой стоит на страже земли Русской вот уже как сорок лет. И ни разу не поднимался на дело неправедное.
— Ну а меня Ильей зовут, да люди Муромцем прозвали, — громко сказал Илья, и его конь переступил могучими ногами. — Лучше сама сдайся. Глядишь, и помилуем тебя. Даю в том свое слово. Закуем в цепи да отправим в темницу. Зато жива останешься. А нет — выйду супротив тебя и войска твоего! Махну правой рукой, будет улица! Левой махну…
— Переулочек? — предположила я.
— Почему переулочек? — Илья явно не ожидал, что его перебьют столь невежливым образом. — Ты что ж думаешь, моя левая рука слабее правой будет? Ан нет, как левой махну, будет еще одна улица, головами слуг твоих вымощенная!
— Сэр! — вперед выехал Ланселот. — Негоже так разговаривать с дамой! Поднимите ваше оружие! Я начинаю атаку!
И с места послал своего коня в галоп, абсолютно наплевав, что останется в одиночестве перед многочисленным врагом. Совсем больной на голову! У них что, инстинкт самосохранения вообще отсутствует?!
— Шо? — не понял Илья Муромец и кинул в рыцаря булавой.
Метнул ее богатырь столь молниеносно, что даже движение получилось смазанным. Булава с шипением рассекла воздух и ударила Ланселота прямо в грудь.
Из седла рыцаря смело как пушинку. Пролетев по воздуху не меньше семи шагов, он грохнулся на землю и поднял тучу пыли.
— Чё его поднимать-то, ежели оно для метания предназначено, — проворчал меж тем Илья и тронул коня пятками, посылая вперед.
Ланселот поднялся с земли и откинул забрало.
— Не по-честному бьешься, богатырь! Правилам благородного боя не следуешь. За то пощады тебе не будет.
Он свистом подозвал своего жеребца и, звякнув сочленениями доспехов, вновь поднялся в седло. А потом медленно вытащил Эскалибур, подняв его вертикально вверх и позволяя всем увидеть то самое жемчужное свечение и ощутить колыхающую пространство силу волшебного оружия.
На богатыря это произвело впечатление, но совсем не такое, на которое Ланселот рассчитывал.
— О! Крепкий попался, — как-то даже радостно прогудел Илья. — А ну, где там Боян-сказитель?! Один на один биться буду! В кои-то веки достойный противник! — И жестом попросил Ланселота обождать.
— Сэр Ланселот, вы как? — озабоченно спросил один из камелотцев. Галахад, судя по голосу из-под шлема.
— Крепкая рука и точный глаз. Хоть по виду мужик мужиком, — ответил тот и посмотрел на меня. — Леди Марья, эту первую победу я посвящу леди Гвиневере, а следующую вам.
Что я могла сделать? Приказать ему не драться? Он рыцарь, не поймет. Оставалось только переживать и надеяться на лучшее.
Тем временем стоявшая впереди рать расступилась, и из толпы вышел высокий старик с черной повязкой на глазах. Причем, несмотря на повязку, шел он, не спотыкаясь, словно зрячий. Длинные седые волосы старика, перевязанные кожаным шнурком, трепал леший ветер, а белоснежная борода почти доставала пояса. В руках он держал большие гусли, украшенные металлическими накладками и резьбой. Значит, вот каков сказитель этот…
Подойдя поближе и встав чуть в стороне, старик повел рукой над землей и тотчас из нее вылез большой камень.
Так Боян еще и колдун к тому же!
— Яр, мне срочно нужен Костопрах, — негромко произнесла я.
— Уже зову, — лаконично отозвался посох.
А старик удобно уселся на камень, положив гусли на колени. Откашлялся и затянул:

А не тучи нынче ветром гонятся
И не зверь лесной от беды хоронится!
То Илья, сын Муромец, богатырской силой мериться
Вышел с вражеским воеводой — черным коршуном…

Голос его, вроде и негромкий, я неожиданно услышала каждой клеточкой своего организма. Явственно так, отчетливо. И уверена, что не только я, а и все на поле услышали. Вот ведь!
— Я здесь, царевна! — раздался сбоку голос Костопраха Сам скелет с затаенным страхом поглядывал в сторону поющего старика.
— Что там с нашим хором? Готов ли? — спросила я.
— Как есть готов. — Костопрах жестом указал на скелетов-лучников. — Каждый слова наизусть знает. Так что не сомневайся, царевна. Споем так, что вся земля отзовется.
— Вот и начинай! — скомандовала я. — А то тут пока пропаганда только с одной стороны идет.
Скелет поклонился и отъехал к лучникам.

…«А готов ли ты к бою смертному,
К бою смертному да последнему?!» —
Закричал вражина лютая
Илье Муромцу, сыну русскому…

— Ничего я ему не кричал, — возмутился Ланселот. — И вообще, говорил достойно и уважительно, чести не роняя.
— Это поэтическое преувеличение, — попыталась успокоить я его.
Но рыцарь, похоже, обиделся всерьез, так как не стал больше ждать, а пнул коня, направляя его в сторону стоявшего богатыря.

…А растащат волки белы косточки
Воеводы черного да войска мертвого!
Будет знать поганый враженник
Силу русскую богатыря-защитника!

И тут я услышала за спиной громкий голос Костопраха:
— По команде! За-пе-вай!!!
И нежить запела Больше всего поначалу это походило на хор пьяных гостей на деревенской свадьбе, но тем не менее слова, как и мелодия, звучали отчетливо:

Вставай, проклятьем заклейменный
Скелет, упырь и вурдалак!
Кипит наш разум воскрешенный,
И подгорает наш чердак!

Хм… Костопрах что, цензором свободной поэтической мысли заделался? У меня там не «чердак» был, а совершенно даже наоборот, это я помнила точно!
Однако дружный хор костяных певцов сделал свое дело. Ошеломленный таким напором, Боян умолк, озадаченно повернув голову в нашу сторону. А над полем неслось бодрое:

Никто не даст нам избавленья,
Ни маг, ни царь и не герой!
Добьемся мы освобожденья
Под твердой Марьиной рукой!

Вот под эти слова несущиеся друг на друга Ланселот и Илья Муромец с выставленными вперед копьями, прикрытые щитами, и столкнулись. И тут я поняла смысл фразы «дрожит земля под копытами коней». Она действительно задрожала! А оглушительный грохот, с которым столкнулись соперники, заставил меня зажмуриться.
Когда же я рискнула вновь открыть глаза, оба воина уже разъехались и вновь поворачивали коней для повторной атаки. Копий у них уже не было. Размолотые в щепу, они валялись в траве.
Ланселот стряхнул с руки расколотый мощным ударом щит и вытащил Эскалибур. Муромец поворотил своего коня и теперь поправил слегка помятый шлем. Увидев, что его противник остался без щита, богатырь тоже бросил свой в траву.
Ланселот, видимо, не смог смириться с тем, что кто-то в вопросах чести может превосходить его, слегка поклонился богатырю и убрал волшебный меч обратно. Взамен из седельной петли была извлечена секира с двумя широкими лезвиями. Она, конечно, тоже выглядела внушительно, но волшебства в ней не было.
Илья, в свою очередь, заметив поступок противника, одобрительно хохотнул и вытащил меч, а затем спрыгнул с коня. Ланселот последовал его примеру, и они вновь стали сближаться. Приноравливаясь, Ланселот перебросил секиру из руки в руку, а Илья рассек мечом воздух, разминая на ходу суставы.
И в этот напряженный момент мимо моего плеча вжикнула стрела. Я дернулась от неожиданности, а затем поняла, что целились не в меня. Наоборот, выстрел был с нашей стороны!
Стрела ударила Илью в плечо, но пробить кольчугу не смогла. Остановившись, тот укоризненно покачал головой:
— Нехорошо.
— Клянусь вам, сэр, это не моя вина! — начал было Ланселот, в гневе поворачиваясь к нам и пытаясь отыскать взглядом лучника. — Кто посмел…
Задать вопрос он не успел Из-за моей спины рванулся настоящий дождь из стрел и обрушился на богатыря!
Однако за мгновение до этого Илья стремительно шагнул в сторону и успел подобрать брошенный ранее щит. Вовремя! Буквально секунду спустя богатырский щит уже походил на ощетинившегося дикобраза.
— Вы что делаете?! — крикнула я Костопраху, который вновь поднимал руку, чтобы отдать приказ к новому залпу.
— А что? — не понял скелет. — Использовали неплохой шанс. К успеху шли, не получилось. Может, со второго раза повезет.
— Это нечестно же! — сердито выдохнула я.
Увы, тот по-прежнему не понимал, чего я так разгорячилась.
А со стороны вражеской рати поднялся ропщущий гул, и все войско слаженно двинулось вперед. Подлый поступок нежити привел их в нешуточную ярость.

То не тучи мчатся по небу,
То не реки в бурной ярости.
А то рать, все войско храброе,
На врагов Руси набросилось! —

прокомментировал Боян.
— Ох, да заткнись ты! — в сердцах рявкнула я.
Увы, меня проигнорировали. А может, и не услышали.
Зато голос Бояна-сказителя, усиленный волшебными гуслями, разносился по полю совершенно отчетливо. Вот ведь диджей языческий!
Скелеты-лучники успели дать еще два залпа, но, увы, ратную атаку не замедлили. Хотя некоторые стрелы и находили свою цель, большинство их застряло в щитах.
— Леди Марья, вам стоит отступить за линию боя, — обратился ко мне один из рыцарей. — Сейчас здесь будет жарко.
Но я и сама это понимала. Пусть я и имела неплохие бонусы к выживаемости в виде бессмертия и Яра в руке, в рукопашной битве вида «стенка на стенку» толку от меня мало. Поэтому, с трудом удерживаясь, чтобы не дать Коню по бокам от вида надвигающейся стены щитов и копий, приказала:
— Идите помогайте Ланселоту. Конь, отступаем на вторую линию!
Тот не заставил себя упрашивать, с места взяв такой прыжок, что разом оставил где-то внизу и рыцарей, и войско нежити. Хорошо, что я уже начала привыкать к подобному способу перемещения. Дух, конечно, захватило, но вот желания завизжать уже не возникло. Вот что значит практика!
А приземлились мы на невысоком холме среди ждущих своей очереди пойти в атаку призрачных ведьм и лунных призраков. Или кладбищенских духов? Кто их разберет…
Тотчас вытянув посох из-за спины, я тоже приготовилась к бою. Какую-никакую, а пользу точно принесу!

Глава 18

И два войска столкнулись. Смешались в кучу нежить, люди… бились не только оружием. Заклятиями вокруг тоже швырялись так, словно в снежки играли. Мне и Яру дело нашлось сразу же — то стрелы вражеские на подлете испепелять, то щиты бойцам раскидывать.
Однако, несмотря на это, передние ряды нежити людская рать смела относительно легко. Только потом перевес качнулся в нашу сторону. Люди увязли, когда в дело вступили не хрупкие скелеты первой линии, а более «прокачанные» войска.
Живые мертвецы, медлительные, но вооруженные огромными зазубренными тесаками, доставляли бойцам немало неприятностей. Из битвы их можно было вывести только порубив на мелкие части, но прежде, чем люди это поняли, поле боя заполонило множество безголовых живых трупов. Они вслепую размахивали ножами и одинаково мешали сразу всем.
— О, огненное покрывало, смотри-ка! — воскликнул вдруг Яр. — Да какое сильное!
Над группой странных существ, больше всего напоминающих ожившие коряги, в воздухе вспыхнул огненный шар. С умопомрачительной быстротой он развернулся в огромное жаркое покрывало, накрывая истошно заверещавших «коряг». Ненадолго, буквально на полминутки. Но когда покрывало поднялось, вместо «коряг» на земле тлели лишь угольки.
А покрывало уже двинулось в сторону маленького клина рыцарей Смерти, которые только что разметали отряд вражеских воинов. Завидев опасность, те попытались уйти в сторону, но завязли в очередной стычке. Когда же с неприятелем было покончено, огонь оказался уже совсем рядом.
— Хана рыцарям, — констатировал Яр.
— Ты бесчувственная деревяшка! — выругалась я и, направив его в сторону покрывала, жахнула со всей силы, пытаясь создать огню магическую преграду.
Ух и затрещало!
Ударившись о ядовитую зелень воздвигнутой стены, огонь растекся и стал слабеть.
Однако не успела я обрадоваться, как Яр зло зашипел, а огонь вспыхнул сильнее, словно подпитанный кем-то извне. Причем я сразу ощутила, что этот кто-то магом был куда опытнее меня.
— Не сдержим! — с усилием прошипел посох.
И тут откуда-то сверху прямо в огонь ударила огромная водяная стрела! Пробив в покрывале знатную дыру, она начала вращаться, словно маленький водяной торнадо. Пламя злобно зашипело, в воздух ударили клубы пара, и обе противоборствующие стихии исчезли.
— Кощеева работа. — Яр облегченно вздохнул.
Тем временем маленький отряд рыцарей Камелота, спаянных в единый стальной кулак, дружно ударил по трем богатырям, которые неспешно, с шутками да прибаутками, расшвыривали наших воинов.
Несмотря на то что богатырей было трое, а рыцарей, во главе с Ланселотом, пятеро, те не дрогнули. Разве что шуточки прекратились. Ланселот вновь схватился с Ильей, а Добрыня и Алеша Попович отбивались каждый от двоих сразу. Стоило признать, небезуспешно. Добрыня рубился спокойно и размеренно, а вот Алеша с ходу выхватил саблю и завертел ею так, что клинок стало не видно. Доспехи напавших на него рыцарей то и дело вспыхивали искрами, когда сабля достигала цели.
А потом маги противника взялись за работу всерьез. По полю зашагали каменные големы величиной с половину взрослого дуба. Они давили огромными ногами мельтешащую нежить. В воздух взлетели горгульи, атакуя наши войска сверху.
Но одновременно с тем землю накрыла тень и с высоты со страшным ревом спикировал вниз Змей Горыныч. Все три головы, вытянутые на длинных шеях, одновременно распахнули пасти, и струи огня ударили по воздушным войскам противника! Раз, еще раз, и еще! А затем, выходя на бреющий полет, он всей своей массой обрушился на шагающих големов, опрокидывая их на землю и раздирая огромными когтями.
Увы, возможности его были ограничены лишь первой линией поля боя. Только там он не рисковал задеть и своих.
— Марья, смотри! — неожиданно воскликнул Яр.
Отвлекшись от созерцания рыцарей Смерти, которые, выстроившись клином, брали разбег, чтобы разрезать большой отряд вражеских лучников надвое, я посмотрела наверх. И ахнула!
Развернув белоснежные паруса, в небесах величественно плыли пять воздушных кораблей!
Горыныч, бросившийся было прямо на них, схлопотал в одно крыло здоровенный гарпун и теперь по синусоиде улетал подальше, ругаясь в три головы.
Вокруг кораблей мерцало магическое поле, о которое разбивались молнии Василисы и колдовские стрелы Кощея. Корабли миновали условную линию фронта и по воздуху продвинулись вглубь наших войск.
— Да что же это такое-то?! Где Финист?! — закричал Яр, в волнении дергаясь у меня в руке.
Но Финиста почему-то не было. Я бессильно смотрела, как корабли зависли над нашими еще не вступившими в битву отрядами. Как на палубах появились люди в кольчугах и шлемах, украшенных голубыми ленточками, и, следуя неслышной команде, дружно стали выпрыгивать за борт.
Белоснежные парашюты раскрылись в воздухе, а сами спускавшиеся воины стали осыпать наши войска стрелами, стреляя быстро и точно.

Расплескалась синева, расплескалась,
По тельняшкам разлилась да по шлема-ам! —

торжествующий голос Баяна на мгновение перекрыл шум битвы.
Суматоха, возникшая в тылу, сделала свое дело. Нежить дрогнула, постоянно оглядываясь на шум позади. А там уже шла полноценная сеча. Спустившиеся на парашютах воины с ходу отбрасывали луки и выхватывали мечи, очертя голову бросаясь на врага.
— А-а-а-а!!! — внезапно послышался дружный вопль, и я увидела, как один из летучих кораблей вдруг накренился. Несколько его парусов опали, затрепетав на ветру бесполезными тряпками, и он по косой дуге, то резко проваливаясь вниз, то выравнивая курс, стал неспешно падать. Как раз на головы рубящимся воинам с голубыми повязками на шлемах!
Заметив опасность, те мигом перегруппировались, постаравшись одной слитной атакой отбросить от себя врага и уйти с места примерного падения летучего корабля. И тут…
— Ай-ай-а-а-а!!! — донесся знакомый голос откуда-то из выси. — Ату их, избушка! Ату!
Не может быть! Бабушка?! Откуда?
Это действительно была Баба-яга, моя дорогая бабуленька! Правда, вот конкретно сейчас от милой бабуленьки в ней мало что осталось.
Огромная ступа, в которой сидела, размахивая чудовищных размеров помелом, косматая старуха, с гудением принялась кружиться вокруг кораблей. То приближаясь, то отдаляясь, Яга молотила по воздушной силе противника, помелом скидывая воинов вниз по нескольку зараз.
А внизу, услышав клич старой хозяйки, уже неслась по полю избушка, расшвыривая и своих, и чужих. Чужим, по счастью, досталось больше.
«Марья!»
А? Что? Кто это?!
«Марья, это я! — раздался у меня в голове голос. — С тобой все в порядке?»
— Белогор?
«Я это, я! Ты в безопасности?»
Я огляделась.
— А мне с тобой вслух говорить или просто подумать?
Яр сверкнул на меня глазницами, а Белогор…
— И нечего ругаться! Я, между прочим, с телепатией не особенно дружу! — Я постаралась взять себя в руки. — Вслух буду, так привычней. Я на холме, в отдалении. Стою тут, как Кутузов, помогаю по возможности чем могу.
«Отлично, нам любая помощь кстати, — похвалил тот. — Хоть мы врага и сдерживаем, но верх взять не можем. Как и они, впрочем».
— Так это вроде хорошо? — уточнила я.
«Мало тут хорошего, Марья, — не согласился Белогор. — Нам побеждать надо, иначе Хмарник себя не проявит. Куда ему спешить, коль его войско поля не отдает? А сил у нас нет, чтобы ход битвы преломить. Точнее, есть я, но я в бой вступать не могу — нельзя с Хмарником измотанным встречаться».
— Ну, ночью Кощей всех наших воскресит, и нас больше станет, — напомнила я. — Правда, рать тоже под нарко… в смысле, под Живой водой. Но это только на два дня, а у нас воскрешения безлимитные, так что…
«Так что растянется это надолго, пока мы сами падать не начнем от усталости. Даже сила Источников вечно на ногах нас держать не сможет. Вот тут-то и возьмут нас всех тепленькими», — завершил Белогор мрачно.
— И что тогда делать? — Я вновь оглядела поле битвы, но уже не так радужно.
Я мало что понимала в тактике и не была великим полководцем, но чем больше видела, тем больше все это месиво напоминало мне болото. Тягучее, засасывающее всех вокруг.
В этой битве не было побеждающих и проигрывающих. Они здесь вообще будто не планировались. Словно кто-то специально рассчитал силы противника так, чтобы сделать их равными нашим. Затянуть, удержать, измотать…
«Так и есть, Марья. — Наполненный тревогой голос Белогора заставил меня вздрогнуть и осознать, что тот все это время, оказывается, к моим мыслям прислушивался. — Так и есть».
— Тогда надо прекращать людей гробить. И нежить тоже, — сделала логичный вывод я.
«Как тут прекратишь? — мрачно отозвался Белогор. — Если люди жаждут стереть наконец-то Кощеево царство с лица земли? Да еще как жаждут! Расстарался Хмарник. Сказать по чести, так я и не помню, чтоб такую рать собирали ради одного дела».
— Я помню, — встрял Яр, но продолжать не стал, лишь хмыкнул на мой удивленный взгляд. Да, мол, слышу вашу речь, чего уж тут.
— Кстати, а где Финист? — воспользовавшись случаем, уточнила я. — Почему только бабушка с Горынычем в воздухе отдуваются?
«Хм, был здесь. А теперь и вправду нет. Странно…»
— Ты до него докричаться, как до меня, можешь?
«Могу. — Белогор на мгновение замолчал, а потом выдал: — Нет, не могу. Чувствую только, что он в облике соколином. Ярость чувствую. Охотничий азарт. И…» — Он вновь замолк.
— Чего там?! — не выдержала я. — Говори уже!
«Не знаю, как и выразить. Может, и ошибаюсь я, но страх его вдруг ощутил. Словно Сокол страх этот яростью и гневом смыть пытается».
— Финист чего-то боится? — не поверила я. — Ты уверен? Он ведь…
Внезапная мысль заставила меня оборвать фразу. Финист боится… Чего может бояться Сокол? А того, что ему вновь крылья подрежут!
— Белогор! — закричала я в ужасе от собственной догадки. — Финист свой Источник защищает! Там Хмарник! Нас отвлек, а сам Источник Живого ветра подчинить себе хочет, чтобы еще сильнее стать! Туда ведь практически никто добраться не может, только те, кто летать умеет! А Хмарник — сын бога неба, стопудово с полетами в ладах! Поэтому Финисту там даже помочь некому!
Среагировал Белогор сразу же. Только и выдохнул:
«Я — туда!» — И пропал из моей головы, оставив звенящую пустоту.
Быстро обернувшись, я нашла взглядом место, откуда Белогор управлял войсками, и увидела, как в небо рванулась темная фигура, на лету расправляя огромные, клубящиеся тьмой крылья.
Через несколько секунд Белогор, точнее уже Наволод, пропал из вида. Он с такой безумной скоростью вошел в облачный слой, что заставил несчастные облака взвихриться, словно в небесах внезапно закрутился мощный смерч.
А я осталась стоять внизу, кусая губы и изо всех сил стараясь придумать, чем можно помочь. Ведь если и без того могущественный сын Перуна заберет под себя еще и Источник, то может стать совсем уж неодолимым!
Справится ли с ним Наволод? А вдруг расчетливый Хмарник подготовился и к его появлению?
Облака тем временем начали совсем уж безумную пляску. Они то закручивались в длинные столбы, то метались, словно от сильных воздушных ударов. Наверху явно шла настоящая битва.
Когда же небо начало наливаться чернотой и засверкали молнии, я вдруг поняла, что дело идет не слишком хорошо.
Знакомые сполохи Мертвого огня то и дело окрашивали мертвенно-синим сиянием тяжелые тучи, а от оглушительного громового треска хотелось заткнуть уши. Вот только молний было все больше, а Мертвого огня все меньше.
Я должна помочь! Обязана! Но как?
— Мне надо ему как-то помочь! — не выдержав, с отчаянием воскликнула я вслух.
— Я не допрыгну, — с досадой отозвался Конь.
— Да и нечего тебе там делать, — поддержал его Яр. — Там такие заклятия в ход пошли, что у меня скоро кора свежая вылезет от избытка эмоций.
Внезапно раздалось знакомое чириканье, и из-под доспеха показался Ктулха. А я уж и забыла о нем! Дух все это время был абсолютно неощутим.
Но теперь осьминожек вдруг решил проявить активность и закружил передо мной, что-то вереща.
— Это что за существо? — занервничал Конь. — Какой уродливый. Сейчас я его как хрястну копытом…
— Я те хрястну! — возмутилась я. — Это Ктулха! Мой дух домашний. Почти как кошка, только осьминожка.
— Да? То-то он мяукать пытается. — Конь фыркнул. — Но получается плохо. И зачем он тебе? Мало того что уродливый, так еще и орет противно так, что у меня уши загибаются, словно у ишака какого. Давай я его все-таки хрястну, а?
— Ну тебя, — отмахнулась я и посмотрела на Ктулху. — Ты чего мяучишь? Ты ж не кот. Повадки, конечно, у тебя похожие, но…
— Погоди, Марья, — перебил Яр. — Сдается мне, не мяучит он, а слово какое-то сказать пытается. Мяук, что ли? Или маук…
— Паук? — предположила я. А потом, озаренная догадкой, охнула: — Смауг?!
Ктулха торжествующе вскинул щупальца, показывая, что именно его и имел в виду, а потом обхватил мою руку.
— Смауг? — удивленно переспросил посох. — Это еще кто?
— Змей, на котором я через Навь летела. А ведь он и вправду может помочь!
— Ты летела через Навь на ком-то?!
— Да. Потом расскажу, — быстро кивнула я и с сомнением посмотрела на осьминожка. — Идея, конечно, хорошая, но ты уверен, что он тут всех не пожрет?
Ответное верещание Ктулхи было непонятным, но уверенные нотки я все же различила. Мой карманный, точнее, запазушный дух, похоже, был убежден, что опасности такой вызов не представляет.
— Вызывать кого бы то ни было из Нави я все же не рискнул бы. — Яр считал иначе. — Наволод занят боем и, ежели что не так пойдет, сразу не отреагирует. А тут вон сколько народа…
Но я уже решилась и попросила Коня:
— Слушай, скакни повыше, а?
— Не скакнуть, а подпрыгнуть, — ворчливо отозвался тот. — Нашла развлечение. Через скакалку прыгай, коль блажь такая в голову пришла. Мы, кони, для такого не предназначены.
— Кощею расскажу, что не слушаешься!
— Ябед никто не любит, — наставительно сказал Конь.
Но угроза подействовала: тут же меня прижало к седлу так, словно на плечи кто-то мешок с песком уронил Холм превратился в мелкий бугорок, оставшись далеко внизу. Да и вообще, мы чуть до облаков не достали!
Скорость вертикального взлета замедлилась.
— Так нормально? — с издевкой спросил Конь, и мы камнем полетели вниз.
Чувствуя, как ветер яростно пытается выдернуть меня из седла, я изо всех сил сжала бока Коня ногами и вытянула вперед руку с Наволодовым кольцом, разрезая пространство сверху вниз и открывая прореху в реальности.
— Смауг!!! — заорала я что было сил и сама не услышала свой голос, настолько сильно свистел в ушах ветер.
Зато услышал Ктулха! Он отцепился от меня, оттолкнувшись всеми своими щупальцами, и бросился к межмировому разрезу.
Уж не знаю, как он усилил мой зов, но Смауг явился! Как раз тогда, когда мы приземлились обратно на холм и я так лязгнула зубами, что чуть не прикусила себе язык. В очередной раз возблагодарив магию седла, которая не позволила рассыпаться от перегрузок моему позвоночнику, я восторженно уставилась на выглянувшую через прореху в небе исполинскую голову навьего змея.
— Закрывай! Закрывай Навь, пока не поздно! — тут же истошно закричал Яр.
— Да не волнуйся ты так, это же Смауг! — Я, наоборот, улыбнулась. — Видишь, он откликнулся! Значит, поможет.
А потом в нашу реальность выплыл он весь, и разрез между мирами сразу затянулся, послушавшись моего мысленного желания.
Битва сама собой слегка поутихла. Люди задирали вверх головы, во все глаза смотря на невиданную тварь. А змей неспешно парил над нашими головами, с любопытством осматриваясь и приглядываясь к летучим кораблям.
— Так ты на этом летела?! — сипло выдавил череп.
— Ну да.
— Да это же… да он же… да ты хоть знаешь, что он такое?! — буквально взвыл Яр.
А Конь подо мной дернулся и неожиданно потребовал:
— Слезь с меня!
— Чего? — Я недоуменно моргнула.
— Слезь! — повторил он. — Я проголодался. Внезапно так. Аж в брюхе урчит. Пойду во дворец смотаюсь, перекушу. И не зови меня, пока это будет тут летать.
Хмыкнув, я спустилась на землю и поддела:
— Испугался?
Но Конь не ответил.
Зато отозвался посох:
— Маш, а Маш… А можешь меня к его седлу прикрутить? А то я тоже… того… проголодался.
— Да что с вами? Это же змей! Почти как Горыныч, только больше, без крыльев, из Нави и с одной головой, — попыталась успокоить их я, но, осознав, что это не помогает, плюнула и опять закричала: — Смауг!
На этот раз меня увидели.
— Княжна-а! — раздался знакомый зубодробительный голос у меня в голове. — Тебе нужна помощ-щь?
— Нужна! Еще как нужна! — голос у меня практически сел, но я старалась кричать изо всех сил.
Громадный змей начал спускаться, описывая круги над полем битвы. Это зрелище было одновременно и жутким, и настолько впечатляющим, что битва окончательно прекратилась.
Я заметила, как над людскими рядами уплотнились поднятые магами волшебные щиты. Нежить такой заботы со стороны Кощея не удостоилась, поэтому стала потихоньку так, не отрывая взгляда от неба, пятиться в разные стороны. Осуждать я их не могла.
Тем временем змей спустился совсем низко и, разметав редкие деревья, удобно так обвил холм. Его огромная голова поднялась надо мной, а взгляд огненных глаз почти с осязаемой силой придавил к земле.
— Говори, что надобно, княжна, — прошипел он.
И я сказала.
Конь ошалело посмотрел на меня, когда я стала медленно подходить к краю холма. Яр приглушенно выругался на неизвестном языке, и свечение в его глазницах исчезло, словно посох закрыл глаза.
— Зато у меня копыта есть, — дрожащим голосом буркнул Конь вслед. — А этот даже споткнуться вовремя не сможет.
Тихонько хмыкнув, я взобралась по наростам на спину Смауга и устроилась в знакомом уже костяном «седле». Правда, когда змей начал подниматься, оказалось, что встречный поток ветра здесь дул куда сильнее, чем в Нави, так что чуть не смел меня с его спины.
— Яр! Сделай что-нибудь! — закричала я, изо всех сил вцепившись в костяной нарост.
Посох дрогнул, но, словно смиряясь с неизбежным, вновь включил свое свечение. Вздохнул, и тут же встречный ветер слегка унялся, обтекая меня вокруг. Теперь казалось, будто я всего лишь еду на гоночном мотоцикле. А это уже терпимо.

Аспид вражеский, змей невиданный
Небо синее закрыл тучею.
Тень его легла на воинов,
И затихла битва временно… —

голос Бояна, хоть и усиленный гуслями, остался далеко внизу.
Змей ворвался в клубящиеся тучи, разметав их словно легкий пух. Мы поднялись еще выше и направились туда, где то и дело били молнии и пылал Мертвый огонь.
Еще на подлете я увидела кружащиеся в воздухе две фигуры, осыпающие друг друга магическими ударами. Наволод в своем естественном облике и Хмарник, такой, каким я видела его в отражении Истока. Холеный, с аккуратно подстриженной черной бородкой и видневшейся на шее из-под воротника белоснежной рубашки вязью татуировки. Черт, да он вообще был одет так, словно не на битву явился, а на заседание совета директоров какой-нибудь «Газнефти». Строгий костюм выглядел слегка помятым, но и все! Даже галстук держался ровнехонько!
А еще я увидела парящую недалеко от них темноволосую женщину с белоснежными лебедиными крыльями, которая бережно удерживала в руках безжизненное тело большого сокола.
— Да когда вы кончитесь-то? — лениво произнес Хмарник. — Не успею с одним разобраться, как тут же другие на подходе.
И с ленцой повел в мою сторону рукой, на которой я успела заметить блеснувшие золотом часы.
Прямо из воздуха перед нами тотчас соткался огромный булыжник и, словно выстрелив из пушки, рванулся в мою сторону. Однако я даже испугаться не успела, как Смауг дыхнул чем-то дымным и мерзлым, и каменное ядро разлетелось в пыль. А вместе с ним обратился в лед и брызнул в разные стороны и здоровенный шар, бывший некогда воздухом.
— Занятно… — произнес Хмарник, отлетая чуть дальше.
Он выглядел уверенным и сильным, но я каким-то шестым чувством расслышала в голосе полубога тревожные нотки. Ага, значит, не всемогущий он! Во всяком случае, пока.
— Офион? — Наволод тем временем изумленно уставился на змея. — Ты как сюда попал?
— Княжна призвала. К тебе на помощ-щь прибыть захотела.
— Кто? — Он вдруг заметил на спине Смауга меня и вытаращился уж совсем обалдело. — Марья?!
— Так-так, — задумчиво произнес Хмарник. — Наконец-то мы познакомимся, Маша Бессмертнова. Наслышан, как же. Моргана мне многое про тебя наговорила, что в приличном обществе и молвить совестно.
— Я о тебе тоже только ругательное сказать могу, — рявкнула я со злостью. — Но знакомиться с тобой не планирую! Почему бы тебе просто не свалить отсюда?
— Куда свалить? — Хмарник пожал плечами. — Это мой мир. Я тут, уж прости за пафос, вроде как полубогом числюсь. И не из слабых.
— Наволод тоже сын бога, — парировала я. — Так что нечего тут!
Хмарник поднял руки в примиряющем жесте:
— Твоя правда. Двое нас тут таких. Да только дело в том, Маша, что впредь я твердо намереваюсь остаться здесь единственным полубогом. Имею, знаешь ли, желание такое. Так что скоро Наволода здесь не будет. Прими как данность. — Он лениво метнул очередную молнию, которую Наволод отразил мгновенно возникшим перед ним щитом клубящегося мрака.
— А не слишком ли ты самоуверен, Хмарник? — спросила я насмешливо, стараясь потянуть время, чтобы Наволод мог собраться с силами. — Нас уже двое. Нет, трое, — поправилась я и хлопнула ладонью по чешуйчатому наросту. — Еще вот этот милый зверь. Так уверен, что справишься?
— Ты же умная девочка, — ответил он. — Подумай сама. Даже если я сейчас отступлю… Что маловероятно, конечно… Но если даже отступлю, так ненадолго. Вся Русь подо мной! Все маги, богатыри, простой люд. Сметут они Кощея, уж поверь. А там и мой черед придет. Долго ли твой Наволод в одиночку выстоит? Или ты думаешь в Медной горе укрыться?
— И дальше что? Место Кощея займешь?
— Зачем? Кощей, скажу тебе по секрету, слишком мелок. Всю жизнь среди нежити промышлять. Нет! — Хмарник с силой сжал правую руку в кулак. — Весь мир моим будет. Начну с Руси, продолжу остальными царствами. Никто не посмеет преградить мне путь. Русь лишь первым сорванным плодом станет! А после царств, может, очередь других миров придет, кто знает?
— Да, у тебя губа не дура, — завистливо произнесла я. — А еще меня с Кощеем жадной называют.
Хмарник усмехнулся:
— Непочтительно говоришь, девочка. Не страшно?
— Не девочка пред тобой, а Марья Бессмертная, царевна Дракенморская, прозванная Неопалимой, Разрушительница зеркал и Наездница на змеях! — неожиданно для меня самой торжественно отчеканил Яр.
— Можешь преклонить колено, — не удержавшись, добавила я и нервно хмыкнула.
Хмарник лишь пожал плечами, а потом вмиг обратился во что-то темное и клубящееся. И тут же Наволодов магический щит отвел от меня очередную молнию.
Битва вспыхнула с новой силой! Только теперь с моим непосредственным участием.
Хотя что я могла сделать? Да, я изо всех сил старалась поразить его пламенем посоха, я старательно орала змею что-то вроде: «Сожри его! Он маленький, но вкусный!»
Да только толку-то?
Волшебный огонь Яра Хмарник отбивал играючи. Это тогда, когда я вообще умудрялась попасть в него.
Змей был слишком огромен для стремительного боя, поэтому Хмарник с легкостью избегал клыкастой пасти. А один раз он так влупил Смаугу промеж глаз каким-то на вид пылевым шаром, что огромное тело содрогнулось. Да столь мощно, что я чуть не вылетела из импровизированного седла.
Основная схватка все равно развернулась между Хмарником и Наволодом, оставив всех остальных в роли активных статистов.
Они оба изменились. Наволод словно вырос на пару размеров. Пепельно-белые волосы развевались и сыпали искрами, а огромные крылья окончательно потеряли свою форму, став трескучими струями вихрящегося воздуха.
Обличие же Хмарника лишь отдаленно угадывалось в том клубящемся облаке тьмы, которое хоть и имело общие контуры человека, но постоянно менялось, словно его силе было тесно в установленных границах.
В ход шло все — раскаленные струи пламени, ледяные стрелы, каменные валуны, которые создавались прямо из воздуха. Один раз Хмарник метнул что-то вроде огромной паутины, и та почти смогла достичь Наволода. Слишком тот был занят, уворачиваясь и методично сжигая тварей, выглядевших как одна большая пасть с единственным глазом.
Паутину я спалила с помощью посоха, за что удостоилась двух коротких взглядов. Одного благодарного, второго — полного равнодушной ненависти.
Никто не мог взять верх. Пока не мог. Но я видела, что атаки Хмарника становятся все сильнее, а вот Наволод, наоборот, почти все свои силы был вынужден бросать на защиту. Не только себя, но и меня. В голову даже стала закрадываться мысль: может, зря я вообще вмешалась?
А уже через несколько минут оказалось так, что Наволод практически завис надо мной, укрывая своими крыльями. Хмарник же с огромной скоростью носился вокруг нас, обстреливая заклятиями и хохоча.
Принимая на созданный Яром щит очередную молнию, я трусливо начала подумывать о побеге. Как бы только еще Наволода с собой захватить и от Хмарника оторваться?
И тут в голове у меня зазвучал голос Кощея:
«Силу Источника Мертвой воды отдаю полностью сыну Велесову!»
Причем, судя по тому, что произошло далее, не только у меня. Наволод как-то разом расправил плечи и буквально на глазах наполнился бодростью и энергией, словно и не бился до этого на измор.
«В аренду и на время!» — запоздало донеслось до нас.
А затем на Хмарника обрушился настоящий вал темной воды!
Тот попытался было выставить на пути Мертвой воды стену огня, надеясь на то, что две противоборствующие стихии взаимоуничтожат друг друга. Но я видела, что в темной воде ветвятся сполохи мертвенно-бледного огня Наволодова Источника. И ничего, вполне себе уживаются друг с другом.
И огненная стена Хмарника не выдержала столкновения! Страшно зашипев и ударив во все стороны клубами раскаленного пара, она исчезла. А вот вал, спаянный силой двух Источников, хоть и чуть уменьшился, но все так же был нацелен на колдуна. И тот ничего не смог придумать, кроме как мгновенно открыть портал и исчезнуть в нем, потеряв свой клубящийся облик…
…Чтобы мгновенно появиться из такого же портала за нашими спинами и выпустить из неестественно широко открывшегося рта целый рой каких-то тварей, больше всего напоминавших скрещенных между собой комаров и шершней. Только каждый такой комарошершень, изначально вылетая величиной с муху, через несколько мгновений уже становился с кулак размером и таким же удлинившимся жалом.
Наволод развернулся, а вот я на Смауге не успевала! Только и могла, что крутить головой, наблюдая, как тот пытается отбросить от нас новую опасность. Пламенную завесу комарошершни преодолели играючи, вал Мертвой воды только начал формироваться для нашей защиты…
Но внезапно по надвигающемуся облаку ударил мощный кулак сжатого воздуха! Он практически сплющил летящих тварей в один ком и отправил их вниз. Еще один удар воздушной струи пришелся прямо по Хмарнику, слегка замедлившемуся, после «родов» через рот. Тот кубарем отлетел прочь, стараясь остановить неконтролируемый полет.
Я повернула голову. Мы совсем забыли про Царевну Лебедь, а та сейчас протягивала к нам руки с лежащим на них безжизненным соколом.
Нет, не безжизненным! Птица приоткрыла глаза, встрепенулась и попробовала подняться, но вновь обессиленно уронила голову. Однако знакомый голос Финиста, будто свист воздуха вокруг нас, сам сложился в слова: «Силу Воздушного Источника отдаю Наволоду. Только, чур, с возвратом по первому слову!»
И вот тут картина боя поменялась полностью. Теперь Наволод мало того что при каждом взмахе рукой просто сотрясал вокруг себя пространство, так еще и ускорился, превратившись лишь в размытый силуэт.
Теперь настала очередь Хмарника отбиваться, совершенно не помышляя об ответных атаках. А каждый магический удар Наволода хоть и встречал на своем пути контрзаклинание или отводился в сторону, но все равно отрывал от клубящегося тьмой облика Хмарника целые куски. Так что вскоре от него не осталось ничего.
Человек в строгом костюме пируэтом ушел от струи Мертвого огня и поднял руки, закричав:
— Стойте! Вам все равно не одолеть меня! Я сын бога, и я бессмертен!
Наволод остановился, но заклинание не прервал. Перед его раскинутыми руками возникли сразу три сферы: шар Мертвого огня, Мертвой воды и переливающегося Воздуха. Он медленно свел ладони и все три сферы слились в одну совершенно непонятную субстанцию, которая на глазах меняла свою форму от идеального шара до вытянутой в сторону Хмарника стрелы.
— Никто в этом мире не в силах победить меня! Я отступлю, но вернусь! Так не лучше ли будет нам договориться? Разделить, так сказать, сферы влияния?
Несмотря на то что Хмарник дышал тяжело, восстанавливался он прямо на глазах. Бледный цвет лица исчезал, тело вновь наливалось силой, и вокруг него уже начинали клубиться первые облачка мрака.
— Мы всеми править будем! — продолжал он. — Ты и я — два полубога! Что для нас остальные? Тьфу! Лишь пыль под ногами. Ничего без нашей воли не свершится! Согласен ли, Наволод, сын Велеса? Ну а хочешь, забирай себе Русь да девку эту! Три Источника сейчас в твоих руках. Это же шанс! Кто на Руси сейчас с тобой сравнится? Всех на колени поставишь, всех к ногтю прижмешь!
Наволод молчал, не отрывая взгляда от Хмарника. Заклятие сил трех Источников медленно исчезало перед ним, сначала распавшись обратно на три сферы, а потом и сферы эти стали бледнеть и исчезать.
А мне стало страшно. Я чувствовала, что коварные слова Хмарника словно ядовитые семена падают на возделанную почву. Ведь Наволод действительно хотел получить доступ к Источникам. Вдруг все эти рассказы про неукротимость Мертвого огня тоже были лишь предлогом? Может, стоит прямо сейчас, пока он отвлекся, ударить огнем из посоха ему в спину? И полностью использовать свою силу? Я ведь могу, силы у меня много. Вот она, только потянись! Когда еще выпадет такой шанс…
Стоп! Это не мои мысли!
Я осознала, что чужой шепот проник прямо в мою голову и на мгновение завладел волей. И когда своей злостью растерла это наваждение в пыль, я поняла еще кое-что.
Шепот этот, роясь в закоулках моего сознания, зацепил струны, до сей поры мной совершенно не используемые. Да что уж там, я даже не знала, что они вообще существуют!
Но вот теперь, случайно задев их, заставив зазвенеть сначала тихо, а потом все громче, этот насланный Хмарником шепот сделал то, чего не могла сделать я самостоятельно. Он показал мне мою силу!
Сначала я ощутила мощь своего Источника. Да так полно и ясно, как не бывало прежде. Засмеялась от неожиданности. Это оказалось так просто и естественно, как дышать. Его мощь, его энергия словно током разбежались по моей коже, наполняя той непонятной силой, которую и называют магией.
А потом я поняла, что нужно делать.
Значит, Хмарник говорит, что уничтожить его нельзя? Что он, даже будучи побежден сейчас, вновь соберется с силами и вернется? Что ж, посмотрим, как он сможет вернуться оттуда, куда я собираюсь его отправить!
— У меня для тебя есть сюрприз, — улыбаясь, сообщила я.
Хмарник удивленно взглянул на меня, словно только сейчас вспомнил, что вообще-то в разговоре участвуют трое.
«Наволод, можешь толкнуть его? Чтоб он назад отлетел хотя бы немного?»
Мысленная речь теперь тоже давалась легко и естественно.
«Марья? — Наволод был удивлен не меньше Хмарника. — Что ты задумала?»
«Просто сделай, как я прошу, хорошо?»
Он взглянул на меня и едва заметно кивнул.
— Знаешь что, уважаемый полубог… — начала я, обращаясь к Хмарнику и тут же «промыслила» Наволоду:
«Давай!!!»
Тот резко выбросил вперед руки, и могучая воздушная струя ударила колдуна в грудь. Нет, Хмарник, конечно, успел выставить перед собой щит, гася энергию ветра, но тем не менее все же отлетел назад.
Прямо в портал, который я открыла за его спиной!
— Яр! — закричала я и покрепче сжала посох.
Тот понял сразу же, и меня выбросило из импровизированного седла змея. Сделав неуклюжее сальто, которого я сама от себя не ожидала, я влетела в портал вслед за Хмарником.
— Марья!!! — донесся до меня крик Наволода, и портал за спиной закрылся.
На мгновение взгляд затуманился, а потом я больно ушиблась коленом о каменные плиты пола и резко вскочила на ноги. Получилось!
Исток передо мной искрился всеми цветами радуги, уходя под купол волшебного храма, где разделялся на несколько потоков, питающих, как я помнила, магические Источники.
Хмарник стоял прямо перед ним и не мог отвести взгляда. Он слегка дрожал, впитывая расходившуюся по храму волнами мощь Истока, и зачарованно следил за игрой света в поднимающихся струях воды.
— Ты все сделала правильно, девочка, — раздался знакомый голос, и возле чаши Истока прямо из воздуха соткался знакомый дед с древесными корнями вместо ступней ног.
— Древник… — прошептала я. — Ты мог бы просто сказать мне, что делать, а не заставлять додумываться самой.
— Не мог, — покачал он седой головой. — Исток — это не просто магия и сила. Это…
— …равновесие, — закончила я за него.
Он улыбнулся и кивнул.
— И ты с самого начала знал, что так все и будет? — спросила я. — Не так ли… Троян?
И снова улыбнулся дед. Седые волосы на его голове начали темнеть, тело наливаться силой, а глубокие морщины разглаживались сами собой. И вот уже не старик передо мной, а высокий, могучий мужчина. Лишь несколько седых прядей осталось в бороде.
— Не знал, Марья, — низким голосом ответил он. — Это была лишь одна возможная тропинка из множества других, что вьются по мирозданию. И каждое разветвление в свою очередь порождает тысячи других. Как тут угадать? Старые боги могли видеть лишь некоторые перекрестки, но даже они не в силах были распознать все возможные пути.
Он вздохнул, а я заметила, что хоть и помолодел Троян-Древник, но глаза его остались такими же старыми.
— А с ним что будет? — Я оглянулась в сторону Хмарника.
И увидела, что тот уже не стоит на месте, а медленно, зачарованно глядя вверх, поднимается по невидимым ступеням к самому куполу.
— Для него тропа продолжится, — сказал Троян-Древник. — И сойти с нее он уже не сможет.
— А что там? — не выдержав, спросила я.
— Кто знает… — усмехнулся он в ответ и взмахнул рукой.
Перед глазами все завертелось в цветном круговороте, и через мгновение я поняла, что вновь сижу на спине навьего змея, а на меня ошарашенно таращится Наволод.
— Э… это как? Ты же только что прыгнула…
— Я потом расскажу, — улыбнулась я. — Главное, что Хмарник больше не вернется.
— И лучше тебе не знать откуда, — вставил чуть слышно посох.
Наволод оглянулся, нахмурился. Потом вновь посмотрел на меня и утвердил:
— Обязательно расскажешь!

Глава 19

Мы неспешно спускались вниз, крепко держась за руки. Змея Наволод вновь отправил в Навь, открыв тому проход прямо там, около Источника Живого ветра Царевна Лебедь унесла Финиста в Китеж, пообещав, что с ним все будет в порядке. Только нужно немного времени.
Взмахом руки я разогнала облака под нами и счастливо рассмеялась, когда все получилось. Волшебная сила струилась по всему телу, выполняя мою волю.
— Спасибо, кстати, что все эти прозвища придумал. Антуражненько получилось. Солидно, — похвалила я Яра.
— Да какое придумал, царевна? — Посох даже удивился. — Я разве б посмел? Они официально тебе дадены. Кот Баюн все их поочередно сразу же в мир озвучивал, едва только они у тебя появлялись.
Однако неожиданно.
— Э-э… да? — Я хмыкнула. — Ух ты ж! Вот так не было, не было ничего, и тут вдруг оптом отсыпали.
— Кстати, только что еще одно добавилось: Ходящая между мирами, — с улыбкой отметил Наволод.
Несмотря на его истинный облик, улыбка вышла живой, настоящей. А может, я просто к нему привыкла и понимала все его чувства, уже не обращая внимания на внешность. Будь то Белогор или Наволод — сейчас мне было с ним уютно, спокойно и хорошо.
Вообще, после битвы с Хмарником на меня накатили умиротворение и усталость, как после хорошо сделанного, пусть и трудного дела. И хотя внизу нас ожидала битва, думать о ней не хотелось.
И как оказалось, не пришлось!
Потому что внизу не было битвы! Войска стояли, отойдя друг от друга на несколько сот шагов, и, дружно задрав головы, черепа, морды и вообще не пойми чего, следили за нашим появлением.
Я настороженно взглянула на Белогора:
— Там что-то странное…
— Разберемся, — успокоил тот, внимательно вглядываясь в застывшие войска.
Опустились мы точно посредине двух армий. Своих раненых и временно убитых люди уже вынесли, так что вокруг были разбросаны только кости и тела Кощеева войска. Да и те уже шевелились и подергивались.
Напряженную тишину прервал топот копыт. Это от нашего войска к нам скакал Ланселот в сопровождении двух рыцарей. Доспехи их были помяты и покрыты пылью, хотя я заметила, что железо уже пытались очистить.
— Леди Марья! — еще издали крикнул Ланселот. — С вами все в порядке? Сэр Белогор, рад вновь приветствовать вас! Это была исключительная битва, и мне поистине жаль, что я не смог принять в ней участия! Но клянусь! О вашем подвиге на моей родине будут слагать легенды!
Я удивленно моргнула. Они знают о битве? Видели нас?
— Но как?..
И тут в руке дернулся посох:
— Я хотел сказать, да момента не было. В общем, я тут небольшую, так сказать, трансляцию провел. С места событий.
— Чего? — переспросила я, а Белогор расхохотался.
— Ну а что? — Яр хмыкнул. — Когда еще простые люди такое увидят? Вот и постарался, на небо над полем прямо и высветил картинку. Да и беседу вашу с Хмарником без сокращений показал. Ну, где он там про Русь говорил и про то, как всех к ногтю прижмет.
— Да ты ж мой Василий Уткин! — От избытка чувств я звонко чмокнула его прямо в макушку черепа. — Теперь понятно, чего они все по сторонам разошлись.
От войска противников тем временем тоже отъехали три фигуры. Я прищурилась против солнца и разглядела впереди Илью Муромца, за которым неотрывно следовали Добрыня Никитич и Алеша Попович.
Ланселот медленно потащил из ножен Эскалибур, да и два рыцаря, что приехали с ним, подняли копья, готовясь встретить богатырей загодя.
Но Илья, скакавший первым, поднял вверх правую руку, показывая, что в ней нет оружия. Копья рыцарей вновь поднялись вертикально вверх.
Богатыри подскакали ближе и остановились в нескольких шагах. Илья Муромец стянул с кудлатой головы шлем, не спеша пристроил его на луку седла, огладил бороду.
— М-да… Нехорошо получилось, — гулко произнес он и обернулся на своих друзей.
Добрыня лишь пожал плечами, а Алеша вздохнул.
— В общем, прощенья просить у вас я не буду, — вновь повернулся к нам Илья. — В конце концов, бить нежить и иных тварей, что из тьмы приходят, наша прямая богатырская обязанность. Да только с походом этим мы слегка ошиблись.
— Ошиблись? — переспросила я. — Ты это так называешь?
Богатырь хмыкнул, помолчал немного, а потом ответил:
— Такое мое слово будет, царевна Марья. Князья наши сейчас по шатрам спорят да ругаются. И, помяни мое слово, к согласию не придут. Кому приятно понимать, что его вокруг пальца обвели? Так что, мыслю я, отведем мы войска вновь за Смородину-реку да и распустим по домам.
— Это самое меньшее, что вам надлежит сделать, сэр Илья, — процедил в ответ Ланселот.
Богатырь поморщился, но не стал вступать в пререкания, а вновь обратился ко мне и Белогору:
— Сказать вот еще что хочу. Порядок прежний неплох был. Есть царство людское, в котором князья заправляют. Есть царство Кощеево, которым детишек стращают, коли себя непослушно ведут. Путь так и остается.
— Равновесие… — вспомнив Трояна, прошептала я.
— В общем, рати отправятся по домам. Да и у нас, богатырей, дел на Руси много. Мне вон вообще надо к Китежу ехать. Слышал, там опять Соловей-разбойник хулиганит. Жениться, люди говорят, задумал. А чтоб невесту себе покраше найти, свистом своим одежу с них срывает да и присматривается, охальник.
Я хихикнула и, не удержавшись, попросила:
— Ты только с ним помягче, Илья. Он, в сущности, мужик-то неплохой.
Богатырь улыбнулся в ответ и кивнул.
— Посмотрим, царевна. Посмотрим.
Они было развернули коней, но тут Илья хлопнул себя рукой по лбу:
— Чуть не забыл! Вот, возьмите. Тут хоть и немного, но все равно вам пригодится. — Он отвязал от седла небольшой мешочек и протянул его мне.
— А там что? — с подозрением уточнила я.
— Яблоки. Молодильные, — ответил богатырь. — Немного, но уж сколь отобр… позаимствовал, я хотел сказать, то все ваше. А то у вас там вроде раненые есть.
Ого! А вот это действительно щедрый дар! Уж кому, как не мне, это знать!
— Спасибо, — искренне поблагодарила я и приняла мешочек.
Богатыри развернулись и неспешной рысью поскакали к своим войскам.
А я посмотрела на задумчивого Белогора и на всякий случай уточнила:
— И что? Конец войне? Правда?
— Выходит, что так, — кивнул он. Потом неожиданно подмигнул и добавил: — Причем в основном благодаря тебе.
— Да ладно, что я там сделала-то, — смутилась я.
— Как что? — вступил Яр. — Хмарника из нашего мира навсегда вышвырнула! Да куда! И как в твою голову только пришло такое желание в Истоке загадать, чтоб не просто дверь между мирами открывать, но и управлять переходами? Ведь ты теперь… ты теперь попасть можешь, ух, я даже мест таких и не знаю куда!
— Ага. Аж самой страшно становится. — Я фыркнула. — Главное, не попасть туда, где можно умереть.
— Умереть? Да ты ж бессмертная! — Посох расхохотался.
А Белогор обнял меня сильнее и коснулся губами лба.
— Ты не перестаешь удивлять меня, Марья. И уж чего-чего, а смерти тебе точно не нужно бояться. Тебя даже Навь безусловно приняла. Вот скажи мне, как ты Офиона сюда призвала? Терзает меня этот вопрос неимоверно. Он же не просто навий змей, он — Смотритель Нави и порой даже супротив моего слова идет, коль считает, что я не прав.
— Я все расскажу, — прижавшись к нему, пообещала я. — И про Смау… про Офиона, и про Ктулху, и про Древника, что Трояном оказался. Но потом, хорошо? А то история получится долгой.
Он кивнул.
Заметив, что богатыри отъехали прочь, от нашего войска отделился скелет на костяной лошади, ведя в поводу другую. А рядом с ними скакал Конь.
— Костопрах! — обрадовалась я. — Ну, хоть не пешком пойдем.
Вот так, верхом, мы и проехали через наши войска. Ликованию их не было предела. Вся нежить была абсолютно уверена, что победа осталась за ней. Людей в глубь Кощеева царства не пустили? Не пустили. А значит, есть повод радоваться!
— Царевна, не изволите ли в шатер пожаловать? — предложил Костопрах.
— Какой шатер? — не поняла я.
— Так царь Кощей самолично на войну прибыл. Велел себе шатер поставить, сказав, что коль Источник теперь не в его единоличном правлении, так он желает сам мечом помахать да душу отвести.
— А Василиса где?
— Да с ним же. Царь сказать изволил… Как там… «А тебя, дочь моя Премудрая, я хрен одну во дворце с сокровищницей оставлю». И взял ее с собой.
— Кстати, Источник я ему уже вернул. Так что не надо возводить напраслину, — отметил Белогор.
Еще при подъезде к большому и, естественно, черному шатру с белеющим на нем вышитым черепом я расслышала звуки ругани. Причем оба голоса были мне знакомы.
Спешившись, я коротким кивком ответила на приветственный взмах боевых кос рыцарей Смерти, которые стояли в охранении, и отправилась ко входу.
А вот Белогор предпочел пока остаться снаружи. Прихватив пару молодильных яблок из мешочка, он отправился вместе с Ланселотам к раненым рыцарям.
В шатре, несмотря на черную ткань, было светло. Пол устилали богатые ковры, на врытых в землю столбах висели оружие и черепастые знамена. Посредине стоял небольшой походный стол, за которым расположились Кощей и Баба-яга и с видимым удовольствием орали друг на друга.
— Машка вся в тебя!
— Так воспитывать надо было!
— Как могла, так и воспитала! Чего сам-то не воспитывал?
— На тебя, дуру старую, понадеялся!
— Ах, дуру?! Ах, старую?! — Бабушка потрясла кулаками. — Ты себя-то в зеркале давно видел?! Тоже, уж поверь, не Джейсон Стетхем!
Василиса же сидела у полотняной стены и спокойно ждала, пока оба выговорятся. Она, собственно, и заметила меня первой, подскочив и воскликнув:
— Марья! Ты цела!
— А чего мне сделается? Я ж бессмертная как-никак, — улыбнулась я.
Кощей с Ягой тотчас прекратили ругаться.
— Хм… Ну, здравствуй, дочь моя вторая, — кашлянув, церемонно сказал Кощей. — Дело ты справила отлично, так что за то тебе моя благодарность.
Зато бабушка была куда более эмоциональна, бросившись ко мне:
— Марьюшка!
Мы крепко обнялись.
— Как же я соскучилась, внученька! — заговорила Яга, которая сейчас уже не выглядела такой страшной, как тогда, когда атаковала летающие корабли. — Уж и не чаяла встретиться! Но ничего! Теперь-то часто видеться будем.
— Не будем! — твердо сказала я, отстраняясь. — Я обратно не собираюсь.
— Так и я тоже! — радостно ответила бабуля. — Здесь остаюсь пока, уже все решила. Избушка моя ухода и пригляда требует. Совсем одичала да мхом поросла за столько-то лет.
— А как же удобства? — не удержавшись, подколола я.
— А что удобства? — Бабуля пожала плечами. — Я тут решила евроремонт в ней сделать. Сейчас такие материалы современные: утеплители, гибкая черепица, сантехника финская. Будет у меня хорошая дача на природе. Даже удивляюсь сама на себя — и чего сразу не сообразила? Видать, возраст сказывается.
— Ну хватит! — вмешался Кощей. — О деле говорить надо. Остаешься здесь? Твое дело, только от меня подальше. А вот вам обеим отдельное слово сказать хочу. — Он поманил пальцем Василису, которая послушно подошла и встала рядом со мной.
— Вот что вы обе учтите. — Отец глянул на нас с сестрой. — Из-за того, что теперь вас у меня двое, привычки я менять не собираюсь! Так что пусть так и будет — одна в Китеже, другая в Дракенморе. И в гости пореже приезжайте. Тогда все у нас сладится. Понятно?
Мы синхронно кивнули, а Кощей, заметно успокоившись, сел обратно за стол.
— Ну что, девочки, нальем по чарочке?
Яга потерла руки:
— Мухоморовка? Как я по ней соскучилась!
Мы с Василисой переглянулись, и она сказала:
— Мы с Марьей, пожалуй, откажемся. Только вот Кощеевой мухоморовки нам после всего пережитого не хватало.
— Ну и как знаете, — ответил Кощей, доставая откуда-то объемистую флягу. — Нам больше достанется. Как насчет закуски из лягушек? — Он вновь обратился к Яге.
— Изысканно. По-французски. — Она согласно кивнула. А потом вдруг остро так взглянула на меня: — А чем это пахнет? Уж не яблоками ли?
Кощей мигом отставил флягу в сторону и тоже принюхался:
— Да не простыми, а молодильными! Откуда?
— Илья Муромец дал, — призналась я и, подойдя к столу, положила на него мешочек. — Сказал, что пригодится. Там мало, но…
Но Кощей не дал мне закончить.
Быстро встав из-за стола, он шагнул к сундуку, стоявшему возле стены шатра. Открыл его и вытащил знакомое блюдце с голубой каемочкой.
— Вот и хорошо, — довольным голосом произнес он. — Как подсказал кто с собой захватить! Значит, так, блюдечко у нас есть, дело за яблочком. Оживим прогляд, а то как-то тяжело вести по-иному получать.
— Только Марью от него подальше держи, — посоветовала Василиса. — Она уже три прогляда изничтожила. Ей вон даже прозвище дали — Разрушительница зеркал.
— С зеркалами это случайно вышло, — парировала я. — А блюдце я вообще не трогала. Только яблоко съела по незнанию.
— Ладно, хватит мне тут спорить! — отмахнулся Кощей и положил блюдце на стол.
Заботливо протер его ладонью и, достав из мешочка молодильное яблоко, положил сверху. А потом поднял блюдце и прислонил к большой кружке, причем, несмотря на то что блюдце оказалось в вертикальном положении, яблочко не упало.
— На чем бы таком его испытать? — задумчиво произнес Кощей.
— А пусть оно для начала Калинов мост покажет! — предложила я.
Откликаясь на просьбу, блюдечко мягко засветилось. Яблочко покатилось по голубой каемочке, с каждым кругом увеличивая резкость картинки. Вот с высоты птичьего полета открылось поле, приблизилась огненная река, мост…
А затем вдруг картинка резко исчезла, сменившись на смутно знакомую здоровущую каменюку!
Чур!
— Марья-я! — раздался гулкий, скрежещущий каменными жерновами голос. — Должо-ок!
И блюдечко, мигом почернев, разлетелось на мелкие осколки.
— Какого?! — Кощей крепко выругался. Потом уставился на растерявшуюся меня и рыкнул: — Мар-рья?!
А чего я-то? Оно ж само! Случайно!
Хотя если учесть количество этих случайностей…
— А я говорила! — торжествующе-злорадно напомнила Василиса. — Баюн зря прозвища никому не дает!
— Ладно, блюдце — не яблоко, восстановим, — попыталась успокоить всех бабуля. — Его зачаровать несложно. Сегодня же займусь и сделаю. И тебе, и Марье заодно.
— Что-то меня сомнения одолели, а стоит ли ей его делать, — сердито буркнул Кощей.
— Что-нибудь придумаю, — пообещала Яга и ободряюще мне подмигнула. — Ну, чего нос-то повесила? Так блюдце, что ли, жалко?
Я отрицательно качнула головой:
— Нет. Точнее, жалко, конечно, но… — Я запнулась на миг, посмотрела на родственников несчастным взглядом и робко уточнила: — А ни у кого из вас скатерть-самобранка лишняя не завалялась? Мне очень надо.
— Нет, вот ты все-таки наглая, сестренка! Вся в отца! — Василиса рассмеялась.
Кощей снова выругался.
Спас меня Наволод. Именно в этот момент он заглянул в шатер и с широкой Белогоровой улыбкой сообщил.
— Ну, формальности мы уладили, раненых подлечили, война официально окончена. Теперь предлагаю, пока все в сборе, договориться о дате нашей с Марьей свадьбы.
— Да хоть сейчас! — в сердцах воскликнул Кощей. — Но не на моей территории! Забирай эту вандалку в Медную гору! В Дракенмор! Пусть там артефакты ценные рушит!
— Спасибо, папочка! — выпалила я и, пока багровый от злости родитель не разразился очередными ругательствами, схватила жениха за руку и выскочила из шатра.
Дракенмор так Дракенмор! Место не имеет значения. Главное — сам факт!
— Хоть я и не отказался бы от немедленного торжества, все же дам тебе время как следует к нему подготовиться, — фыркнув, произнес Наволод. — Да и гостей собрать надо.
— А выдержишь в ожидании-то? — улыбнувшись, поддела я. И, потянувшись на носочках, озорно поцеловала его в щеку.
Наволод резко выдохнул На моей талии мгновенно сомкнулись горячие руки.
— Уже не уверен, — сообщил он. — Но очень постараюсь. А сейчас пойдем отдыхать. И ты обещала мне очень долгий и подробный рассказ, любимая.
Жаркие губы коснулись моих, а затем Наволод неожиданно подхватил меня на руки и открыл Тайную тропу.
Мы возвращались домой.

Глава 20

— Что значит, не успеваем?! У вас два дня было! А у меня свадьба утром! Через несколько часов гости собираться начнут! — кричала я на выделенных папочкой скелетов, словно именно они были виновниками того, что в приданое «щедрый» родитель сбагрил мне эту развалюху, гордо именуемую Дракенмором.
Размеры своей «удачи» я осознала два дня назад, прибыв на закате в новообретенную недвижимость. Нет, издалека замок, наверное, смотрелся величественно. Монументальное основание на скалистом утесе, который яростно штурмовали накатывающие волны моря-окияна. Взметнувшиеся ввысь башни, залитые багрянцем заходящего солнца, узкие бойницы-окна…
Но с верхней площадки, которая заменяла здесь внутренний двор, вид открывался куда менее презентабельный. Замок был старым. Причем не просто старым — древним! Тут даже трещины в камне состарились!
— Яр, — предчувствуя неладное, решила поинтересоваться я у посоха. — А ведь этот замок и до Черномора кому-то принадлежал? Кто его строил и когда?
— Так Тугарин Змей, почитай, веков десять — пятнадцать назад…
— Замку полторы тыщи лет?!
— Ну, может, чуть больше, — поправился посох. — Змей тот не чета нашему Горынычу был, боевой да злобный у-ух! Земли эти отвоевал, выход к морю-окияну закрыл, замок построил да и с торгового и военного люда дань собирал, кто к берегу пройти хотел. Хорошо жил, — с некоторой завистью в голосе ответил Яр.
— Еще бы. Когда это таможня плохо жила? — хмыкнула я в ответ, направляясь по густо изгаженному птичьим пометом двору ко входу. — А Черномор, значит, Тугарина победил и людям проход к морю вернул?
— Да сейчас, разбежался он! Освободил и людям отдал, скажешь тоже, Марья. — Яр с укором щелкнул челюстью. — Черномор просто польстился на расположение Дракенмора. Сама же видишь — ни пешему, ни конному сюда хода нет. Только напрямую переместиться можно, ну или долететь. В общем, гарантия того, что уворованное никто просто так обратно изъять не сможет. А Черномор хоть в змея и не оборачивался, как Тугарин, но летать умел.
— Я-ясно, — протянула я и осеклась, поскольку именно в этот момент вошла в широкий холл.
Остановилась. Вытаращенными глазами обозрела царящие в нем разруху, грязь, пыль и каменные осколки чего-то неопределимого и крепко выругалась.
И здесь через два дня должна состояться моя свадьба?!
— Н-да, щедр царь Кощей оказался, ничего не скажешь, — пробормотал Яр, не менее шокированный увиденным.
— Да это не замок! Это развалюха! И стоит она только потому, что птицы ее загадили! — со злостью констатировала я, не в силах отвести глаз от полученной «благодарности» за спасение этого мира. — Тут на месяцы, а то и на годы работы! А свадьба послезавтра!
— Ну, сам замок еще тысячу лет простоит, — заверил Яр. — Трещины и повреждения поверхностные, я чую. Магией подлатать несложно. Но вот с грязью и хламом делать что-то надо. Даже если я буду испепелять все ненужное, вдвоем мы с уборкой точно не справимся. Может, Хозяйку Медной горы о помощи попросить?
— А чем она поможет? Она только своей горой управляет, а не чужой скалой, — напомнила я.
— Тогда князя.
— Он в Нави занят. — Я отрицательно качнула головой. — Нет, сами справимся.
Порывшись в дорожной сумке, я достала подаренный за победу над Хмарником местный «мобильник» — тарелку с яблоком Тарелку, кстати, во избежание непредвиденных разрушений мне бабуля серебряную зачаровала.
А через пару минут ожидания на меня уставились довольные и совершенно бесстыжие очи родителя, который, видимо, занимался любимым делом — богатства подсчитывал.
— О, Марья! Добралась уже? Как хоромы? — преувеличенно бодро поприветствовал меня папаша. — Простор и воздух свежий?
— Ты еще скажи, земля плодородная, потому что ее двести лет все окрестные чайки удобряли! — рявкнула я. — Совесть у тебя есть? У меня же свадьба, куда гостей приводить? Тут пыль, грязь и разруха! В одиночку такое и за год не разгрести!
— Ну, найми работников, — ничуть не усовестился Кощей. — Замок я тебе дал, золота отсыпал. Девка ты смышленая, проблемы привыкла сама решать, справишься, поди.
Я аж воздухом от злости подавилась.
— Да ты!.. Да я!.. Я к тебе вернусь свадьбу гулять!
— Ага, жду не дождусь! Как женихаться, так отца не спросясь, а как свадьбу, так раскрывай карманы, батюшка родимый? Нет уж! Я свой родительский долг выполнил, и будет! — парировал Кощей.
У меня от обиды аж слезы на глаза навернулись.
— Ладно, батюшка, — подчеркнув последнее слово, спокойно ответила я. — Тогда я тебя не приглашаю. Карачуна посаженым отцом позову, а ты сиди дома. На наряде и подарке сэкономишь. Первую дочь замуж не выдавал, нечего и со второй начинать.
Лицо Кощея тут же вытянулось.
— Как это? Я ж отец, а ты Карачуна на мое место посадишь?! — Казалось, что бессмертного родителя хватит удар.
— Запросто! Он в отличие от тебя мне еще за возвращение Снегурочки из плена должен!
— Мар-р-рья!
— Абонент вне зоны доступа, — мстительно ответила я, убирая с тарелки яблоко.
Через час во внутреннем дворе Дракенмора открылся портал, из которого вышел отряд из скелетов и зомби, доставивший нехитрую мебель, ткани, которыми можно было хоть как-то задрапировать стены, и дребезжащую на ухабах посулу.
И началась работа.
Однако, как оказалось, даже с такой помощью расчистить завалы до конца не удалось. Более-менее прилично, по отчету скелетов, сейчас выглядели только внутренний двор, холл да помещения на верхних ярусах замка.
— Так мы что могли, царевна, — бормотал Скелетон, который значился в присланном папочкой отряде за главного. — Токмо наверху-то еще сподручно с заклинаниями, а вот внизу не действуют они. Видать, заклятье там лежит сильное, магию запрещающее.
— Еще не легче! — Я резко выдохнула. — Какое заклятье столько продержаться может? Хотя плевать. В любом случае Наволод с ним справится. Ну или отцу нажалуюсь и потребую снять. Но сейчас… что делать сейчас? Времени-то мало!
Я мысленно прикинула планировку Дракенмора. Несмотря на то, что большая часть замка уходила в глубь скалы, вход все равно находился сверху. Конечно, парадных залов при входе не было, но холл-то тут просторный. Так почему бы там сразу все и не обустроить?
— Значит, слушать меня. Ты, — я показала пальцем на одного из скелетов. — Передай своим, пусть в главном холле столы расставляют. Всех работников перемещаем наверх! А ты, — палец переместился на Скелетона, — пошли, покажешь, где там у вас заклинания не работают.
Вниз по лестнице я спускалась в крайнем раздражении. Ну почему, спрашивается, я не согласилась на предложение Наволода провести свадьбу в Медной горе? А Дракенмор потом бы потихоньку в порядок привела. Так нет! Независимой захотелось побыть, понимаешь! Мол, дух горы и так все увидит, а я никого не стесню и самостоятельность проявлю.
Ну вот она, независимость — хоть половником черпай. Причем с каждым лестничным пролетом ее все больше, как и мусора.
И пусть какие-то комнаты наверху удалось расчистить, чтоб самых усталых гостей на ночлег оставить, с надеждой устроить здесь всех пришлось распрощаться. Потому что уже на третьем уровне, где по плану предполагалось сделать большинство гостевых спален, Скелетон остановился.
— Вот, царевна. — Он поднял костлявый палец, призывая к вниманию. — Тут. Уже начинается. Чуешь недоброе?
— Чую. — Я нахмурилась, действительно ощущая что-то очень знакомое. — Яр?
— Никаких зловредных заклинаний, — отрапортовал тот. — Хотя магия и впрямь начинает сбоить. Полагаю, если спуститься на пару ярусов ниже, то и вовсе перестанет действовать.
Хм…
— Так и есть, — подтвердил Скелетон. — Там помещения под склады, провизию, но работать в них совсем трудно. А ниже, где у вас по плану сокровищница должна располагаться, и вовсе магии нет. Своими силами придется все обустраивать да таскать…
— Погоди. — Я щелкнула пальцами, зацепившись за последние слова. — Сокровищница, говоришь? А скажите-ка мне, Кощей, когда Дракенмор захватил, его осматривал?
— Ну-у, вроде бы, — повспоминал Яр. — Мельком.
— Мельком?
— Он быстро вернулся. Приказал ценности из кладовых Черномора вывезти, да и все. Сам-то замок ему был без надобности.
— Я-ясно, — довольно протянула я. — Ну это, может, и не Черномор. До него ж тут змей жил. Дракон, типа.
— И что?
— А то, мой друг, что драконы очень любят золото.
— Э-э? Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что я его чую! Не будь я Марья Бессмертная, золото под нами точно есть!
— Но мы ведь все уже осмотрели, царевна, — попытался возразить Скелетон, но я уже спускалась вниз по лестнице.
Четвертый уровень, пятый, шестой! Лестница кончилась, оставив меня на пороге грубо выбитого в камне здорового пустого зала. Темного, освещаемого лишь редкими чадящими факелами. В затхлом воздухе витала пыль, но, что приятно, не ощущалось никакой сырости и гнили.
Так. Ну, судя по опаленному контуру на входе и вон той черной трухе, когда-то здесь было что-то вроде дверей. А сам зал в прошлом являлся сокровищницей Черномора и потенциально моей.
— Значит, так. Черномор отобрал этот замок у Тугарина, — пробормотала я. — Он был магом и явно не дураком. Значит, о причинах отсутствия здесь магии тоже бы задумался. Но раз это его не насторожило, стало быть, в этом зале золото тоже хранилось. Поэтому он спокойно продолжил складировать тут богатства. Потом пришел мой дражайший папочка, глянул быстренько, удовлетворился наличием сокровищницы, приказал все вывезти и больше в Дракенморе не появлялся. А обычная рабочая нежить о тонкостях пропадающей магии не задумывалась. Сделала, что приказали, да и все. Улавливаешь ход мысли, Яр?
— Еще как! — Глаза черепа ярко вспыхнули. — Предлагаешь мне по полу вжарить? Я-то артефакт в отличие от заклинаний, я тут силы не теряю. Щас ка-ак…
— Погоди, — поспешно остановила я загоревшийся энтузиазмом посох. — Сначала надо мою догадку проверить. Ктулха! Вылезай, маленький, работа есть.
Осьминожек вопросительно чирикнул и отлепился от моего плеча.
— Вниз, сквозь этот камень спуститься сможешь? — Я указала на пол. — Посмотри, есть там что-нибудь?
Навий дух подпрыгнул, распластал щупальца и мягко опустился вниз. На камень, сквозь него… а буквально через пару мгновений объявился опять, взбудораженно вереща. И мне даже не надо было вслушиваться в его отрывистые «сия-сия», чтобы окончательно понять: нашли!
— Сияет, говоришь? — Я потерла руки. — Отлично! Где будем проход пробивать?
Ктулха тут же рванулся вперед, к дальнему концу зала, и завис почти у самой стены.
— Тут, значит, вход был? — поняла я. — Тайный, типа? Ну-ну. Яр, пробивай!
И сжала посох в руке.
Ух, тот и полыхнул! Камень под ногами аж загудел и в момент раскалился.
«Надеюсь, я свой замок не разрушу, фундамент так активно продырявив?» — мелькнула мысль.
Но почти тотчас улетела прочь, вытесненная чистейшим восторгом. Потому что в глубине проделанной Яром дыры под усиленным зеленоватым светом его глазниц блестело золото! Много золота!
Не обращая внимания на жар оплавленного камня, я подскочила к самому краю и уставилась вниз, в темноту, пытаясь разглядеть объемы обнаруженных сокровищ.
— Меня, меня туда опусти, — затребовал Яр.
Выполнила требуемое тотчас. Сверкнув глазницами, посох тут же начал перечислять:
— Золотые монеты арабские, золотые монеты варяжские с ликами Одина, золотые кувшины персиянские, слитки с гербами орлиными, еще слитки, украшения работы удивительной, явственно восточной… Марья, да тут с каких только стран золота не хранится! — выдохнул он под конец.
— Так сам говорил, Змей торговцев обворовывал, — едва не пританцовывая от радостного возбуждения, напомнила я. — И сколько его там?
— Много, — убежденно ответил Яр. — Не как у Кощея, конечно, но половина его сокровищницы точно наберется. Тот ярус забит почти полностью. Видимо, потому Тугарин и начал дальше добро тут, повыше, складировать.
— Двухэтажную сокровищницу сделал, ага. — Я хмыкнула. — И нижний уровень замаскировал, чтоб, если вдруг что, не сразу нашли. Умно.
И было вознамерилась уже затребовать, чтобы посох опустил меня вниз, но не успела.
— Царевна! — донесся зов Скелетона. — Там, докладуют, царь Кощей пожаловал!
Я аж подпрыгнула, как застигнутый родителями на хулиганской выходке подросток.
— Чего это он? — пробормотала, поспешив обратно к лестнице. — Свадьба только завтра, не ждала я его так рано.
— Видимо, всерьез расстроился, что ты блюдце игнорируешь, — предположил Яр. — Испугался, что и впрямь Карачуна взамест него посаженым отцом возьмешь, и решил заранее приехать.
— Вот ведь… ладно. Слушать меня: о найденном молчать, — приказала я. — Лестницу на эти этажи перекрыть, веревками перетянуть и табличку повесить с надписью: «Опасно! Вероятность обрушения, идет реконструкция…»
— Рекостру… чего, царевна? — недоуменно перебил Скелетон.
— Ремонт! Не влезать — убьет! — рыкнула я. — И пару упырей пострашнее на охрану поставь. Чтоб точно было понятно, что убьют, и никто сюда не сунулся. Исполнять незамедлительно! А я побежала отца встречать.
Кощей, как оказалось, прибыл не один. Рядом с гордо возвышающимся Вещим Конем парила здоровая ступа, из которой на чисто выметенный двор выбралась Баба яга. В руках бабушка бережно несла длинный сверток, обернутый куском легкой ткани, судя по пробегающим сполохам, пропитанной сохранной магией.
— Ну, здравствуй, Марья, — спешиваясь, сурово поприветствовал меня отец. — Хоть и не хотел я за дерзость твою приезжать сюда, да все же дочь ты мне!
«Ага, не хотел он, — съязвила я про себя. — Да у меня тарелка раскалилась и яблоко чуть не спеклось, пока папочка пытался дозвониться и доказать недопустимость лишения его родительских прав».
— Вот, — кивнув на сверток в руках Яги, торжественно произнес Кощей. — Пусть ты и непокорная дочь, но отец в трудную минуту все ж не оставит…
— Потом речи толкать будешь, скаред старый! — воинственно перебила родителя бабуля. — Дел еще невпроворот. Завтра свадьба, а тут, гляжу, и не готово толком ничего.
Подойдя, Яга вручила мне в руки сверток с ворчливым напутствием.
— Идем мерять. Может, еще подгонять придется.
Хм? Это одежда, что ли? Наряд невесты? Очень кстати! У меня-то нарядов не имелось, поэтому даже мелькала мысль за свадебным платьем в свой мир сбегать.
Когда мы спустились на пару уровней ниже к моей наспех оборудованной спальне, даже отец впечатлился общей разрухой и пробормотал что-то невнятное, но явно ругательное. Сколоченная из грубых досок кровать, антикварный дракенморский колченогий табурет и мутное ростовое зеркало мало подходили для обители царевны. Так что желание прямо сейчас похвастаться найденным богатством я меркантильно отложила. Пусть сначала окончательно проникнется бедственным положением дочери, поможет чем сможет, да побольше, а уж потом как-нибудь и золото змеедраконово покажу. Когда буду уверена, что он свою долю не затребует.
Положив сверток на кровать, я откинула ткань и замерла в восхищении. Передо мной лежало удивительной красоты платье из красного переливающегося шелка. Изящные рукава и округлый вырез расшиты красными рубинами, на груди и по подолу шла золотая обережная вышивка, а в разрезах верхнего платья виднелась золотистая нижняя юбка. Ко всему этому прилагался переливающийся драгоценными камнями венец. И, главное, нигде не было видно ни одной черепушки!
Я зачарованно вздохнула. Руки сами потянулись погладить это великолепие.
— Свадебный наряд Марьи Моревны, матери твоей. — Голос бабули подействовал отрезвляюще. — Надевай.
Дважды просить было не нужно. Скользнув за шкаф-ширму, я быстро переоделась. Прохладный шелк легко скользнул по телу, а затем я ощутила, как тонкая шнуровка на спине сама собой затягивается.
Расправив все складки, я вышла из-за ширмы и шагнула к зеркалу. На мне наряд смотрелся еще лучше. Это был не бесформенный сарафан, а подчеркивающее все достоинства фигуры платье, струящееся до самого пола. И подшивать ничего не требовалось — платье сидело как влитое.
— Ишь ты, столько лет прошло, а магия все действует, — хмыкнув, Баба-яга водрузила на мою голову венец и отошла на пару шагов, любуясь.
— Магия? — рассеянно спросила я, не в силах отвести взгляда от красавицы в отражении и не веря, что она это действительно я.
— Для всякого, кто на тебя в этом платье смотрит, ты во сто раз краше кажешься, — пояснила она. — Да-а, непросто придется Белому Князю!
— Ох, видела бы мать, — умилился и Кощей. — Платье береги! Оно больших денег стоит!
Нашел время про деньги вспоминать!
— Вот ты все-таки… Кощей! — возмутилась я.
— Сам горжусь, — ничуть не смущаясь, ответил родитель. — И кстати, раз о деньгах речь зашла, где у тебя счета за пир свадебный? Проверить надобно, а то в снабжении одно жулье.
— Тут, рядом, — ответила я. — Прокоп-трактирщик кухней занимается, кабинет ему в комнатке напротив пока выделили.
С предвкушением хрустнув костяшками пальцев, Кощей развернулся и вышел из спальни. А вскоре до нас с Ягой донеслись первые характерные вопли:
— Да ты что-о-о?! Такие деньги за салфетки с вензелями драть, на которых лебеди косоротые вышиты?!.. Сколько-о-о-о?! Ты эту свинью золотом кормил и на свою постелю спать укладывал?!.. Двадцать золотых за кошака на дереве?! Да плевать мне, что он ученый и слово мудрое знает! Где блюдце, сейчас я ему тоже слово скажу! Баюн! За что такие деньжищи?! Ах, у тебя выездная церемония и двойной тариф?! Да ты за те пять пудов золота, которые тебе дочь на цепь отвесила, должен еще ее правнуков бесплатно переженить!
В общем, стало ясно: свадьба моя пройдет не только с большим размахом, но и с большой скидкой.

А рано утром прибыли Василиса с мужем, Снегурочка с Карачуном и Белоснежка с гномами, успев как раз к моей нарастающей панике. Понаблюдав, как я нарезаю круги по замку, сестра со Снегурочкой и Белоснежкой под предводительством Бабы-яги утянули меня в спальню. Собираться.
Перво-наперво меня раздели, запихнули в большую деревянную лохань и искупали, напоследок окатив холоднючей водой из трех ведер. И пока я истошно, протестующе выла, приговаривали:
— Смой все зло, вода Яви, Нави и Прави!
Под конец этой экзекуции у меня аж зуб на зуб перестал попадать! Поэтому даже не удалось толком высказать мучительницам все, что я думаю на их счет. Казалось, под их заговорами вода действительно решила изничтожить зло, вот только этим злом посчитала конкретно меня саму.
Наконец меня закутали в теплое покрывало и усадили на древний дракенморский табурет перед зеркалом. Василиса достала тускло поблескивающий серебряный гребень и принялась сушить-расчесывать мои волосы. Только после этого напряжение и волнение стали уходить, уступая место странному, но приятному спокойствию.
— Не переборщи, а то уснет, — коротко приказала Василисе Яга.
Гребень!
Осознание причины происходящего заставило меня встрепенуться. Ну да, сестренка зачарованные гребни любит, в этом я уже успела убедиться. Понятно, почему она решила побыть моим парикмахером.
Но мне-то превращаться в равнодушное ко всему бревно рано!
— Там еще проверить надо… — попыталась дернуться я к выходу.
— Сиди! — в четыре голоса меня буквально пригвоздили к стулу, а сестра еще и за волосы обратно дернула.
— Да не могу я без толку сидеть!
— А ты не сиди без толку, начинай плакать, — сурово напутствовала Яга.
— Зачем?
— Вот дура девка! Положено так. Замуж тебя выдают. От щедрых родительских хлебов в чужой дом невесткою, то есть невесть кем идешь! Горем закусывать, тоскою запивать! — запричитала бабуля.
Я вспомнила «щедрые» папочкины хлеба и решительно сообщила:
— Ну нет, лицо опухнет, глаза покраснеют. Вот кто от щедрых родителей уходит, те пусть и плачут, а я замуж за Наволода хочу. Может, хоть в Медной горе отъемся.
Белоснежка, Василиса и Снегурочка прыснули со смеху, правда, тотчас осеклись, потому что в дверь громко застучали.
— Царевна, беда! Мы только половину столов накрыть успеваем! — послышался паникующий голос Скелетона. — Не успевает кухня яства в нужном количестве приготовить. Прикажешь блюда пореже ставить?
Стоило представить полупустые столы и гостей, дерущихся за еду, настроение сразу вновь рухнуло до отметки «все пропало».
Из горла вырвался какой-то писклявый хрип. Однако от окончательного впадения в панику спасла Снегурочка.
— Погодите! — Щелчок пальцами, и в ее руках появилась знакомая белоснежная скатерть. — Хотела на свадьбе одарить, но сейчас, думаю, нужнее будет.
— Самобранка! — Я все-таки едва не возрыдала в лучших традициях невест этого мира, правда, от радости и облегчения. Ведь этот подарок решал сразу две моих проблемы! Скатерть — и к свадьбе неоценимая помощь, и возможность отдать долг Чуру.
Расцеловав Снегурочку, я выскочила в коридор и торжественно вручила Скелетону скатерть-самобранку. После чего с чистой совестью отдалась в руки «мучительниц», а через час восхищенно разглядывала умопомрачительную красавицу в отражении.
Вот что значит, когда тобой занимаются сразу четыре колдуньи! Платье, прическа, даже макияж, косметику для которого Снегурочка умудрилась достать из нашего мира, были идеальными.
— Едут! Едут! — внезапно донеслось с улицы. — Жених едет!
Наволод здесь!
Сердце мигом застучало как бешеное, а воздуха стало не хватать.
Я вцепилась в Василису и тихо взвыла:
— Сестричка, миленькая, где там твой гребешок успокоительный? Можно мне его прям в волосы воткнуть на всю церемонию? Чтоб эффект пролонгировать? А?
— Совсем, что ли? — Та покрутила пальцем у виска. — Тебя же сон богатырский срубит мгновенно.
— С таким-то количеством адреналина в крови? Ха! — Я нервно выдохнула.
— У Финиста спроси, он расскажет, как его с помощью гребня изловили и чуть не ощипали заживо, — внушительно сказала бабуля, а затем обратилась к сестре: — Васька, набрасывай на нее покров.
На мою голову тотчас опустилась плотная кружевная ткань.
— Снегурочка, Белоснежка, чего столбами застыли? Марш жениха с дружкою встречать! — продолжала командовать Яга. — И чтобы не продешевили мне там!
Хихикая, девушки убежали.
— Посмотреть хоть дайте, — взмолилась я, погибая от любопытства.
Бабуля недовольно поджала губы, но подойти к окну все же позволила.
Из портала выезжал целый обоз ярко украшенных повозок. Впереди свадебного поезда, верхом на тонконогом коне, ехал Соловей, через плечо которого было перекинуто расшитое разноцветным шитьем полотенце. Из притороченной к седлу корзины выглядывал Колобок, у которого такое же, только уменьшенное полотенце было завязано над глазами, словно бандана.
Самого Наволода я никак разглядеть не смогла.
— Ой, неужто Соловья и эту булку сватами взяли? — пританцовывая у окна, уточнила Василиса.
— А с нашей стороны кто? — поинтересовалась Яга.
Я с тоской прикрыла глаза. Какие сваты, если у меня тут вчера еще не все стены во дворце были? Теперь вот гости подумают, что невеста у Наволода деревня деревней, простых обычаев не знает.
— Да вон, уже ждут, — радостно оборвала мои тоскливые размышления Василиса.
— Кто ждет? — удивилась я.
— Иван, мой муж, и Скелетон твой. Чем не сваты тебе?
Да я на кого угодно согласна сейчас! Даже на убиенного Серого Волка.
А вскоре из повозок высыпала шумная толпа, и грянула веселая музыка.
Вперед, верхом на сером в яблоках белогривом коне, выехал Наволод. В расшитом серебристо-красном наряде мой жених выглядел лучше любого королевича. Губы сами растянулись в улыбке, а к щекам прилила кровь.
— Слюной платье не закапай, — даже сквозь плотную кисею разглядела мой румянец Василиса.
— О, а пернатый этот в седле точно мешок, — прокомментировала бабуля, глядя на несчастного Финиста, который ради друга был вынужден выбрать такой непривычный способ передвижения. — Но хорош, ой хорош. Чем не жених был?! Нет, выбрала бледного этого.
— Наволод самый лучший, — тихо, но твердо ответила я.
А со двора тем временем доносились смех и веселые голоса: процесс выкупа был в самом разгаре.
— Ай молодцы, не продешевили девки! — довольно констатировала бабуля. — Отвалил Наволод золота полные карманы.
— Какое золото? — Я занервничала еще сильнее. — Нас через полчаса поженят, а значит, его золото моим станет. И чего это ради он мое золото раздает?
— Вот уж Кощеева дочь! — рассмеялась бабуля. — Ничего, чай, не обеднеете. Пошли, подружки машут. Пора, Марья.
Как пора? Уже? Прямо сейчас?
Ой.
Ноги вмиг стали ватными, и не поддержи меня сестра, я бы точно шага сделать не смогла.
— Иди, — подтолкнула Яга. — А то жених все золото раздаст, пока ты тут от страха прячешься.
Шутливый аргумент придал сил, и я все-таки поспешила к выходу. А там меня уже поджидал торжественный родитель. Взяв под руку, Кощей повел меня к жениху.
Грянуло всеобщее ликование. Наволод с улыбкой пошел нам навстречу. Но едва мы сблизились, Кощей неожиданно шагнул вперед, оставляя меня за спиной.
Вокруг воцарилась тишина, а с лица Наволода пропала вся веселость, он даже подобрался, как перед боем.
— Обидишь — даже в Нави твоей достану, — тихо, но веско произнес Кощей, придавив словами, как гранитной плитой.
— Навь мне свидетель — не обижу, — так же тихо и твердо ответил мой жених.
Несколько мгновений отец вглядывался в лицо Наволода, словно бы проверяя, правду ли сказал будущий зять, и, удовлетворенный увиденным, вложил мою дрожащую руку в руку жениха.
— Дыши, — тихо прошептал Наволод, и я только сейчас осознала, что, как и все вокруг, затаила дыхание.
Снова грянула музыка, и вся процессия во главе со сватами отправилась в дальний угол двора. Там, на импровизированном дубе, гордо восседал Баюн, потрепанный боями за тариф с моим родителем.
Здешний обряд бракосочетания оказался чем-то похож на свадьбу в моем мире, только в моих клятвах сплошь и рядом про подчинение мужу говорилось. Вот прям и шагу ступить без его разрешения никак!
Еще и Наволод посмеивался над моими перспективами пожизненно зависеть от его воли. Так и тянуло ткнуть жениха локтем в бок, но ломать домостроевские устои, стоя у алтаря, было невежливо. Только и оставалось гневно сопеть под покровом, пока Наволод не надел мне на палец обручальное кольцо. А потом, как-то разом оробев и пытаясь унять дрожь в руках, старательно надеть парное украшение ему.
«Вот и все, Машка, ты замужем», — с неожиданным испугом констатировало сознание.
А затем Наволод повернул меня к себе и снял покров с головы. В его обычно сдержанном взгляде было столько тепла и нежности, что я разом забыла про все свои страхи и сама подставила мужу губы для первого супружеского поцелуя.
Грянула музыка, и все кинулись поздравлять, но Наволод разделить нас не дал, крепко прижимая меня к себе за талию.
— Теперь всегда вместе, не сбежишь, — проникновенно пообещал он.
А я была совершенно не против!
— Живите дружно, дети, любите друг друга, счастья вам! — напутствовала бабуля.
— И золота побольше! — странно было бы услышать от моего родителя другое напутствие.
Впрочем, папочка и сам не представлял, что это пожелание уже сбылось. Вспомнив о найденной сокровищнице, я широко улыбнулась ему в ответ.
Как и гостей, подарков было много. Ковры и посуда, золоченые кувшины и сундуки с тканями, украшения и даже какие-то бытовые артефакты — их груда росла возле нас с неимоверной скоростью. Отличился и Финист, подарив-таки мне обещанный кулон взамен того, который остался у Кощея.
Ну а после поздравлений мы под руку с мужем во главе процессии направились за свадебный стол, шагая по хмелю, пшенице и монетам, щедро рассыпаемым гномами Наволода. Несмотря на последний, явно расточительный факт, моя походка была легкой. Сердце грела мысль, что чужих здесь нет, а значит, зомби с утра все соберут.
Места хватило всем. Количество блюд и красивая сервировка радовали глаз, да и вкусно было, хотя, может, это мне, с утра от переживаний голодной, так казалось. Но гости ели шумно, с большим аппетитом, и пили с удовольствием. Хотя Соловей вскоре не удержался, скривился:
— Вкусная еда, да только брага у вас тут горькая!
— Ой, горькая!
— Подсластите, молодые!
— Горько-о-о-о!
Щеки вспыхнули жаром. Целоваться вот так, на людях, официально, мне еще не приходилось, поэтому смущенную невесту и изображать не пришлось — само собой вышло.
Мы с Наволодом чинно встали, повернулись друг к другу. Лично я приготовилась легко прикоснуться к губам мужа и быстро вернуться за свадебный стол, но Наволод решил по-иному.
Первое касание его губ действительно было легким и нежным, но через мгновение сильные руки мужа прижали меня к груди, а поцелуй стал более глубоким, ярким, уверенным. Теперь меня целовали по-настоящему. Так, что предательски задрожали колени и исчезли подбадривающие возгласы гостей.
— Я люблю тебя, — не прекращая целовать, произнес он, и эти слова, искренние, наполненные эмоциями, казалось, проникли в каждую клеточку моего тела и души.
Смущение буквально смыло горячей волной, заставляя отвечать Наволоду с не меньшим желанием, вкладывая в этот ответ все свои чувства. Потому что теперь я точно знала; с этим мужчиной, один поцелуй которою сводит с ума и пьянит крепче любой браги, жить я буду долго. Очень долго! И очень, очень счастливо!